"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Мой народ приветствует нового пастыря Мёртвых Земель.
Спустя мгновение остальные стригои начали выкрикивать приветствия. У них были странные, будто одеревенелые голоса, мало похожие на человеческие. Некоторые решили спуститься вниз и теперь стояли, сгорбившись, держась за стволы деревьев, будто боялись, что новый порыв ветра подхватит их тщедушные тела. На стригоях не было одежды, так же как на моурах, но они явно питали слабость к украшениям. Помимо колокольчиков в волосах, на многих были каменные и костяные бусы, ожерелья из перьев и веток, пояса и браслеты, сплетённые из болотных трав и крысиных хвостов. Женщины, мужчины, немощные старики – все они были болезненно-худыми, а запавшие глаза блестели, словно в лихорадке.
  
Иви ощутимо ткнула Чернокнижника под рёбра, и он понял, что должен что-то ответить жуткой старухе. Он почтительно склонил голову перед стригоем, размышляя, насколько низким должен быть его поклон. Старуха зашмыгала узкими ноздрями, принюхиваясь, и ощерила коричневые зубы.
– Так он всего-навсего Серый! Совсем малец. Ты, смотрю, уже задружился с моурками, но наш народ не такой легковерный. Присягнём тебе, мальчик, когда истинно Чёрным станешь. А что делать для того, ты знаешь.
Ветер колыхнул седые космы старухи, и колокольчики в её волосах тихо брякнули, будто соглашаясь с ней. По спине Чернокнижника пробежал мерзкий холод, поднимая дыбом волосы на затылке. Он разозлился на себя, на свою слабость, сразу отозвавшуюся зловещим покалыванием в ногах. Собрав всю свою ненависть к своей былой беспомощности, он сплёл её в тугой комок и вытолкнул наружу кривой полубезумной ухмылкой.
– Не беспокойтесь, стригоева госпожа. Первый Волшебник привёл меня сюда, так кто же я такой, чтобы не исполнить его волю? Остался последний шаг, и я сделаю его с радостью. Моя сила станет вашей, а ваша – моей.
Стригои переглянулись, безмолвно спрашивая что-то друг у друга. Старуха задумалась, зажевав свою серую обветренную губу, а потом медленно и почтительно кивнула. Чернокнижник выдохнул с облегчением, стараясь внешне ничем не выдать напряжения.
– Вот тогда и поговорим по душам. Если в тебе, конечно, останется душа. А пока не тревожь мой народ, не зови по пустякам, и Земли эти напрасно не сотрясай.
Старуха погрозила ему скрюченным пальцем, словно расшалившемуся ребёнку, и неуклюже развернулась. Остальные стригои уже вскарабкались обратно на деревья и протягивали руки своей предводительнице, чтобы помочь ей забраться наверх. Старуха отвергла помощь соплеменников и ловко, как огромная костлявая птица, метнулась на ветки ближайшего дерева.
Стригои развернулись и побрели прочь, с лёгкостью перебираясь с дерева на дерево. Крохотные сверкающие снежинки закружили в воздухе, покалывая кожу и покрывая одежду блестящей пыльцой. На тёмной ткани плаща они сплетались в рисунки созвездий: Большого Змея, Охотника, Серебряной Рыбы. Чернокнижник и сам не заметил, что уже не смотрит в спины уходящим стригоям, а заворожённо разглядывает снежинки на собственном рукаве. В тусклом свете они мерцали, как настоящие звёзды, усеявшие небосвод, а потом начали таять, растекаясь слезливыми каплями. Он покачнулся на ослабевших ногах и вздрогнул, когда Иви схватила его за локоть.
– Устал плясать, Маридос? – смешливо шепнула она ему на ухо. – До рассвета ещё далеко. Успеем вытоптать ещё с десяток кругов. А если встретим болотников… – Она красноречиво взмахнула кистью, и на её ладони зажёгся сиреневый огонёк.
Чернокнижник несколько раз рассеянно моргнул. При упоминании о болотниках ему вспомнился тот день, когда они с Алидой пешком добирались из замка в город, и его колени снова едва не подогнулись. Иви обворожительно улыбнулась ему, остальные моуры тоже заулыбались и начали нетерпеливо приплясывать на месте в ожидании нового витка веселья.
Он встряхнул головой, натянуто улыбнулся и позволил серебряным девушкам снова увлечь себя в исступлённую круговерть дикого танца.
