Искушение

Спустя годы оба с улыбкой вспоминали эту шаткую телефонную будку и свою сумасшедшую страсть. А сейчас, обнимая Тоню в тамбуре электрички, Антон после брошенной мужчиной в их адрес реплики шепнул ей:
– Как ты думаешь, он глуп или у него просто юмора не хватает?
– По-моему, одно вытекает из другого.
– В университете у нас был очень толковый парень, пожалуй, самый толковый в группе, но меня всегда удивляло отсутствие у него чувства юмора, – сказал Антон.
  
– Видимо, ум первичен, без него вряд ли у человека может быть юмор. У нас в школе была учительница по биологии, ей ребята задавали глупые вопросы. Умный человек понял бы каверзу, стал бы отшучиваться или ушёл бы от ответа, а она на полном серьёзе начинала отвечать. В итоге её заводили в такие дебри, что бедняжка терялась, а ребята хохотали.
– Интересно, ты что-нибудь помнишь из биологии, ботаники?
– Конечно, особенно пестика и тычинку.
– Ну да, их даже я помню, но кроме этого ничего не знаю. До сих пор путаю названия деревьев. Ты наверно была отличницей?
– Не совсем, по физике и математике мне четвёрки ставили с большой натяжкой.
– А я учился средне, хулиганом был.
– В самом деле? И как ты хулиганил?
– Играл на деньги в ножички, в карты, якшался со шпаной, дрался.
– Какой ты, однако, многогранный!
– А знаешь, в чём первый признак истинного хулигана?
– Любопытно.
– Ходить вразвалочку и непременно держать руки в карманах штанов. У нас во дворе был один, звали его Длинный, кличка такая, по именам обычно никого не звали…
– Тебя тоже кликали?
– А как же, меня звали Тон.
– Почему Тон?
– Уже не помню, кажется, просто убрали первый слог моего имени. Так вот этот Длинный, ростом под метр девяносто, даже в плаще, застёгнутом на пуговицы, умудрялся ходить, засунув руки в карманы брюк.
– Представляю, он, безусловно, выглядел экстравагантно…
Лето 1977 года стало для них памятным, временем вспыхнувшей любви и вступления в новый этап жизни, а для Антона ещё и началом творческого подъёма в науке. На следующий год они поженились, а ещё через год у них родилась дочь Жанна.
Через много лет ко дню их серебряной свадьбы Антон подарит жене такие строки:
Помню, жарким было лето,
Вся Москва в горячем паре,
Свежесть девушки, одетой
В платье светлое “safari”.
Отношенья развивались
Как весной листва на ветке,
Счастьем души наполнялись
Аспиранта и студентки.
Первая статья Антона по криптографии вышла в начале 1978 года. Много позже она создала ему неожиданные сложности перед защитой диссертации. В результате защиту пришлось отложить почти на полгода. Статья явилась причиной вызова Антона в Главлит (Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР). Удивительно, что это произошло только через четыре года после её публикации. В Главлите статью заметили, когда в этот государственный орган был отправлен автореферат его диссертации, что делалось в обязательном порядке, прежде чем допустить её к защите. Именно он вдруг заставил главного цензора страны обратить внимание на первую статью Антона по криптографии. И почему-то только на неё, невзирая на то, что в автореферате упоминались ещё четыре других, содержание которых по тематике не отличалось от первой.
Уже был назначен день защиты, когда из Главлита поступило в институт извещение на имя Антона. Олег Лосев, будучи соавтором статьи, забеспокоился:
– Я предупреждал тебя в самом начале, что тему могут закрыть. Но сейчас уже поздно, все результаты опубликованы в открытой печати. Даже не знаю, чем этот вызов грозит, чего теперь нам ждать. Как ты думаешь, что они могут предпринять?
– Ну как что? Послать авторов статьи по этапу в Сибирь, – сказал Антон.
– Типун тебе на язык!
– Завтра на приёме выясню.
Антон приехал в Китайгородский проезд, где располагалось здание Главлита. Ему в соответствии с извещением выписали пропуск, на котором указали, в какую комнату следует идти. Там его встретила девушка и попросила выйти и подождать в холле. Минут через десять к Антону вышла полная женщина средних лет с озабоченным видом. В руках она держала копию его первой статьи.
