Архитектор (не) моей мечты (СИ)

— Наташ, поможешь нам с салатом?
— Окей, — принимаюсь за работу, пока Илья разбирается с рыбой и несёт её на улицу. Будет гриль? Вау!
Мы с Марком остаёмся на кухне. И тут парень выдаёт:
— А ты любишь Илью?
Вот и как отвечать на такой, казалось бы, простой вопрос, но который тебе задаёт пятилетний сын твоего парня-любовника? Блинский блин… Беру побольше воздуха, а щёки пылают… Марк смотрит не мигая мне в глаза.
  
— Люблю.
Он берёт воздух, но замолкает и отводит взгляд.
— Марк, тебе не нравится, что я люблю твоего Илью?
Он трясёт головой в отрицательном жесте, но глаз не показывает, а продолжает методично резать огурец. Ясно… Что-то тут затишье перед бурей… Будем выманивать на «вкусняшки».
— Марк, а ты любишь Софи?
Он кивает утвердительно, всё так же продолжая кромсать овощ, и глаз на меня не поднимает. Ну всё, приплыли…
— А как это, по-твоему, — любить?
Он наконец отмирает и смотрит мне в глаза:
— Это улыбаться, когда её видишь, и ещё хотеть поделиться чем-то. — И уже через секунду: — Моя мама тоже улыбается, когда видит па… Илью. И она поделилась мной с ним…
И вот что тут скажешь?
Что любовь — это не про улыбки и не про готовность «поделить» пятилетнего ребёнка с мужчиной, когда это дитя начало мешать твоей карьере…
Так нельзя сказать Марку. Мама — всегда мама. Любой малыш мечтает, чтобы оба родителя были рядом. А тут я, какая-то «левая тётка»…
Прикрываю глаза и, набравшись смелости, говорю:
— Марк, ты боишься, что я займу место твоей мамы рядом с твоим отцом?
Он лишь тихо кивает.
— А если твои папа и мама не хотят быть вместе?
— Мама хочет…
Вот етижи… Знала, что этот «гарем» с причудами! Быть войне и бабским склокам!
— А папа?
— А у папы есть рыженькая Натали, и поэтому папа маму не замечает…
Да блин… Как сложно-то! Интересно, кто из этого «гарема» своим «художественным свистом» вложил это в голову пятилетке?
— Справедливо! Но ты поговори с папой. Может, он лучше объяснит…
— Бабушка сказала поговорить с тобой…
Вот тебе раз! Серый кардинал — бабу́шка? Вот же ж с-с-с-плетница!
— А что именно она говорила?
— Попросила сказать, что мама любит папу и папа скоро вернётся к ней. А чтобы ты, как это… «не закатывала губы»…
— Может, «закатала губу»?
— Ага!
Из коридора доносится шорох. Ольхов. Видимо, он всё время стоял здесь, просто мы его не заметили. Он взбешён. Да уж, кому понравится, что его сына используют в грязных интригах?
Он прокашливается, но говорит спокойно, кинув на меня примирительный взгляд:
— Марк. Думаю, нам надо поговорить. Бросай огурец. Посмотришь, как я готовлю рыбу? А Наташа пока доделает салат.
Они уходят, а я остаюсь один на один с недорезанным огурцом. Настроение — худшее! Стою, смотрю на «губу», которую мне велели закатать.
— Закатать губу, значит? — бормочу я, остервенело кромсая остатки овощей. — Ну уж нет, «шальная императрица»! Я лучше эту губу накрашу в самый вызывающий красный и приду на ваш семейный совет. Посмотрим, чей «свист» окажется громче? Пора подвергнуть этот «гарем» полноценной реконструкции!
Илья
Моя мать явно что-то задумала насчёт Севи и Марка и нашего с ними объединения в семью. Я понял это ещё в день их прибытия. Но что она вкладывает свои мысли в голову пацану — это капец! Когда успевает только? Они же даже время вместе не проводят? Или подрывные работы начались задолго до приезда?
Идём с Марком к грилю. Погода чудесная, но на душе паршиво. Надо прояснить всё.
Наташу хочу оградить от этого. Она ни в чём не виновата. А тут этот серпентарий и сын, науськанный его жителями…
— Марк. Что говорили тебе мама и бабушка?
Парень мнётся.
— Не бойся, говори. Это останется строго между нами. Я им не скажу, что знаю.
Парень вздыхает:
— Мама с бабушкой хотели, чтобы ты ко мне привык. Мы подружились.
