Архитектор (не) моей мечты (СИ)

— Малышка, ш-ш-ш… Я всё решу. Какое-то время я побуду в Лондоне.
— Правда? — мой голос срывается на фальцет, я не могу поверить.
— Правда, малышка. — Его улыбка и смешинки в глазах меня подкидывают на небо. Счастье заполняет меня до краев, вырываясь смехом сквозь слезы.
— А как же работа?
— Проект Тимы запущен, могу держать руку на пульсе удаленно. Остальное тоже подождет. От моего отсутствия в Москве никто не умрет… А ты здесь явно на пределе.
  
Я только часто-часто киваю, а Илья добавляет:
— И я тоже на пределе. Не хочу вдали. Только близко…
Его голос становится ниже. Он переходит на короткие фразы, и каждое слово бьет точно в цель — в мое сердце:
— Люблю. Тебя. Хочу. Рядом.
Илья нависает надо мной. Я не двигаюсь, просто впитываю эту атмосферу, его близость, этот момент. Сердце отбивает дробный ритм. Он сжимает мои щеки ладонями и требовательно целует. От меня больше не требуется инициативы — в этой игре ведет он. Мое тело превращается в мягкий воск, который под его горячим напором теряет форму и послушно течет в направлении, заданном Мастером.
Я отдаюсь ему. Сдаюсь этой страсти, этой нежности и этой любви…
  
