"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Лисса приподняла голову с подушки, но Мел поднёс палец к губам, прося молчать.
– Что-то случилось? Мел, куда ты?
Опустившись на кровать, он погладил Лиссу по плечу.
– Я быстро. Ты и опомниться не успеешь, как я вернусь.
– Я не понимаю…
Мел вздохнул и попытался беспечно улыбнуться. В ночном мраке Лисса, скорее всего, не могла разобрать выражение его лица, но по бодрому голосу точно поняла бы, что он не замышляет ничего опасного.
  
– Всё в порядке. Не беспокойся. Я ненадолго перемещусь за Воду, а потом – сразу обратно. Только обещай, что не успеешь никому ничего сказать. Мать может разозлиться и поставить меня коленями на горох – ты же не хочешь, чтобы твоего мужа подвергали таким унижениям?
Лисса села и порывисто взяла лицо Мела в ладони.
– Если я тебя и отпущу, то только взяв обещание, что ты вернёшься этим же утром, целый и невредимый. Ты ведь обещаешь? Обещаешь, что больше не оставишь меня?
Она шептала сбивчиво и горячо, так, словно до сих пор находилась в полудрёме и не отдавала себе отчёт в том, что говорит. Мел мягко отстранил её руку от своей щеки и поцеловал в ладонь.
– Обещаю. Ложись спать. Я не оставлю тебя дольше, чем на несколько часов. Больше никогда.
Лисса обняла его за шею и уткнулась лицом в плечо. Мел посидел ещё немного, покачивая её в объятиях, но скоро осторожно отстранился, вышел из комнаты и переместился в Королевство.
Замок всё так же высился на горе, и можно было даже помечтать, что там, как прежде, отец сидит в своём кабинете, потягивая вино, мать читает у камина, а на кухне Анна, Лина и Элли хлопочут над лучшим в мире ужином.
Но мечтать не получалось. Свет горел в каждом окне, даже в самых крошечных. Мел горько хмыкнул. Вон то круглое окошко – в кладовой, рядом с его комнатой. Туда почти никогда не заходили, там хранились вещи, которыми очень редко пользовались. Кому понадобилось зажигать там такой яркий свет? И что светит: обычная лампа или колдовской огонь?
Замок смеялся над ним, подмигивая рыжим светом в окнах, и Мел печально покачал головой. Это место больше не было его домом, больше не казалось родным, чернело враждебной, холодной громадой, насмехалось, дразнило, безмолвно кричало: подойди! Сразись с тем, что пожрало моё нутро, и посмотрим, кто из вас победит.
– Мы сразимся, – сказал Мел тихо, чтобы ничто его не услышало, если только болотник, наблюдавший за ним из рогоза ещё одной парой горящих огней-глаз. – Обязательно сразимся, но только не сейчас.
Мел достал свирель и тщательно протёр уголком тёплого плаща. Оставалось только надеяться, что всё сложится как надо. Что старый конюх Дерв получил послание, принесённое почтовой птицей. Что смог оставить на эту ночь конюшни открытыми. Мел не боялся, что письмо перехватят: если бы оно попало в чужие руки, то чтец не увидел бы ни слова – только расплывчатые кляксы.
Болотник зашуршал сухими стеблями. Мел грозно зыркнул на него и прижал палец к губам. Дух тяжело вздохнул и спрятался. Если б на месте Мела был смертный, болотник закружил бы его и запугал до полусмерти, но на альюдов такое примитивное колдовство не действовало.
С неба плавно закружился снег. Мелкие редкие снежинки кололи лицо, мороз пощипывал кончики ушей. Мел потихоньку заиграл. Он выбрал тихую, охающую песнь-призыв, кружевную и невесомую, как зимний туман. Пальцы привычно бегали по тонкому телу свирели, сердце сладко замерло. Мел закрыл глаза и отдался музыке.
Приди, приди, сорви свои оковы.
Смети всё на своём пути.
Только будь со мной, вернись, вернись.
Услышь мой зов, поддайся ему.
Не противься, не упрямься.
Иди ко мне, будь снова со мной.
Приди, приди, сколько бы земель не разделяло нас.
Приди и будь со мной.
Свирель то заходилась жалобным плачем, то вздыхала, томилась неведомой страстью, мелодия время от времени спотыкалась, всхлипывала и хрипела, но от этого становилась только прекраснее. Неправильная, шероховатая, необузданная и своенравная, мелодия звала и манила, и те, кому она предназначалась, не могли не поддаться ей.
