Архитектор (не) моей мечты (СИ)
Знала бы она, как её слова пробивают насквозь, по всем моим болевым точкам. Но это я взрослый тридцатипятилетний мужик, а она двадцатилетняя — неискушённая девочка, которая в жизни ещё не пробовала фактически ничего. Ни первого успеха в самостоятельном проекте, ни — в чём я больше, чем уверен — первого мужчины и настоящего секса… И то и другое может оторвать голову настолько, что остальные стороны жизни завалятся и рухнут. Плавали, знаем…
Я не хочу быть абьюзером, который, назвавшись её мужчиной и прочно поселившись в её голове, сердце и трусиках, закроет ей возможность достичь чего-то иного, кроме статуса жены и матери. Она вон уже готова бани строить, не реализовав ни одного действительно стоящего проекта! Я хочу, чтобы она делала выбор осознанно, когда у неё за плечами будет реальный опыт и признание собственного таланта. А уже после — сама, ведая что творит, придёт или не придёт ко мне.
Конечно, это время. Время, которое ни я, ни она не хотим терять, но его нужно дать. Это будет правильно и честно. И по отношению к её возможностям, и по отношению к моим желаниям иметь здоровые отношения и полноценную семью.
Но как объяснить ей и свои чувства, и свои намерения, если одно её присутствие рядом лишает меня мозгов? Одно лишь дыхание пробуждает первобытные инстинкты — обладать и продолжать род. После совместной ночи и этого сумасшедшего утра я вообще не хочу выпускать её из виду… Но как не трогать? Как?
Мы подъезжаем к офису. Это реконструированный особняк в историческом центре города — монументальный кирпич и строгие линии. Моя территория находится на самом верху, под самой крышей.
Офис «Велес» — это идеальный баланс между историческим наследием и агрессивным модерном. Мы сохранили аутентичную кирпичную кладку и массивные деревянные балки перекрытий, но вписали в них тончайшие стеклянные перегородки и стальные стеллажи. Здесь высокие, уходящие в бесконечность потолки и огромные мансардные окна, через которые в помещение врываются потоки естественного света.
Всё пространство пропитано запахом дорогого кофе, свежей печати и амбиций. Мебель — сплошной минимализм: монохромные столы, эргономичные кресла и ничего лишнего. В центре — огромный макетный стол, сердце нашей студии. Это место, где старина встречается с технологиями, и сейчас я ввожу сюда свою главную «технологию» — огненно-рыжую стажёрку, которая уже успела перестроить все мои внутренние чертежи и постоянно рушит планы…
— Бог живет под крышей?
— Хорошо, что у тебя нет ассоциаций с Карлсоном… — парирую я, пряча улыбку.
— Не, ну какой ты Карлсон? Хотя ты и правда мужчина в самом расцвете сил, — говорит Наташка и поправляет воротник моей рубашки, намеренно задевая ноготками шею…
Это прикосновение мгновенно отдаётся жаром в паху. Так, стоп. Иначе о работе можно будет забыть, не успев её начать. Перехватываю её ладонь, сжимая чуть крепче, чем требует приличие, и тяну за собой.
— Пойдём. Познакомлю тебя с коллегами.
Наташка
Илья знакомит меня с ребятами, и, самое главное, представляет своей ассистентке… Девушке с большими «планами» и «видами» на жизнь. А Ольхов явно эксперт в женской анатомии!
Марине лет тридцать, она — классическая ухоженная блондинка. Идеальная пара для такого «аристократичного брутала», как Илья. Джентльмены ведь, как водится, предпочитают блондинок… Хоть она и крашеная.
Куда тебе со своей рыжей копной кудрей⁈ Сиди в углу и не отсвечивай…
Илья и правда выделяет мне место прямо в своем кабинете в углу. Но здесь уютно, я не «отсвечиваю» во время потока вдохновения своего гуру и могу наблюдать и скоро, надеюсь, даже участвовать в регулировании этого потока.
Не нравится она мне. И ноги у неё кривоваты. Нет, точно не вариант для Ильи!
