"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Всё словно замерло, как в странном сне, в котором пытаешься бежать, но стоишь на месте, врастая отяжелевшими ногами в землю. Туман Вольфзунда окутал всю чащу плотным покрывалом, через которое чёрные пасти прорывались уже с трудом. Алида и Мурмяуз смотрели вверх, откуда лились широкие полосы света.
Распоров сиреневый морок, цветные лучи смешались с ним, окрасив клубы тумана густо-фиолетовым, а через миг воздух в чаще взорвался мириадами серебряных брызг. Рич упал на колени, сбитый ударной волной, Алида вскрикнула и завалилась на него, не выпуская из рук Мурмяуза, зато Вольфзунд стоял как ни в чём не бывало, вскинув лицо навстречу дождю из искр и спрятав руки в складках плаща.
Рык за туманным пологом превратился в испуганное тявканье, вовсе не пугающее, разом лишившееся всей жути и могущества. Вольфзунд медленно повернул голову и прищурился, глядя на Алиду.
– Твой выход, Фитцевт.
Алида будто сразу всё поняла.
– Сирины, – звонко произнесла она, спрятав нос в мех Мурмяуза. – Сирины, пожалуйста. Я, птичья ведьма… – Тут её голос прервался, будто сама Алида не могла поверить в искренность своих слов. Она потрясла головой и продолжила, возвращая голосу твёрдость: – Прошу вас изгнать врагов из наших с вами… из наших с вами Земель. Не повелеваю. Прошу. Если вы меня слышите…
Алида говорила негромко и робко, но так убедительно, что Рич подался вперёд, будто сам был сирином, у которого она просила помощи.
Ответ не заставил себя ждать. Сверху послышался шорох многих пар могучих крыльев, воинственные хриплые крики полуженщин-полуптиц вспороли небо, а совсем скоро к ним примешались визги испуганных псов.
Вольфзунд самодовольно ухмыльнулся.
– Мы разрушили их магический облик, Лаграсс. А для больших птиц не сложно прогнать обычных псов, ведь правда? Пусть даже этих псов многие и многие дюжины.
Крики сиринов и псов отдалялись, туман оседал клочьями на еловых лапах, снова показавшихся из колдовской мглы. Алида округлившимися глазами всматривалась вдаль, на бледных щеках выступили красные пятна, выдавая её волнение.
– А те люди, которые скачут у них на спинах? Что с ними? Мы их… убили?
– Они и без того были мертвы, – ответил Вольфзунд, подходя ближе. – Полагаю, они рассыпались прахом, когда подействовало наше с астрономом колдовство. Стали тем, чем должны были стать столетия назад.
Он осторожно вытащил из волос Алиды сухую хвою и одобряюще сжал плечо Рича.
– Ты хорошо постарался, колдун-астроном. Я рад, что всё-таки не ошибся в тебе.
Последний вопль стих в тишине, и Алида, всхлипнув, уткнулась лицом Ричмольду в грудь. Рич обнял её и погладил по спутавшимся волосам.
– Вот бы сейчас молока с корицей, – пробормотала Алида.
Глава 8,
в которой Кемара делает всё возможное
Мел уселся на толстую дубовую ветку, поджав ноги под себя. Было безветренно и довольно холодно, мороз пощипывал нос, но альюд улыбался. Ему всегда нравилась такая погода и это время года. Осень ещё властвует, всё вокруг окрашено в приятные коричнево-серые тона, на деревьях ещё держатся самые стойкие из листьев, но по ночам повсюду вырастают сверкающие кристаллики инея, а ветер пригоняет бодрящие колючие холода.
Мел достал из кармана свирель и бережно погладил. Он сам не мог понять, что на него нашло: вдруг захотелось поиграть в одиночестве, вплести свою мелодию в тихий шёпот уснувшего леса. Он уже придумал, про что сыграет. Про серые глаза Лиссы, так похожие на предзимнее небо, про дом, оставшийся далеко за Водой, про надвигающиеся холода и про смертных, которые спят в своих кроватях и не ведают о болотной нежити. Он закрыл глаза, вдохнул полной грудью и поднёс свирель к губам. Мел уже представил, какая прекрасная получится мелодия, и у него приятно зачесались кончики пальцев от предвкушения.
– Мы можем поговорить?
Мел чуть не свалился с ветки от неожиданности. На земле стоял Вольфзунд и скептически разглядывал сына, чуть склонив голову.
