Темнота в окне напротив (СИ)

Мне нравится.
Хантер плавно скользит по ноге, послушно лежащей на станке, обхватывает за лодыжку и, твою мать, поднимает ее выше!
Я тяжело дышу, ощущая натяжение и давление на все внутренние органы, но все равно тяну носок.
Потому что это красиво. Идеально.
— Обещаю… Ради тебя я постараюсь быть… деликатным, Эстер. Ведь ты сегодня была хорошей послушной девочкой. — свободной рукой он рывком тянет мои бедра на себя, вдавливаясь глубже, и если бы не его стальная хватка, я бы уже сползла под станок.
  
Руки дрожат, пока я пытаюсь упереться в балку и удержаться в сознании, которое затуманивается с каждым размашистым толчком Хантера. Кажется, я чувствую его в горле.
Это он старается… быть деликатным… для меня.
А что бывает, когда не старается?
Почему мне так хочется узнать?
Я ненормальная. Однозначно.
Облизываю губы и отпускаю себя. Отдаюсь его рукам, пальцам. Позволяю ему себя разрушить и слепить заново.
Я хочу, чтобы он был во мне, и плевать если это может быть больно. Мне до чертиков нравится, когда это делает он.
Не сдерживаю стонов, даже если Хантер продолжает то надавливать, то отпускать мою шею. Это делает меня покорной, и я хочу, чтобы он управлял моим дыханием. Мне настолько нравится, как он это делает, что я готова попросить меня придушить.
Ужас…
Уверена, бабушка с того света сейчас хочет сделать это собственноручно.
Хантер вбивается в меня так, что привинченный к стене и полу станок начинает вибрировать. Балка упирается в ногу, и не удивлюсь, если на завтра она покроется синяками, да и вообще, с такой тренировкой мне точно будет больно ходить. 
Воздух в бальном зале наполняется нашим смешавшимся запахом секса. Он дурманит похлеще ароматных палочек.
Я задыхаюсь, ощущая приближение оргазма, и Хантер замедляется. Он опускает мою ногу вновь на станок.
— Рано. — говорит он, покусывая, а потом увлажняет мой задний проход, пока покрывает поцелуями кожу на лопатках. Я прислоняюсь лбом к зеркалу, тяжело дыша. Мои стенки нетерпеливо обхватывают орган Хантера вместе с его пирсингом. Нееет… Я не выпущу его из себя, пока он не закончит!
— Ммм… Мне нравится, какая ты жадная до моего члена, Эстер. 
Значит, чувствует. Конечно.
Я была так близка.
— Пожалуйста, Хантер, — умоляю я.
— Моя девочка, ты просто создана для меня… — надсадно говорит он и начинает вновь двигаться.
Только теперь к этому прибавляется то, что его палец потирает мой зад, будто пытается проникнуть и туда...
Ох…
Он действительно хочет туда проникнуть, пока вбивается своим органом в мою раскаленную, ноющую плоть.
— Эстер, расслабься. — тихо говорит Хантер, и его палец всё-таки проникает внутрь.
Я извиваюсь. Нога вздрагивает, почти падает со станка, а Келлер сдавливает шею, заставляя покориться.
— Тише… Тише… — он замедляет свои движения и находит идеальный ритм для пальца в моем заднем проходе. Хантер Келлер имеет меня в оба отверстия одновременно.
Это так грязно и порочно, что я действительно падаю в темноту. Глубокую и беспросветную. 
Вместо того чтобы попросить его остановиться, проснуться от животной жажды извращений, я, наоборот, раскрываюсь Хантеру навстречу, позволяя ему творить со мной непотребства. 
Я испорчена. 
— У тебя самый красивый и идеальный тугой зад, Эстер. — он просовывает еще один палец внутрь заднего прохода, осторожно проталкиваясь.
Скулю. Кажется, я просто умираю от ощущений. Он двигает пальцами и своим органом внутри меня так, что когда я достигаю дна, меня взрывает искрами света и уносит в космос. Я чувствую, как Хантер наполняет меня изнутри своим горячим семенем.
— Моя порочная девочка. — шепчет мне он, пока я с затуманенными глазами смотрю на наше отражение в зеркалах. — Ты даже не представляешь, сколько всего мне хочется сделать с тобой до утра.
Он такой большой, темный. И я в его руках, дрожащая от наполняющего меня оргазма. 
— Это… слишком. — я выдыхаю и наконец-то опускаю ногу, выгибаясь в охвативших меня руках Хантера.
Они словно говорят, что не собираются меня отпускать.
— Я, наверно… правда не выдержу. — честно признаюсь, потому что ощущаю навалившуюся усталость.
Я не знаю, сколько сил у Хантера, но у меня они на исходе. Скорее всего, я даже не смогу сама дойти до кровати.
— Ты привыкнешь, Эстер. У нас с тобой много всего впереди. — Хантер еще некоторое время с контрастирующей нежностью целует, но не спешит выходить из меня.
Все же сжалившись, он берет меня, обессиленную, на руки и несет в комнату, за что я ему очень благодарна.
После быстрого душа, во время которого у Хантера опять встает, мы заваливаемся в постель, забыв об одежде. Мне нравится ощущать его кожу на своей.
— У тебя всегда так? — я кутаюсь в одеяло, будто случайно касаясь ладонью его достоинства.
— О… Ты играешь с огнем, Эстер. Я могу подумать, что тебе было недостаточно…
— Достаточно. Мне было достаточно. Я просто не понимаю: ты всегда такой… твердый?
Хантер плотно стискивает меня в своих объятиях и нарочно упирается своим угрожающе твердым органом в мой зад.
— Скажу тебе секрет, Эстер. Когда дело касается тебя, мне сложно это контролировать. Особенно когда думаю о том, какая ты сладкая на вкус. — он проводит горячей ладонью по изгибу моего тела. — Только не пользуйся этим. Я ведь могу перестать сдерживать себя и свою темноту.
Тело покрывается мурашками от его слов. Я на всякий случай отстраняюсь от Хантера, подталкиваю так, чтобы он повернулся в другую от меня сторону, а потом пристраиваюсь к нему со спины и обнимаю. Сначала он кажется ошеломленным, но вскоре находит мою ладонь и подкладывает ее под свою щеку.
Я засыпаю, прислушиваясь к биению его сердца, и не думая ни о чем другом.
  
