"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Тиль вытащил из котомки свёрток и с грустью вздохнул, оценивая на ладони его вес.
– Как-то не очень много. Да и костёр тут будет трудно развести. Сыро и холодно. Ой, Клари, да у тебя же все волосы в иголках!
Он принялся осторожно выбирать хвою из волос Алиды, а она кормила Мурмяуза кусочками вяленого мяса, которое припрятала в кармане плаща.
– Значит, сейчас чай пить не будем, – решила Алида. – Тебе очень холодно?
– В твоих силах меня согреть, – широко ухмыльнулся Тиль, и эта наглая ухмылка так странно смотрелась в сочетании с вечно грустным выражением глаз, что Алида не выдержала и улыбнулась.
– Посмотрю я, как ты согреешься, если я натравлю на тебя местных птиц. Я – птичья ведьма, ты же сам сказал. Наверняка здесь полно кедровок и клёстов, а клювы у них будь здоров! Так что думай сам.
Тиль в притворном ужасе вскинул вверх руки с раскрытыми ладонями, показывая свою покорность, и Алида шутливо толкнула его в бок.
– Ладно. Можешь сыграть глупую любовную балладу. Глядишь, и путь покажется короче. Что там наша звёздочка?
Алида заглянула в сумку. Звезда в фонаре спокойно мерцала, указывая точно вперёд. Значит, они на верном пути.
Глава 6,
в которой Мёртвые Земли пугают живых
Рикита уже устала летать по всему городу, выискивая старые дома и заглядывая в окна. Приказ есть приказ, и она не может ослушаться, но в этот раз Окэлло придумал что-то уж совсем странное: найти в старом доме девушку, которую держит в плену старуха. Как, спрашивается, она её найдёт? Она сорока, а не домовая мышь, которая может влезть в любую щель и облазить все комнаты!
Она царапнула когтями по полусгнившему подоконнику и уцепилась за него, восстанавливая равновесие с помощью крыльев. Кажется, этот дом – последний. По крайней мере, она больше не знала ни одного подходящего строения в Авенуме – столица постоянно обновлялась, и после Сна город стал почти неузнаваем, так много новых великолепных домов выросло на улицах.
Сорока наклонила голову, вглядываясь в полумрак комнаты через стекло. Старая мебель, полки с каким-то хламом… лавка, стол со стульями – в общем, ничего необычного. Что ж, поиски не дали плодов. Хозяин будет недоволен, но чего он хотел?
Сорока взмахнула чёрно-белыми крыльями и взмыла в воздух, к конькам городских крыш, чтобы вернуться в замок и доложить Окэлло, что никто из жителей старых домов не держит у себя в плену светловолосую девушку.
* * *Сквозь мутную полудрёму Лисса услышала скрежет снаружи. Будто чьи-то когти хватаются за подоконник. Она повернула голову: благо её кровать стояла вплотную к окну. Это простое движение далось ей так тяжело, что в глазах тут же потемнело.
Снаружи на подоконнике сидела крупная лоснящаяся сорока и глупо ворочала чёрной головой, будто хотела разглядеть что-то сквозь бликующее стекло. Сердце Лиссы заколотилось сильнее. Это же прислужница Вольфзунда! Мел рассказывал ей про трёх ручных сорок, которые оборачивались прекрасными девами!
– Я здесь, – одними губами прошептала Лисса. – Здесь же, посмотри.
Отчаянная надежда заискрилась у неё в душе, как ярмарочный огонёк. За ней пришли, её нашли, её сейчас спасут! Она попыталась протянуть руку, чтобы постучать в стекло и подсказать сороке, что она тут, прямо у неё под клювом, но рука, едва поднявшись, упала безвольной плетью поверх одеяла. Сил совсем не осталось.
Сорока посидела ещё немного, таращась круглыми глазами через стекло, отряхнулась и взмыла вверх. То ли за помощью, то ли…
«Нет, – с ужасом подумала Лисса. – Не может быть. Она не могла меня не увидеть! Я же тут, прямо под окном!»
* * *– Тиль. – Алида взяла музыканта под руку. – Как думаешь, здесь водятся волки?
Ветер толкал её в спину, пробирался за шиворот, гоняя по телу стайки мурашек. В завывании ветра ей слышался чей-то протяжный плач, полный беспредельной тоски, и от этого ей самой хотелось сесть на мёрзлую землю, обхватить голову руками и завыть горько и безутешно, чтобы случайный путник, забредя в эти края, тоже потерял голову от страха.