– Вы Антон Воскресенский?
– Да.
– Вот! – сказала она, тыча пальцем в текст, в котором были подчёркнуты некоторые слова.
Красные чернила пестрели на всех страницах, но самих слов оказалось всего три: шифрование, криптография и секретность.
– И что это значит? – спросил Антон.
– Как что? – удивилась женщина, – это же закрытая тема! – она даже чуть улыбнулась, поражаясь наивности молодого человека.
– Что из этого следует? Статья была опубликована в открытой печати четыре года назад.
– Вот я вас и спрашиваю, как она могла выйти в печать?
Тут Антону на ум пришла мамина фраза, которую Людмила Ивановна в подобных ситуациях произносила: «От этого абсурда у меня мозги враскорячку!»
– Вы меня с кем-то путаете. Я всего лишь автор статьи, вернее один из авторов.
– Для этой темы, – сказала женщина, укоризненно взглянув на Антона, – существуют закрытые издания.
– Я не имею доступа к закрытым изданиям. И могу, если угодно, ответственно заявить, что в данной статье нет государственных тайн. Хотя бы потому, что авторы ими не владеют. Всё, что в статье изложено, касается исключительно открытых систем защиты информации. Вы можете убедиться по ссылкам на литературу.
Женщина озабоченно вздохнула, взяла небольшую паузу, приняв задумчивый вид, мол, «даже не знаю, что с вами делать», затем сказала:
– Ладно, будем думать, как поступить.
– И как долго? У меня скоро защита.
– Не могу сказать, это зависит не от меня.
– От кого же?
Она вновь снисходительно улыбнулась. Простодушие молодого человека её забавляло.
– Вас известят.
Любопытно, что цензура не заинтересовалась другими его статьями на ту же тему. А всё потому, что в них отсутствовали слова шифрование, криптография и секретность. После первой публикации опытные коллеги посоветовали Антону избегать этих терминов. Ему пришлось заменить их словами: преобразование, защита и стойкость. И этого, как ни странно, оказалось достаточно, чтобы следующие статьи цензура пропустила. «До чего формальный подход!» – удивлялся Антон.
– Ну что? Каков вердикт? – спросил Олег, как только он вернулся.
– Десять лет с конфискацией имущества.
– Перестань ёрничать! Что сказали?
– Сказали, будем думать, ждите ответа.
– И сколько ждать?
– На этот вопрос меня обдали презрительной улыбкой.
– Что ж… придётся задержать защиту.
Ожидание тянулось томительно. Через несколько дней Антон стал проявлять нетерпение и на проклятия в адрес Главлита не скупился. Будучи холостым, он мог позволить себе не спешить с написанием диссертации. Теперь же Антон с возрастающей ответственностью сознавал необходимость скорейшей её защиты. У него росла дочь, затраты на содержание семьи с каждым годом ощутимо прибавлялись. Ежемесячные выплаты на погашение стоимости кооперативной квартиры уже чувствительно били по карману, а зарплата младшего научного сотрудника покрыть все расходы уже не могла. Премий за текущий год у Антона не было, поскольку в проектах он не участвовал – пришлось сосредоточиться на теме диссертации. Тоня не так давно поступила на работу в Государственный исторический музей с весьма скромной зарплатой, так что в совокупности получалось, мягко говоря, не густо. Семейный бюджет едва позволял им сводить концы с концами. Приходилось обоим принимать помощь у родителей. Антона это коробило. Он боялся потерять уважение отца и Сергея Петровича. Хотя оба они с пониманием относились к трудностям молодой семьи и считали их временными. Однако Антон переживал. Отцу ведь никто не помогал, опереться ему было не на кого, всего добивался самостоятельно и содержал сына до двадцати двух лет. Антон всегда держал это в уме, ему хотелось доказать отцу свою состоятельность. Степень кандидата наук позволила бы ему рассчитывать на должность старшего научного сотрудника и, следовательно, на более высокую зарплату.