Приди, молю, заклинаю.
Услышь мой зов и не противься ему.
Иди ко мне, мы будем одним целым.
Я отведу тебя туда, где луна пляшет на водах ручьёв.
Только услышь.
Только приди.
Приди.
Последний звук затих в морозной ночи. Болотник поохал и снова замолчал. Мел напряжённо прислушивался к наступившей тишине и облегчённо вздохнул, различив вдалеке фырканье и храп скакунов.
Они сливались с ночью, почти невидимые в бархатистой черноте, лишь шумное дыхание выдавало отцовских Ходящих по воздуху. Мел улыбнулся, когда мокрые носы Кеста и Ройоса ткнулись ему в лицо с двух сторон.
– Привет, мои хорошие. – Он похлопал коней по бокам. Скакуны оставались упитанными: смена хозяев не сказалась на их рационе, а Дерв по-прежнему хорошо ухаживал за конюшнями. – Пойдём домой? Нет-нет, не туда. В другой дом. Вы нужны папе. Скучаете по нему?
Один из коней тихо ржанул в знак согласия. Ноги скакунов чуть не доставали до земли: они уверенно стояли прямо в воздухе, не осмеливаясь ступить на неверную почву болота, окружающего гору с замком.
Мел тоскливо посмотрел в сторону Биунума. Небо над городом было не густо-чернильным, а слегка подсвечивалось снизу тёплым светом уличных фонарей. Он слишком хорошо помнил, чем закончилась последняя конная прогулка по небу над Биунумом. В плече противно заныло, напоминая о зажившей ране, но больнее кололо воспоминание о гибели третьего и самого сильного скакуна, Аргуса. Мел прислушался: со стороны замка вроде не доносилось никаких звуков, значит, пропажу коней пока не заметили. Нужно спешить, пока рассвет не начал перекрашивать небо в серый, на котором чёрные силуэты будут сильнее заметны. Мел запрыгнул на спину Кесту и кивнул Ройосу.
– Поскачешь прямо за нами. Не отставай, но и не забегай вперёд. Потом я пересяду на тебя. Я постараюсь, чтобы с вами ничего не случилось в пути, но и вы тоже будьте осторожны, ребята. Будем заботиться друг о друге. Хорошо?
Кест ободряюще боднул Мела в плечо, и альюд ловко вскочил коню на спину. Без седла было неудобно, но Мел надеялся, что над Большой Водой он сможет просто полететь рядом с конями. Расправлять крылья сейчас было слишком опасно: белую точку заметят, ненароком выглянув из замкового окна, поэтому Мел плотнее запахнул тёмно-серый плащ, чтобы ни одно перо не выдавало его.
– Давайте, ребята. Скачем во весь опор.
Он толкнул Кеста пятками в бока, и оба коня сорвались с места, истосковавшись по вольному галопу.
«Да убережёт нас Первый Волшебник», – подумал Мелдиан.
* * *
Лисса с самого рассвета сидела на скамье-бревне, вглядываясь в небо. Алида тронула подругу за плечо. Лисса вздрогнула, но, обернувшись, слегка улыбнулась.
– Если ты просидишь тут целый день и совсем замёрзнешь, ничего не изменится, – сказала Алида. – Мел не вернётся быстрее, даже если ты откажешься от обеда.
Из дома пахло супом, свежим хлебом и тушёными овощами. Скамья, на которой сидела Лисса, трава и деревья поседели от инея. Воздух кололся и щипал за щёки, но тёплая альпаковая шаль согревала Алиду, даже наброшенная на простое платье.
– Конечно… – Лисса вздохнула и расправила складки на платье. – Но разве ты бы не ждала? Разве смогла бы спокойно сидеть в доме?
Алида промолчала и села рядом с подругой на скамью. Небо хмурилось, время от времени бросая на землю пригоршни снежной муки. Макушки елей чёрными пиками устремлялись вверх и покачивались от ветра. Подруги молчали, всматриваясь вдаль, и эта тишина между ними была уютной и тёплой, словно наброшенный на плечи пуховый платок.
  
Лисса схватила Алиду за руку и вытянулась в струнку.
– Там! Смотри!
Из мутного небесного молока выступили три тёмные точки: две крупные и одна поменьше. Точки приближались, то выплывая из сероватых облаков, то снова ныряя в них, и скоро не осталось сомнений, что это Мелдиан и два вороных Ходящих по воздуху.