К ветряному стону примешивался другой звук, то появляясь, то пропадая, растворяясь в холодных вихрях. Тонкий, необычный, чуждый для дикого леса. Будто тысячи крошечных колокольчиков вплели в бороду Ледяного Государя, и он летит над Мёртвыми Землями, высматривая, кого бы заключить в смертельные морозные объятия да превратить в куски бесчувственного льда.
– Волки? Не думаю, – покачал головой Тиль. Он натянул капюшон плаща так низко, что его лица совсем не было видно. – Им здесь неудобно охотиться. Слишком сыро. А вот рыси – эти да. Рыси могут быть, тут полно деревьев, им это нравится. Они любят забираться на ветки и смотреть сверху, не идёт ли кто. А потом – р-раз! И прыгать жертве на плечи. – Он шмыгнул носом от холода. У Алиды вырвался нервный смешок. – У нас в деревне один мужик, охотник, пошёл по осени на оленя. Далековато зашёл, в глухие леса. Спохватились только на четвёртый день. Наши пошли искать, а нашли всего обглоданного. Листьями так присыпало, что, если бы Кахтинг не наступил случайно на кости…
– Тиль! – не выдержала Алида. – Хватит! Лучше играй на гобое, пой дурацкие песни, только не надо этой жути! Пожалуйста!
– Ой, да не ори. – Он пожал плечами так, будто не сказал ровным счётом ничего неуместного. – Всё нормально. Я развлечь тебя хотел. А то идёшь вся такая притихшая.
С новым порывом ветра невидимые колокольчики зазвенели явственнее, отчётливее, будто кто-то в самом деле тряс целой связкой колокольцев, то отходя на шаг дальше, то приближаясь. Алида и Тиль закрутили головами, стараясь понять, откуда исходит звук.
– Видишь что-нибудь? – тихо спросил Тиль, подтягивая Алиду ближе к себе.
– Н-нет, – прошептала травница. Ей стало так жутко, что она едва смогла выдавить из себя это единственное слово.
Тиль быстро нагнулся и поднял с земли обломок толстой ветки – наполовину трухлявый, он вряд ли мог стать грозным оружием. Но Алиду это немного успокоило. Она нащупала Импиор и стиснула рукоять, готовая в любой момент выдернуть клинок из ножен.
Перезвон танцевал вокруг них, сплетался с ветром, и Алида подумала, что этот звук мог бы даже показаться ей красивым, если бы ей сейчас не было так страшно. Напряжение нарастало в груди, сердце колотилось так сильно, что мешало дышать. Она до рези в глазах всматривалась в серый мрак между деревьями, в чёрные еловые лапы и серые поломанные стволы, но не видела ничего, что могло бы так звенеть.
– Не нравится мне это, – шепнул Тиль у неё над ухом. – Давай-ка ноги в руки и бежим отсюда.
Перезвон раздался совсем рядом, будто кто-то затряс колокольчиками у путников перед лицами, а потом утих, словно отпрыгнул назад. Алида ощутила на своём лице чьё-то стылое дыхание с запахом стоячей воды. Ей стало так мерзко, так беспросветно жутко, что она, ничего не ответив Тилю, сломя голову бросилась прочь.
Деревья били по лицу хвойными лапами, хватали за одежду, будто не хотели выпускать из леса. Она слышала, как Тиль бежит сзади, тяжело топая по земле, слышала, как воет вьюга, как колотится собственное сердце, но даже всё это вместе не могло заглушить потустороннего ледяного перезвона.
«Это духи мёртвых зовут меня, – подумала вдруг Алида. – Мёртвые Земли хотят, чтобы я осталась с ними».
Белой стрелой перед ней метнулся Мурмяуз, тоже подгоняемый страхом. Тиль обогнал её, схватил за руку и потащил вперёд, заставляя бежать ещё быстрее. Алида испугалась, что вот-вот зацепится валенками за какой-нибудь корень и упадёт, растянется на земле, и тогда тревожный звон нагонит её, навалится всей тяжестью на спину и втопчет в замёрзшую грязь, затянет глубоко под землю. Но Тиль уверенно тащил её, поддерживая и не давая упасть, и ей ничего не оставалось, кроме как бежать быстрее, чем могли нести её ноги, и не вслушиваться в звон, которым дышал студёный воздух.