Глава 59
 
Признания
 
Илья
Открываю глаза. Передо мной она — и всё правильно. Именно так и должно начинаться моё утро. Наташка, с румянцем на щеках и припухшими от ночных ласк губами, разнеженная, залюбленная… Спит на моём плече, закинув на меня ногу.
«Стальной» рад её приветствовать, и импульс бьёт в мозг: пора будить мою малышку.
Время у нас есть. На часах шесть, сегодня суббота. Наташке в офис не надо.
Севи не должна сильно беситься и что-то для неё придумывать — она сейчас с Марком. Судя по тому, как она отреагировала на приезд сына (я вчера доставил его к матери прямо из аэропорта), она и правда скучала. Сегодня ей будет не до нас. С Марком мы договорились, что эти выходные он поживёт с мамой, а дальше решим.
Я чуть отстраняюсь, чтобы сменить позу, но Наташка вновь притягивает меня к себе. Обвивает. И это мой персональный кайф. Даже во сне она тянется ко мне.
— Хорошо, моя лисичка. По-другому, так по-другому.
Её ногу, чуть согнутую в колене и лежащую на мне, я поднимаю выше по своему торсу, давая себе место для манёвра. Глажу её по спине, разминаю поясницу, прохожусь ладонью по сладкой упругой попке и скольжу пальцами ниже… Она подаётся им навстречу. Распробовала, девочка.
Она уже влажная. Размазываю эту влагу, нащупывая самое нежное место. Наташка льнёт ко мне, раскрывается сильнее, с её губ срывается тихий стон… Она ещё в полусне, но дыхание уже сбито. Её качает на волнах первого утреннего кайфа, который вот-вот накроет с головой.
Разворачиваю её и укладываю на бок. Медленно вхожу…
— Илья… Вау… А-а… — моей девочке хорошо. А для меня — такой кайф…
Я действую не спеша, постепенно. Хочу, чтобы она приняла меня всего. И она принимает… Продолжая ритмично входить, целую её спинку, плечи, шею… Она такая вкусная, и вся — для меня. Наташка уже на грани. Но нет, детка, мы ещё танцуем. Не так быстро.
Она уже проснулась от моих ласк, включилась и вошла в ритм. Ставлю её как хочется мне. Переворачиваю на живот: колени согнуты и широко разведены, спина с идеальным прогибом.
— Охуенный вид, даже моргать не хочется…
Вжимаюсь в её бёдра ладонями и притягиваю к себе, буквально надевая её на себя. Наши стоны, всхлипы, движения в унисон — это лучшая музыка. Когда она шепчет: «Ещё…», я добавляю и ей, и себе скорости.
Её дрожь нарастает, превращаясь из едва ощутимой в неуправляемую. Я и сам держусь из последних сил. Сначала её оргазм подает предупреждающий знак: первые мягкие спазмы окунают мой мозг в новую волну кайфа… И через мгновение нас обоих накрывает с головой.
Наташка
Моё дыхание срывается. Вдохи становятся короткими, хриплыми, переходящими в шумные стоны. Искры прошивают живот, спину и бьют прямо в мозг, рассыпаясь там фейерверками. Мышцы сокращаются сами — они давно вне моего контроля. Лёгкая дрожь превращается в вибрацию, доходит до пика и медленно отпускает, отправляя меня в космос, даря блаженство и ощущение вакуума…
К способности хоть что-то связно соображать я возвращаюсь не сразу
— Илья, ты… Как же хорошо… Я не хочу шевелиться. Так бы и остаться в этих ощущениях… — Тянусь к его губам и нежно прикасаюсь. Они сухие, чуть обветренные нашей страстью.
— Наташка, ты потрясающая!
Мы прижимаемся друг к другу и в этой неге медленно приходим в себя. Илья перебирает мои волосы, будто невзначай задевая мочку уха и скользя пальцами по шее. Его ладонь на моем плече поглаживает и разливает волны тепла по моему телу. Я утыкаюсь носом в его грудь, вдыхая родной аромат… С ним я чувствую, что я дома.
— Какие планы на сегодня? — через какое-то время спрашивает он.
Собрать мозги в кучу после ночного марафона и утренней «пробежки» по сладким местам — задача не из легких. Выходит скверно, и мое растерянное «эм…» мы встречаем тихим смехом.
— Да-а, чьи-то мозги явно уплыли?
— Совсем. И, похоже, безвозвратно.
— Можем придумать что-то вместе. Хочешь, покажу тебе частичку своего Лондона?
— Это было бы здорово. Но… я не хочу бывать там, где ты был с ней. Пусть те места останутся только твоими. Не пускай меня туда.
Теперь очередь Ильи говорить «эм…». И хрен пойми, как это трактовать. Червяк ревности тут же начинает меня грызть, и я выпаливаю:
— Илья, блин!
— Нет-нет… Ты не поняла. С ней мы мало где бывали. Работа 24/7. С ней связано всего пара точек: офис, квартира, где мы жили, и пара кофеен… Туда мы не пойдем. Хотя в одном месте ты бываешь регулярно, и тебя это не задевает.
— Это где? В «Форесте»?
— Угу.
— Что, и там что-то устраивали? — Я вдруг отчетливо представляю их в кабинете Севи, на её огромном столе…
— Ну, заигрывания без продолжения бывали. Наташ, это всё в прошлой жизни. Того Ильи больше нет, и у него нет шанса появиться снова…
Он органично уводит разговор от болезненной для меня темы.
— Я хочу показать тебе мой Лондон: студенческий, тусовочный, разгульный и расслабленный. Те места, что меня вдохновляли. И то место, где я, например, осознал, что влюбился в тебя…
Я хочу что-то сказать, но, глотнув воздуха от неожиданности, теряю все слова. Так и замираю. Его фраза продолжает звучать во мне эхом…
Илья видит моё замешательство. Проводит пальцами по позвоночнику сверху вниз и обратно, запуская волну прохладных мурашек.
— Да, в Лондоне есть место, где я понял, что люблю тебя. Что хочу, чтобы ты была моей, и это не просто блажь или временное увлечение, а чёткая установка к действию… И настоящие чувства.
— Это было после Анкары? — шепчу я.
— Да. После Анкары…
Флешбэк (чуть более одного года назад, Анкара)
Наташка
После вручения премии на конкурсе, где наш проект под руководством Ольхова занял первое место, мы едем в небольшой уютный ресторанчик. Илья Вадимович когда-то там уже бывал и любезно пригласил меня отпраздновать нашу «маленькую победу». На самом деле для меня она огромная, но мой научрук всегда настаивает: это лишь первые шаги, и меня ждёт большое профессиональное будущее.
Знал бы он, что я люблю архитектуру только потому, что её любит он. Что я смотрю на здания и вижу его… В последнее время он для меня вообще — везде.
— Наташ, поехали.
Он открывает дверь и помогает мне забраться в салон авто.
  
На мне длинное струящееся платье цвета яркого изумруда. На контрасте с моими огненно-рыжими волосами это выглядит феерично. Все турки сегодня сворачивали головы. Не говоря об Ольхове, который в любой момент был готов наброситься и защитить свое сокровище.
Илья обходит машину и садится рядом. Ехать по вечерним пробкам довольно долго, но для меня это мгновение, в котором хочется остаться навсегда.