* * *
Он проснулся на рассвете. Всё кругом молчало, болота сковало хрупкой морозной коркой. Робкое солнце едва пробивалось сквозь молочный туман, серебря голые стволы деревьев. Моуров и след простыл, зато там, где они бесновались ночью, теперь красовались хороводы странных бледных грибов, светящихся бледно-лиловым сиянием.
Голова кружилась, будто накануне он перебрал ежевичного вина. На секунду в нём вспыхнул страх: а вдруг он снова стал ничтожным калекой? Но нет. Ноги хоть и затекли от сна в неудобной позе, но всё-таки без труда повиновались. Чернокнижник тяжело поднялся, стряхнул с одежды приставший мох и травинки и с наслаждением втянул стылый воздух.
Морозное утро занималось на востоке. Выпущенная из книги тёмная магия что-то сделала с этим краем, прогнав лето и навсегда сковав окрестности холодом.
Старуха-стригой сказала, что они будут ему служить, как только он станет достаточно силён. Все хотят, чтобы он стал настоящим Чёрным, но какая выгода от этого ему самому? Что смогут делать моуры и стригои, служа ему? Наверняка рыжебородый колдун знает ответ. Но как найти колдуна? Чернокнижник прислушался к сонной тишине, но уловил только далёкий крик выпи. Он закрыл глаза и позволил тьме опутать сознание вязкой паутиной, вслушиваясь в надрывное биение своего сердца. Где-то там он должен ждать его. Где-то там всегда звучит его голос.
Он нащупал колдуна через четверть минуты. Тот был занят разговором с кем-то. Чернокнижник удивился: кто, помимо него самого, достоин внимания наставника? Неужели в Мёртвый Лес пожаловали гости? Он втянул носом воздух, улавливая дух колдовства, тянувшийся из глубины болот, и решительно зашагал дальше на север.
Он шёл быстро, почти бежал, едва касаясь ногами земли, и это было так восхитительно, что сердце замирало от сладкого ощущения свободы. Он был будто опьянён своими возможностями, и серебряная магия бурлила в жилах, подогретая ночным шабашем с моурами.
Он забрёл в тёмную чащу, земля здесь была суше, чем в остальных частях Мёртвого Леса, и не чавкала под ногами от близости болот, а помимо скелетов погибших деревьев здесь росли могучие ели с совсем чёрной хвоей. Где-то впереди он уловил голоса. Разговаривали двое. Чернокнижник двинулся дальше, раздвигая чёрные еловые лапы.
Он узнал голос горбатого колдуна – густой и низкий, как раскат грома. Второй голос – молодой и энергичный – тоже показался ему смутно знакомым, но юноша пока не мог припомнить, где его слышал и как звали его обладателя.
Впереди он различил две фигуры: тёмную сгорбленную, принадлежащую колдуну, и другую, облачённую в изумрудный камзол. Он узнал молодого альюда, который гостил у Вольфзунда перед тем, как хозяин замка отправил их с Алидой на новое задание. Кажется, его звали Ленард.
– Поверить не могу, Эллекен… Не лучший образ для сильнейшего из Владык, не находишь?
Эллекен. При звуках этого имени что-то шевельнулось у Чернокнижника в груди. Словно вся та серебристая субстанция, которую он впитал, взбурлила разом, сплетаясь в плотный комок. Эллекен. Он никогда не слышал раньше этого имени, но сила внутри него считала иначе. Она потянулась вперёд, как верное животное тянется к хозяину, который вернулся из долгого путешествия.
Чернокнижник сделал несколько бесшумных шагов вперёд и спрятался за толстым еловым стволом, оставаясь скрытым от глаз Эллекена и Ленарда. Ему показалось, что они не захотели бы, чтобы их перебивали, и также не будут рады, если узнают, что он подслушивает.
Ленард оценивающе оглядел Эллекена с головы до ног и, прищурившись, спросил:
  
– У твоего тела рыжие волосы и голубые глаза. Уж не два ли сердца бьются под этими рёбрами? Как у древних стригоевых вождей, рыжих и голубоглазых.
– Ты так уверен, что вообще хоть что-то бьётся? – ухмыльнулся Эллекен. – Может быть, и два. А может, ни одного. – Он широко развёл руки в стороны, показывая Ленарду своё тело, и ухмыльнулся ещё шире. – Бывший владелец этой оболочки подарил её мне. Преподнёс, как жареного кролика на блюде. Ему определённо не стоило настолько увлекаться колдовством, если он хотел прожить спокойную человеческую жизнь. Но тщеславие и жажда могущества сгубили его, бедняжку, зато мне подарили возможность вернуть то, чего меня лишили.