– Ну да.
Мел убрал свирель обратно, стараясь, чтобы на лице не слишком явно отображалось разочарование. Вольфзунд ухватился руками за ветку, подтянулся и сел рядом с сыном. Мел округлил глаза.
– Пап, ты чего? Плохо себя чувствуешь?
– Между прочим, мальчишкой я тоже любил лазить по деревьям. – Вольфзунд повёл плечами и отряхнул штаны. Мел широко улыбнулся.
– Тебе идёт. Пригласи как-нибудь художника, чтобы написал тебя сидящим на дереве. Маме понравится. Ты смотришься… романтично.
– Ненавижу позировать для портретов. И этот запах масляной краски… – Вольфзунд сморщил длинный нос.
– Так о чём ты хотел поговорить?
Вольфзунд вмиг посерьёзнел. Мел даже пожалел, что спросил: он давно не видел отца весёлым, а тот даже выглядел моложе, когда улыбался.
– Я хотел кое-что тебе передать. – Вольфзунд пошарил в кармане бархатного жилета. – Вот.
Мел взял протянутый ему предмет. Это оказался кулон в виде чёрного глаза на длинной цепочке.
– Как у Кемары.
– Как у Кемары, – подтвердил Вольфзунд. – Я хочу, чтобы ты носил его не снимая. Хотя бы следующие несколько недель. Это очень важно, Мелдиан.
Мел тут же надел кулон на шею и покладисто кивнул.
– Хорошо, пап. Как скажешь.
Вольфзунд коснулся пальцами своей груди. Там, под одеждой, выступала связка перстней. Мел яростно замотал головой.
– Нет-нет, отец. Только не перстни.
Вольфзунд быстро убрал руку. Чересчур быстро и немного стыдливо: так, будто дотронулся до перстней неосознанно и его смутило, что Мел это заметил.
– Когда-нибудь мне всё равно придётся передать их тебе.
– Через пару тысяч лет, когда тебе надоест плести интриги и похищать человеческие воли?
– В любом случае не прямо сейчас. Я снова отлучусь в Королевство, Мелдиан. У меня уже почти всё готово. Не спрашивай пока ничего, прошу. Я всё расскажу, когда придёт время. Ты сможешь обращаться к амулету, чтобы знать, как идут дела. Только не перегружай его: у таких вещей ограниченный срок действия, они не выдерживают постоянного напряжения.
– Понятно. Спасибо, пап. Занятная вещица.
Мел покрутил в пальцах амулет-глаз и снова спрятал под рубашку. Вольфзунд потрепал сына по волосам.
Они посидели молча на ветке, соприкасаясь коленями и думая каждый о своём. Мел достал свирель и вопросительно посмотрел на отца. Вольфзунд согласно кивнул. Мел заиграл песню – не такую, о какой мечтал, но тоже спокойную и нежно-печальную. Поплыла тягучая музыка, сплетаясь с тонкими ветками осин, путаясь в колючей еловой хвое и будто загущая звенящий прохладный воздух. Мел зажмурился, продолжая играть, сильнее закручивая мелодию, делая её более сложной, полной и узорчатой. Он понял: флейта поёт о благоухающих розовых садах, о потрескивающем в камине огне, о комнатах с бархатными портьерами, о башнях и балконах. Она поёт о доме.
Послышался тихий шорох крыльев. Мел приоткрыл глаза и тихо хмыкнул: на деревьях расселись сирины, нахохлились гигантскими серо-коричневыми шишками и легонько качались в такт мелодии. Вольфзунд тоже внимательно слушал, вглядываясь куда-то вдаль.
Мел твёрдо решил, что сделает всё, чтобы порадовать отца и снова увидеть его улыбку.
* * *Мелдиан долго стоял у окна, собираясь с мыслями. Лисса спала – тонкая, очаровательно-бледная, и Мелу жутко не хотелось, чтобы она проснулась.
Особняк в Птичьих Землях никогда не был Мелу настоящим домом. Дом – там, за Водой – занят врагами. Невыносимо даже думать о том, как по-хозяйски ходят по замку Кристед, Ленард, Иола и другие, все те, кто переметнулся на сторону Эллекена, едва прежний Владыка поманил костлявым пальцем. Но было кое-что, с потерей чего смириться оказалось сложнее всего.
Несколько дней назад Мел отправил письмо их конюху Дерву и теперь надеялся, что старик всё прочёл и понял.
