Под северными небесами. И в самую темную ночь
Как давно это было? Два с половиной года назад? Или больше? Здесь, среди девственной природы, прежняя жизнь кажется мне каким-то бредовым сном. И я не могу даже решить, хорошо это или плохо.
Откидываюсь назад и тянусь за сигаретами. Курю и понимаю, чего не хватает во всех этих женщинах – искренности. Все они выглядят словно куклы. В них нет ничего настоящего. Они – имитация того, о чем не имеют не малейшего представления. Интересно, каково так жить?
Вдыхаю дым. Избавляюсь от назойливых мыслей. В конце концов я печатаю в поисковой строке «девичье сердечко» и чувствую себя еще более грязным, чем если бы потрогал грудь одной из незнакомок со снимков.
Жму на фотографии. С экрана на меня смотрят персонажи манги с выпученными глазами. Рядом ухмыляется в камеру группа девочек-подростков. В левом углу – постер с бледной звездой-вампиром. Уже и не помню его имени. Продолжаю листать и в какой-то момент натыкаюсь на фото темноволосой девушки, которая не отталкивает меня своим видом. Она кажется безобидной: аккуратный хвостик, круглое личико, голубая рубашка поло. Перехожу в ее соцсети. Эмма Миллер, восемнадцать лет. Боже мой, совсем малышка. В январе мне исполнится двадцать четыре. Впрочем, кого это волнует?
Продолжаю из любопытства изучать раздел «о себе». Любит читать романы о вампирах. Презрительно фыркаю и морщусь. Наверняка ей нравится тот кровосос из фильма. Даже не знаю, почему меня так это злит. Я тушу сигарету, все еще глядя в экран.
Внезапно в голове становится пусто. Мысли улетучиваются, но на этот раз мне не больно, наоборот – очень легко. Будто я свободно парю. В какой-то момент я замечаю, что смотрю на фото девушки со страницы Эммы Миллер. Только не на саму Эмму, а на подругу рядом с ней: милое овальное личико, мягкий подбородок, нежные губы. В общем-то, в ней нет черт, которые можно было бы назвать некрасивыми, но больше всего привлекают огромные темно-синие глаза. Никогда в жизни я не видел настолько невинных глаз. Сияющих, словно небо над Аляской.
Я смотрю на экран словно в узкий туннель: все вокруг расплывается, и я вижу только ее. Светлые волосы длиной до талии блестят словно шелк. Она держит Эмму за руку.
Что-то в ней есть. Я еще даже имени не знаю, но что-то в ее внешности трогает до глубины души. Впрочем, я даже не могу точно сказать, что именно. Может быть, она выглядит так, как будто ей нечего скрывать от мира? Чистый солнечный свет. По спине пробегает холодок. От страха? Или от радости? Но чего мне бояться? С каких пор я вообще что-то чувствую?
На мгновение закрываю глаза, и образ девушки возникает у меня в воображении. Она не может быть настоящей – точно так же, как и мои чувства. Моргаю. Она на меня смотрит. Во рту пересыхает.
– Кто ты? – слышу я собственный шепот, но на этот раз не пугаюсь.
Я медленно изучаю фотографию. Две подруги стоят посреди выжженного луга, на заднем плане – простой деревянный дом на опорах. Вокруг дома – бесчисленные кусты пустынного шалфея. На голубоглазой девушке – блуза персикового цвета, который удачно сочетается с румянцем на щеках. На вид ей не больше пятнадцати. Сглатываю, чтобы в горле снова не пересохло, и просматриваю список друзей Эммы. Он не слишком длинный, так что я быстро нахожу ту, кого искал:
Луиза Скривер.
Клик.
Статус такой же, как и у Эммы. Смотрю на фото профиля, и Луиза вновь одаривает меня взглядом голубых глаз. Малиновые губы на этот раз плотно сомкнуты.
Она словно бросает мне вызов, но я не могу понять почему. Вытираю лицо влажными руками. Снова накатывает странное чувство, которому я не могу дать названия. Мне и жарко, и холодно. Желудок сводит. С каждой секундой к горлу все ощутимее подкатывает тошнота. Воздух кажется слишком разреженным. Нужно выбираться.
Немедленно! Каким-то чудом мне удается отставить ноутбук и подняться на ноги, но уже слишком поздно. Бревенчатые стены плывут перед глазами. Мимо проносятся черно-белые полосы – напоминает телевизионные помехи. Я падаю, и падение отдается тупой болью в коленях.
