"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Впереди мелькнул огонёк. Сперва неясный и трясущийся, будто морок, навеянный болотником, с каждым мигом он разгорался, заманивая дальше в чащу. Чернокнижник прибавил шаг, не сводя глаз с огонька.
Остро запахло дымом. И это не был запах магии – так пахли обычные очаги человеческих жилищ. Скоро стали различимы очертания домов. На опушке, свободной от скелетоподобных деревьев, виднелись несколько приземистых хижин. Их стены были сложены из таких же серебристых, лишённых коры стволов. В некоторых окнах горел тёплый свет. Низкие крыши были покрыты хворостом и сухой болотной осокой. Двери многих домов украшали оленьи черепа с ветвистыми рогами, кое-где над входами висели глиняные и металлические амулеты-колокольчики, тонко бряцающие на ветру.
  
Чернокнижник почти бегом преодолел оставшееся расстояние до первого, самого обветшалого дома и нетерпеливо заколотил в щербатую дверь. Иней покрыл брёвна и доски, и они сверкали в тусклом свете звёзд, как припорошённые сахаром печенья.
Магические огоньки, облюбовавшие его одежду, больше не сверкали, притаились. Смутно он понимал, что, скорее всего, они успели стать частью его самого, впитаться в его сущность, умножая его силы, но почему-то он не ощущал никакого прилива могущества. Он уже несколько дней не ощущал ничего, кроме холода.
Тишина нарушалась только звуком его собственного тяжёлого дыхания. Облачка пара вырывались изо рта и вздымались ввысь, смешиваясь с дымком из печных труб. За закрытой дверью тоже стояла тишина, и Чернокнижника начало это раздражать. Свет горел в окне, значит, внутри кто-то есть. Так почему они ему не открывают?
Он захотел в сердцах пнуть ногой посеревшую дверку и пинать её до тех пор, пока ржавые петли не разлетятся на куски, пока эта преграда не уберётся с его пути. Он уже замахнулся, чтобы нанести первый удар, но тут послышался лязг задвижки, и по глазам неприятно ударил оранжевый свет, узкой лентой вырвавшийся из приоткрытой двери.
Сухонькая седая старушка, ростом примерно с Алиду, вопросительно посмотрела на него, потом, поправив на плечах шерстяную шаль, жестом пригласила его внутрь.
Ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой низкий дверной проём. На него тут же дохнуло натопленным теплом деревянного дома, ароматом съестного, и голова приятно закружилась. Он и забыл, как это, оказывается, восхитительно – оказаться в человеческом жилище.
Старушка провела его через сени и жестом пригласила пройти в небольшую квадратную комнату.
Чернокнижник вошёл и осмотрелся. Стены были завешаны домоткаными ковриками с узорами и простыми рисунками. Посреди комнаты стоял укрытый узкой тканевой дорожкой стол со столешницей из целого спила широченного дерева. Вдоль стен ютились шкафы, серванты и полки с посудой и другими предметами, на маленьких окошках были задёрнуты тонкие занавески. За перегородкой спряталась печь. В комнате пахло чем-то вроде похлёбки, но из-за необычных специй запах был специфическим.
Он прошагал через комнату и опустился на стул. Вздох удовлетворения вырвался из груди. Старушка потеребила уголки шали и присела напротив.
– Так ты, значит, теперь хозяин наш… – задумчиво произнесла она.
Он подавил изумление и постарался придать своему лицу надменное выражение. Что она имеет в виду? Чей хозяин? Как она поняла?
– Не удивляйся, – сказала старушка, и Чернокнижник тихо фыркнул. – Думаешь, мы не почуяли ничего? Не видели моуров и стригоев? Нет, мальчик, мы не слепцы. Они приходят только на зов своего хозяина. А кто им хозяин, тот и нам.
Она встала, заглянула в шкаф и поставила на стол корзинку лепёшек и кусок вяленого мяса.
– В нашей деревне остались одни старики, – тихо проговорила она. – Как я, а то и старше. Путники к нам не захаживают – Мёртвого Леса боятся. Да и в болоте с непривычки увязнуть легко. Тут нужно знать, куда ступать. А тут ты: молодой, и волшбой от тебя за версту несёт. Сразу понятно, что старые времена начали возвращаться.