Она — ассистент или секретарь Ольхова. Я — стажёрка и сижу к нему ближе, и, видимо, блондиночку это бесит… А у меня даже её отдалённое присутствие вызывает приступ изжоги. Она вымучивает ответную улыбку и, пока Ольхов не видит, закатывает глаза, после чего выходит вон. Чую, нам с ней скучно не будет…
Марина явно решила экспроприировать внимание моего Ильи. Поэтому уже через пять минут шаркающей походкой от бедра своих кривоватых ног, обтянутых джинсами и демонстрирующих те самые пресловутые «виды»… нет-нет, Ольхову этого не надо, у него есть персональный «натальин афедрон»… Марина вплывает в кабинет. Ольхову достаётся чашка ароматного эспрессо, а мне — стакан воды. Видимо, из-под крана и с щедрой порцией её ядовитой слюны…
— Наталья, дорогая, — воркует она, старательно обходя мой угол, будто там зона отчуждения. — Илья Вадимович у нас работает в режиме «стерильной тишины». Постарайтесь не шуметь… У него очень тонкая психическая организация.
«Обожаю» таких людей: они всегда начинают говорить мягко и приторно-сладко, чтобы потом было удобнее подставить. Надо сразу обозначать границы, а то не отмахаешься от этой «ляди»…
— Не переживайте, Марина, — отвечаю я, лучезарно улыбаясь и подражая её тембру. — Я в курсе его предпочтений и всех «структур», даже психических… Вот только вчера мы до глубокой ночи обсуждали… структурные излишества.
У блондиночки взлетают нарисованные брови, а подколотые ботоксом губки устремляются вниз. Съела?
— Структурные излишества? — переспрашивает она, бросая быстрый взгляд на Илью, который в этот момент подозрительно внимательно изучает чертёж, хотя я готова поклясться: он сосредоточен исключительно на нашем диалоге.
— Угу, — киваю я, окончательно добивая её. — Илья Вадимович считает, что иногда нужно избавиться от всего наносного и искусственного, чтобы увидеть… суть. Правда, Илья?
Ольхов кашляет, едва не поперхнувшись своим эспрессо. Марина багровеет и, прошипев что-то про «расписание встреч», выметается из кабинета, едва не задев косяк своими «планами» и «видами».
— Наташа, — Илья наконец поднимает голову, и в его глазах пляшут те самые озорные чёртики. — Ты сейчас занимаешься профессиональным вредительством.
— Почему? Я просто налаживаю коммуникации в коллективе!
Он медленно встаёт и идёт ко мне — тягуче, как хищник, который крадётся к своей добыче. Разворачивает мой стул спинкой к столу и замирает напротив, фактически впечатывая меня в пространство между своими руками. Упирается ладонями в столешницу и смотрит прямо в глаза. Его ухмылка пробивает меня насквозь. Я закусываю губу, пряча ответную улыбку.
— Накажешь меня за превышение полномочий или за несоблюдение профессиональных границ? Выбирай, Илья Вадимович, пока я ещё чего-нибудь не натворила.
— Знала бы ты, как мне хочется… — он делает намеренную паузу, — наказать тебя. Но жалко твой «афедрон», да и в офисе это чересчур пошленько…
— А не в офисе?
Он закидывает голову и смеётся. Качает головой, всё ещё не сводя с меня глаз.
— Наташа, что ты творишь… Мне как сейчас работать? Думать получается только о взаимно удовлетворяющих наказаниях…
— Не думай. Делай…
Шах, Ольхов!
Его взгляд туманится, он наклоняется ко мне. Я прикрываю глаза, мои губы тянутся навстречу, но сталкиваются лишь с потоком его горячего дыхания и тихими словами:
— Остынь, девочка, остынь…
Он выпрямляется и как ни в чём не бывало идёт к своему месту. Твою ж… Обыграл! Уже сидя за столом и глуша улыбку, он одними губами произносит: «Шах и мат!».
Я показательно скулю и падаю лицом на стол. Но я не сдамся. Финалочка точно будет за мной! Поднимаю на него взгляд, в котором всё ещё пляшут огоньки азарта.
— Илья Вадимович… а «брючата» не жмут?
Он тоже показательно падает лицом в стол. И оттуда доносится смех сквозь слезы и сдавленный бас:
— Шёл первый день её стажировки, а у него уже всё вскипело. Вообще всё, Наташ…
Мы оба тихо смеёмся.
Глава 8
Изысканное блюдо
Илья