25
 
Эстер 
Я просыпаюсь от того, что кто-то над ухом пронзительно вскрикивает. В этом крике я узнаю голос матери. Этого достаточно, чтобы подскочить на кровати как ужаленная и попытаться прикрыть свое тело одеялом, однако чем сильнее я тяну его на себя, тем больше открываю вытатуированное обнаженное тело Хантера, раскинувшееся рядом
— Мама… — ошарашенно пищу, увидев, как ужас в глазах матери сменяется… отвращением.
И я превращаюсь в маленькую девочку, поджавшую колени к груди и плачущую в углу комнаты. Ощущение собственной бесполезности отравляет. Я опять разочаровала родителей, только в этот раз по-крупному, а ведь они наконец-то дали мне немного самостоятельности.
Мама стоит с моей стороны кровати, и остается только догадываться, как долго она наблюдала за нами двоими, спящими и голыми. Вероятно, достаточно, чтобы рассмотреть Хантера, а может, и пирсинг на его члене. Хотя нет, если бы моя чопорная мама увидела это, то уже упала бы в обморок.
— Что здесь происходит? — как можно более высокомерным тоном произносит она.
Мои губы подрагивают, пока я пытаюсь сообразить хоть что-то в свое оправдание.
Как же внезапно она приехала… Как и обычно, мама приезжает без предупреждения, специально, чтобы проверить, не пошла ли я во все тяжкие…
И судя по ее взгляду, наполненному пренебрежением, сейчас она видит во мне проститутку из дешевого борделя и подтверждает свои опасения.
— Эстер, как… Как такое возможно? — продолжает она, и мои щеки воспламеняются. Ядовитый стыд заполняет мое тело.
Хантер медленно приходит в движение и присаживается рядом со мной с усталым видом. Было бы проще, если бы его не было рядом в этот момент. Он не должен видеть насколько я ущербна на самом деле. Так хотелось сохранить хоть немного устойчивости перед ним, но сейчас я чувствую себя сломанной.
  
Как же унизительно…
Мама поджимает губы, сощуривает глаза и отводит в сторону подбородок, продолжая осматривать Хантера недовольным оценивающим взглядом, словно он серийный убийца сбежавший из особо охраняемой тюрьмы. Ей страшно на него смотреть, но надо.