Старушка сняла с полки блестящий самовар, наполнила его водой из бочонка, достала из-под стола корзину с шишками, поместила шишки на решётку и принялась растапливать самовар. Тут же по комнате поплыл пряный хвойный аромат.
Чернокнижник хмуро наблюдал за старухой. Странные браслеты на её сухих запястьях позвякивали, сталкиваясь друг с другом. Кончики серой шали, похожие на пушистые кошачьи лапки, мягко скользили по поверхности стола.
Самовар запыхтел, выпуская первые прозрачные облачка пара. Чернокнижник откинулся на спинку стула, разглядывая обстановку старухиного дома. Взгляд заскользил по глиняной посуде на полках, по пучкам трав в дальнем углу. Хозяйка выставила на стол пузатые расписные чашки, и Чернокнижник, рассматривая их, неожиданно столкнулся взглядами со своим отражением в надутом боку самовара и едва не вздрогнул.
Его волосы из рыжих сделались тёмно-каштановыми, а глаза налились чернильной синевой ночи. Лицо стало очень бледным, щёки и глаза ввалились, губы потрескались и посерели. Он рассеянно провёл рукой по лицу, потрогал отросшие пряди, начинающие завиваться ниже скул. В своём воображении он видел себя куда более величественным…
– Как зовут тебя, мальчик? – вдруг спросила старуха, подпихивая в самовар ещё шишек.
– Р… Ч… – заикнулся он и покачал головой.
– Понимаю, – неожиданно сочувствующе отозвалась женщина. – Это тяжело. Особенно поначалу. Может, называть тебя просто хозяином? Или по имени старого хозяина?
– А кто был старым хозяином? – жадно спросил он.
– Я его не застала, – ответила старушка. – Те времена давно прошли, про моуров и их пастыря мне бабка рассказывала, а ей – её бабка. Мы и не думали, что доживём до того дня, когда они снова вернутся. Но последнего хозяина звали Маридос. Это у нас все знают.
Чернокнижник кивнул. Маридос так Маридос. Неплохое имя. Особенно для того, у кого с некоторых пор нет своего собственного.
– Серый ещё, значит, – сказала старуха, сощурив глаза.
– Серый?
– Ясное дело, что пока не Чёрный. Но и не Серебряный. Был бы Чёрным, у тебя было бы своё имя. Новое имя, а не то, чем тебя мамка кликала. Новый ты, молодой совсем. Наставник сказал, когда состоится твоё посвящение?
Чернокнижник задумчиво взял со стола лепёшку и откусил кусок. Оказывается, он и забыл, что давно не ел. В доме старухи было тепло, и он понял, что согрелся впервые за несколько дней. Мучительный холод, грызущий грудь, растаял, как снежинка, упавшая в костёр.
Наставник… Кто был его наставником? Герт? Вольфзунд? Нет. Они многое дали ему, но он не чувствовал себя их учеником. Даже неприятное ощущение, что Вольфзунд заставляет его делать то, что не хочется, давно его не беспокоило. Тот рыжеволосый горбун, чей голос направлял его и привёл сюда, который подсказал ему открыть книгу, – вот истинный наставник, а не алчный демон, ищущий свою выгоду во всём.
– Я не знаю, – ответил он старухе. – Он ничего об этом не говорил. А что за посвящение?
Женщина покачала головой, будто он был нерадивым учеником, не выучившим урок.
– Обряд перехода. Инициация, если угодно. В древности, чтобы стать настоящими колдунами, молодые люди прибывали к нам в деревню, постигали мудрость тёмной силы, учились быть терпеливыми и расчётливыми. У них отсекали имена, едва юноши ступали на Мёртвые Земли. А потом выдавали новые. Но только после обряда, когда мальчики доказывали, что достойны зваться настоящими колдунами и чернокнижниками, пастырями тёмной магии и тёмных существ.
– И что происходит во время этого обряда?
Его голос прозвучал хрипло от жадного желания узнать больше. Он достоин. Он готов. Он чувствовал, что справится, что сможет большее, чем просто собирать крупицы силы и бродить между благоговеющими моурами. Даже люди начали признавать в нём хозяина Земель, значит, он наконец-то нашёл свой путь.
  
Старуха метнула на него недобрый взгляд и налила в две чашки кипятку из самовара. Браслеты на её руке покачнулись, и парень разглядел, что они сделаны из каких-то серых камней и костей мелких зверьков.