Нет, не сейчас… Пожалуйста, только не сейчас…
Моргаю, в надежде сориентироваться в пространстве, но я слеп, как котенок. Ощупываю руками пол и, наконец, преграду перед собой. Стена, дверца. Все обрушивается на меня. Я в ловушке. Меня охватывает паника, бешено колотится сердце.
Раз, два, три, четыре… Я больше не здесь. Как же темно…
В ушах гудит, и в какой-то момент я слышу, как совсем рядом что-то свистит, будто кто-то изо всех сил сжимает мехи.
Спокойно, дыши! Раз, два…
Но я больше не могу дышать. В полу словно открывается люк, и я падаю – ниже и ниже, в мрачную бездну. Все вокруг распадается на тысячи осколков. Предметы, время, я сам.
Мальчик хорошо изучил подвал. Он знает каждую неровность холодного бетона, каждое пятнышко на серых стенах. До двери осталось двадцать шагов.
– Я разве не сказал тебе сидеть смирно?
Удар обрушивается на спину так неожиданно, что мальчик отлетает в сторону и ударяется голым плечом о шероховатую стену. Царапает кожу, но почти не чувствует этого.
– Нет, сэр.
С нечеловеческим усилием он ставит одну ногу перед другой и внимательно смотрит на лампочку в конце коридора. Запах плесени обжигает легкие.
Он знает, чего ожидать, – проходил через это много раз. Однако со временем страх только усиливался.
Он незаметно вытирает потные ладони о старые брюки. Ощупывает грязные корки на истончившейся ткани: забродившее молоко с прошлой недели, какие-то засохшие пятна, масло для обработки дерева. Интересно, долго он носит эти брюки? Пытается вспомнить – лишь бы не думать о том, что ждет за дверью. Больше всего ему не хочется идти к концу коридора. Меж лопаток снова обрушивается кулак, толкает вперед.
– Я покажу тебе, что значит упрямиться!
Треугольный бугорок на бетонном полу. Осталось десять шагов.
– Да, сэр, – голос мальчика дрожит, и он ненавидит себя за это. Он даже не понимает, что сделал не так.
Останавливается перед деревянной дверью – так велел человек за спиной. Не человек, чудовище. Мальчик чувствует его влажное дыхание на своей шее. Улавливает даже запах виски – самого дешевого, из ближайшего супермаркета. К горлу подступает тошнота.
– А теперь смотри, придурок, что я для тебя приготовил! – чудовище толкает дверь.
Стоит ей открыться, и мальчишка забывает о зловонном дыхании мучителя. Просто стоит и молча смотрит на гроб в середине комнаты. Черный деревянный ящик на подставке. Его с новой силой охватывает ужас. Но страшно не только из-за гроба – рядом с ящиком он замечает яму.
– Очень удобно, правда? – чудовище хватает его за шею и тащит к яме.
Мальчик не хочет смотреть, но все-таки открывает глаза. Яма темная, глубокая – как раз такая, чтобы вместить гроб.
– Удобно, нет? – кричит мужчина. Он сильнее давит на шею, и у мальчика кружится голова.
– Да, сэр, – отвечает он шепотом.
Мужчина резко отпускает его и остается стоять за спиной. Мальчик поднимает голову. На потолке он видит лебедку. В углу сложены пластиковые пакеты, на которых написано «почвенная смесь». Рядом выстроились плотные джутовые мешки, перед ними – комки земли. Тело мальчика напоминает натянутую струну. Кажется, он вот-вот обмочится.
Откуда здесь земля? Когда мучитель выкопал яму? В какой-то момент мальчику начинает казаться, что в мире ничего больше нет – только он, гроб и черная дыра в земле. Он больше ничего не чувствует. Едва замечает, как его снова хватают и толкают ближе к гробу. Он не знает, что происходит, но не верит, что все по-настоящему.
– Открывай крышку, паршивец! Давай, живее! Чем дольше возишься, тем дольше придется пролежать внутри. – Мучитель говорит так, словно вовсе не угрожает.
Он стоит вплотную к мальчишке, напирает толстым животом. Мальчишка дрожащими руками расщелкивает шесть замков сбоку. Толстые петли не дадут отпереть гроб изнутри.