— Так. Хорошо. А потом?
— А потом меня бы мама забрала, но ты поехал бы за мной… И уже остался с нами…
— Где остался? В Японии?
— Почему? В Лондоне!
— А как же японский проект твоей мамы?
— Нет такого. Мама в отпуске неделю.
Вот же ж…
Стою, жарю рыбу, а у самого в голове — улей с роящимися пчёлами.
Вопросов несколько: нахрена Севи играть со мной в семью? Пять лет терпела, а сейчас зачем? Если это из-за того, что «свято место пусто не бывает», то откуда они узнали про Наташку и её место в моей жизни? Кто у нас «Большое ухо»?
Чем больше думаю, тем гадливее становится.
— Марк, а тебе Наташа нравится?
— Она красивая… А мама и бабушка говорят, что она с тобой только из-за карьеры. И мы все тебя спасаем…
Вот бля… «Спасатели»!
— Марк, а если мы с Наташей любим друг друга и дело не в работе, а в любви? Что тогда?
— Тогда ты женишься, а у меня не будет папы.
Он с такой надеждой смотрит в мои глаза, что сердце рвётся. Ну вот нахрена они так с ним⁈ Снимаю рыбу с гриля на доску. Выключаю. Ставлю на стол.
— Садись, Марк. Поговорим начистоту.
Пацан присаживается и прячет глаза.
— Марк, посмотри на меня. — Он неуверенно глядит. Беру его за ручку… Блин, малыш совсем, а такие серьёзные разговоры с ним ведут. — Марк, я люблю Наташу и хочу, чтобы она стала моей женой.
Он вздыхает, но глаза не отводит.
— А бабушка говорит, что Наташа меня не захочет.
— Марк, нельзя делать выводы, не спросив у самой Наташи.
— Тогда я спрошу?
— Нет. Давай действовать постепенно. Сначала вы подружитесь, потом я позову Наташу замуж, и если она согласится, то и тебя примет. Ты мой «+1». Либо с тобой, либо никак.
— А мама?
— А что мама… С мамой ты будешь видеться, когда захочешь, но дом будет у тебя один. Рядом со мной. Как тебе такой расклад?
— Я маму тоже люблю и Лондон.
— Тогда можешь жить как и прежде с мамой, а к нам прилетать когда захочешь?
— Но тут мне тоже понравилось.
— Марк, я не буду с твоей мамой. Никогда.
Замечаю, что Наташка стоит с салатом в дверях и так и не решается пройти к нам. Но я её зову жестом. Она идёт… Чувствую: девочке сегодня вообще не весело в этой хилой мужской компании… Видимо, и правда с этим домом у нас вместе пока не складывается. Ревнует? Не принимает новую хозяйку? Ничего, я с ним поговорю. А ещё надо разогнать «гарем» — и тогда всё встанет на свои места.
Вспомнишь заразу — появится сразу… Мать шагает, проваливаясь в газон на своих шпильках. Да, мама! Я тебя «посадила», я тебя и убью! Зачем было заниматься здесь ландшафтным дизайном, если бороздишь просторы газона шпильками? Или «вижу цель — не вижу препятствий»?
Да твою ж… И Севи… Здесь…
Наташка
Что у меня в душе? Сумбур и желание провалиться…
Мать Ольхова и его бывшая бодрой походкой чеканят в нашу сторону. Окидываю эту компанию взглядом и не нахожу для себя здесь места.
Я каким боком в этой весёлой семейке?
Рядом с Ильёй я могу себя представить — эта картинка рисуется моим воображением четвёртый год. В моей голове и на моём теле она уже обросла нашими событиями, чувствами, ощущениями — всем… Но остальные в этом стоп-кадре, который сейчас фиксирует сознание, — чужеродные элементы.
Или это я неуместна?
Да. На их фоне выгляжу крайне нелепо. Об этом мне кричит взгляд моей «недосвекрови». Она закатывает глаза так, что я уже начинаю беспокоиться: не «закатилось ли солнце» совсем? А, нет, выкатилось обратно. Но с таким сарказмом на меня ещё никто не смотрел. Уголки её губ подрагивают в обличающей ухмылке.
Севилья, конечно, красотка. Белый брючный костюм — шикарный, летящий… и она шикарная… Я смотрю на Илью и на Его реакцию. И, твою мать!
  
Как мне это сейчас развидеть?
Его глаза вспыхивают. Он прокашливается, пытаясь освободиться от спазма. Немного наклоняет голову и прячет от неё взгляд… Прячет улыбку…