"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Глеб опустил меня на пол и состроил серьезную мину священнику. Руку с моей талии при этом не убрал. Хранитель религиозных знаний неодобрительно нахмурился. Полагаю, молодым людям на Земле в столь важный день не полагалось быть настолько счастливыми и влюбленными. Таинство все-таки. А тут целых две пары, плюс два веселых держателя колец, которым мероприятие никоим образом не мешало продолжать давний спор про жизненные приоритеты и учебу. По левую руку от Глеба стояла Иска и свирепо шипела за нашими спинами о свободе личности и выбора. По правую руку от Арги атласную подушечку с кольцами держал Тим и не менее свирепо шипел про будущие перспективы и конкуренцию в профессиональной сфере.
  
— Дорогие друзья! — срывающимся на крик голосом провозгласил священнослужитель и еще раз окинул нас шестерых неодобрительным взглядом. — Сегодня мы собрались здесь…
Глеб отпустил мою талию, взял меня за руку и переплел наши пальцы. Иска с Тимом замолчали.
— Готовы ли вы вступить в союз, и является ли ваше решение добровольным?
«Да» у всех четверых вышло произнести одновременно. Я вдруг сообразила, что напрочь позабыла текст клятвы, которую сочиняла несколько дней. Вылетела из головы, и все!
— Кто отдает эту девушку замуж? — меж тем вопрошал пастор, глядя на Аргу. 
Как же там было? Я люблю тебя, мой… Нет, это в середине. Или в конце? Я хочу взять тебя… 
— Кто отдает эту девушку замуж? — прозрачные глаза священнослужителя озабоченно взглянули на меня. Я растерянно уставилась на это суровое загорелое лицо, покрытое сетью глубоких морщин. Кажется, пастору мое поведение показалось подозрительным. Это мне теперь нужно как-то невербально пояснить, что я тут добровольно?
Папа так легко и уверенно рассказал о том, чья я дочь и почему выхожу замуж, словно делал это постоянно. Как ни странно, его спокойствие вернуло мне самообладание, а следом и память. Я беру тебя, Глеб, в законные мужья… 
— Известны ли кому-то из присутствующих причины, по которым молодые не могут вступить в брак? 
На пляже воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением птиц, да шумом ветра. Этот город, земля и сама природа не имели никаких возражений, а значит наступила очередь клятв.
Мансур с Аргой повернулись лицом друг к другу.
— Я беру тебя, Ун-Гэ, самого упрямого, наглого, умного, скромного, пугливого, сильного и бестолкового, в законные мужья. Ты тот, о ком я могла лишь мечтать. Эти глаза цвета плодов зарослей Мииль свели меня с ума когда-то, и с каждым годом чувства мои все сильнее. Ты – страсть, о которой не расскажет Тала, ты – смерч, сокрушающий все на своем пути, когда речь заходит обо всем на свете, и мой робкий мальчик, когда речь заходит обо мне. Ты мой нежный, страстный землянин, без которого я не представляю своего жизненного пути. Я люблю тебя, мой Мансур! 
Я не видела лица Сура, но слышала его прерывистый тихий вздох. Зрачки Арги на мгновение расширились, она смотрела на своего Ун-Гэ неотрывно и желала. Прямо здесь, прямо сейчас. 
— Я… — голос Мансура сорвался на хрип. Он глубоко вздохнул и начал заново. — Я беру тебя, миоэлу аматэ, мелии Арга, в законные жены. Самая прекрасная, самая умная, недосягаемая и непостижимая нейри, я благодарен Судьбе и Вселенной за тебя! А еще Богу и Эоруум, и Эолуум, и твоим родителям, и своим друзьям… Ты – свет моей жизни! Ты делаешь меня лучше, сильнее, ответственнее. Я люблю тебя! И знаю, что неправильно люблю! Что слишком боготворю, что боюсь разочаровать, боюсь потерять… Но ты прощаешь мне все недостатки, прости и следующие слова. Моя неповторимая нейри, я люблю тебя и буду любить всю оставшуюся жизнь, даже если ты решишь оставить меня! 
Сур протянул Арге руки, и она, заметно смущаясь, приняла их.
Взгляд прозрачных глаз остановился на мне, и реальность будто изменилась. Время потекло медленнее, воздух стал вязким. Я облизнула внезапно пересохшие губы и повернулась лицом к Иммэдару. 
«Я беру тебя, Глеб, в законные мужья», — так должна была начаться моя клятва.
Должна была…
В ожидании моих слов светлая лазурь Бий-Суу потемнела, став глубокой, как воды Великого Океана. И такой же переменчивой. И не существует заведомо готовых речей, что опишут эту стихию. Она живет здесь и сейчас. Так было и так будет.
— Ты самое прекрасное и самое непостижимое создание Великой Вселенной, — проговорила я тихо на тала, осознавая всю степень неуважения, которую проявляла к присутствующим. Но кого волнует, что подумают гости или священник, правда? — Ты благословение, что дарует Эолуум лишь избранным дочерям. Я не знаю, почему ты выбрал меня и остался верен этому выбору, но знаю, что нет большего счастья, чем быть твоей и любить тебя, чем делить с тобой постель и растить дочь.
В глубине глаз Иммэдара вспыхнуло пламя. 
— Я люблю тебя, как Ай любит Кюн, а Смерть – Жизнь. Ты часть моего духа, и хозяин моих мыслей. — Только после этих слов, нервничая еще больше, чем в то мгновение, когда начала произносить клятву, я вернулась к русскому. — Я беру тебя, Глеб, в законные мужья. И не вижу большего счастья, чем пройти остаток своего пути с тобой рука об руку. 
Все. 
Это были мои истинные мысли и чувства здесь и сейчас. В них не было юмора и крошечных милых деталей, и, наверное, они прозвучали ужасно патетично, но это именно то, что я читала внутри себя.
Пламя, что я зажгла в лазурных омутах, вспыхнуло ярче. Глеб смотрел на меня пристально и так…немного властно, самодовольно, но в то же время нежно и обжигающе. Правый уголок его губ приподнялся в легкой полуулыбке. Кажется, все мои мысли прочел. По спине пробежали мурашки. Захотелось шагнуть к нему и уткнуться носом в широкую теплую грудь. Я такой беспомощности в жизни не ощущала! И смущения тоже!
— Прекрасная ирра Илмера, дочь великой ирры Мефис, наследница Пятого правящего дома, — Глеб вдруг хитро заулыбался. — И моя великолепная, непостижимая, воинственная Кюн-Нейр…
Все мои эмоции и переживания, вдруг свернулись в один тугой клубок и тяжелым камнем отчаянного волнения застряли в груди. Мне даже вздохнуть стало сложно, как будто страшно. И в то же время так волнительно! Ведь то, что он скажет прямо сейчас и есть суть всех его истинных чувств ко мне, квинтэссенция наших сплетенных в дивном танце уной, отражение того чуда, что Вселенная послала мне…
— Можно, ты возьмешь меня в мужья?
Я тихо устало выдохнула. Дивные лазурные очи светились восторженным лукавством. Даже губу закусил, как ему собственная шутка понравилась. И…не знаю…возможно, все дело в ожидании момента, а может, в стрессе, через который только что прошла, но я вдруг рассердилась. Ужасно рассердилась! Знаю, это глупо и по-человечески, только я отчего-то не смогла себя остановить или хоть как-то вразумить. 
— Плохой, — пробормотала я. Вышло беспомощно и обиженно, но и ладно. 
Не дожидаясь ответа, я подняла подбородок, как это полагается истинной тала и ирра, развернулась к гостям и шагнула на дорожку из лепестков роз.
Иммэдар вместо того, чтоб осознать свое неуместное поведение и начать сожалеть о нем, захохотал.
— Подожди! — Он кинулся следом и подхватил меня на руки. — Я исправлюсь, обещаю!
Теплые губы коснулись моего уха.
— Ты же не передумала, правда? — от этого проникающего в самые тайные уголки моей души шепота по спине побежали мурашки.
— Нет, — хотела проговорить гордо, но получилось обиженное бормотание.
Глеб снова засмеялся, только на этот раз тихо и немного хрипловато, а потом шагнул обратно к алтарю и поставил меня на ноги.
— Будь здесь, женщина, пока кольцо не надену. Потом тоже далеко не сбегай, мне нужно тебе кое что отдать.
  
Я хотела спросить что, но он уже отстранился и снова встал напротив.
— Что ж! — провозгласил окончательно разочарованный во всех и вся священник. — Обеты даны. Прошу молодых обменяться кольцами!..
К 2.3
  
Глава первая
 
Глеб