Архитектор (не) моей мечты (СИ)

Параллельно заказываю завтрак — его должны привезти минут через двадцать. Пью двойной эспрессо. На часах десять утра. Вчерашние «боевые действия» нас вымотали, поэтому Наташку не бужу — пусть спит.
Звонит мать. Отхожу в спальню, чтобы не беспокоить Наташу разговором.
— Илья! Не дури и приезжай обратно, — её голос в трубке звучит как приказ. — Здесь твой сын и невеста.
— Какая ещё невеста⁈ Моя невеста сейчас со мной.
  
— Ты про то юное дарование? Нет, спасибо, не надо!
— А тебя никто не спрашивал. Мне — надо!
— Ты просто глуп, как и все мужчины!
— Конечно. Ты же у нас спец по мужчинам — четверым дотошно съедала мозг серебряной ложечкой.
— Что за пошлости, Илья⁈ Приезжай. Севи и Марк ждут, ты им нужен.
— Пять лет был не нужен, а сейчас что за острая необходимость?
— Севи улетает на следующей неделе в Японию. Она планировала оставить Марка с тобой.
— Что⁈
Внутри всё обрывается.
— Ты — отец! Вот и бери на себя ответственность!
— Да что ты за мать такая⁈ — душу рвёт от этой боли, от вечного ощущения собственной ненужности и «лишности» в её жизни. — Приеду позже. Займите себя чем-нибудь сами.
— Севи не привезла няню. Мы и так уже два часа развлекаем Марка, сколько можно? Приезжай и будь наконец отцом…
— У Марка есть и мать!
— Я тебя умоляю… Севи не из тех женщин, что смыслят в материнстве. Она больше двух часов в день этого не вынесет. Приезжай. Ты привык носиться с мелюзгой, вон, уже и со студентками спишь…
— Я кладу трубку.
Дуры! Какие же они дуры… Внутри всё буквально разрывает. И посреди этого хаоса — абсолютно одинокий, ненужный им пятилетний пацан. Марк… Хотя я всё равно проверю мой ли он. Нужно сдать ДНК-тест и удостовериться. После их трёхэтажной лжи доверия нет ни к одной, ни на йоту.
Быстро переодеваюсь в мягкие спортивные брюки и футболку. В дверь как раз звонят — курьер. Пора порадовать хоть чем-то мою малышку.
Сервирую стол. Достаю горячую выпечку, нарезку из мяса и сыров, маслины. Яйца жарю сам на сливочном масле. Кофе… Получается почти турецкий завтрак. Слышу, что Наташка проснулась, ворочается в постели. Иду поднимать мою девочку.
Стучусь и вхожу. Она такая уютная и домашняя, что хочется всю её затискать. Кудри после сна — настоящий «Вавилон». Пижамка, почти ничего не скрывающая, — из тех, что сводят с ума взрослых мужиков и заставляют краснеть сопливых юнцов.
Флешбэк (год назад. Анкара)
Илья
В десять мы должны быть на конференции. Доклад Натальи — в первой тройке. Время восемь, а она так и не спустилась в лобби. Иду будить свою студентку, соавтора проекта и — с недавних пор — мою маленькую музу…
Номер 127. Стучусь. Тишина.
Добавляю настойчивости звуку, который издают мои костяшки о дверь. Эта балбеска ещё и телефон выключила. Видимо, так на неё подействовал воздух Анкары или жара… Отрубилась. Не разбудить.
Наконец слышу шарканье ног за дверью. И вот она — моя прелесть!
Ну как можно злиться на такую непосредственность? Стоит это рыжее чудо в одних пижамных трусиках и майке небесного цвета.
Мимо проходят двое пацанов, её соседи, и буквально капают слюной. Один, не сдержавшись, даже присвистнул. А мне что делать? Ни присвистнуть, ни потрогать, ни обнять… Каторга. Но какой же кайф — любоваться ею хотя бы на расстоянии.
— Ой, Илья Вадимович… — она пытается скрестить руки на груди и хоть как-то прикрыться.
Тщетно. Просвечивающие ареолы и эти тёмные «горошины» сосков рвут её майку и моё сознание, и мою «зону бикини» в клочья… Шумно выдыхаю, поднимая глаза к потолку. Да что за пытка такая?
— Наташ, нам через полчаса выезжать. А ты ещё не готова.
— Пять минут! Проходите.
Она несется в душ, а я прохожу в номер. Когда женщина говорит «пять минут» — это минимум полчаса томительного ожидания.
Но Наташка удивляет: действительно через пять минут девочка почти собрана. Успевает принять душ, собрать волосы наверх и даже накраситься. Только вот вылетает она из ванной в одном халате, который из-за своей огромности периодически распахивается, оголяя все её «вкусные» места.
Отвожу взгляд и отхожу к окну, хотя самого так и подмывает расположиться в кресле и понаблюдать за этим представлением. Она быстро хватает приготовленный костюм, ныряет обратно и переодевается.
Сияя улыбкой, Наташа выпархивает ко мне и едва не падает прямо в руки, споткнувшись о край ковра своими шпильками. На ней сдержанный светло-голубой костюм: приталенный жакет и юбка-карандаш чуть ниже колена. И боже мой, какой разрез сзади… Вау!
— Думаю, мы даже успеем на традиционный турецкий завтрак. У нас ещё целых двадцать минут! Илья Вадимович, я очень быстро ем. Честно!
— А я бы предпочёл распробовать всё медленно, — звучит двусмысленно, и Наташка мгновенно это считывает.
Она решает подыграть. Нашему флирту можно ставить «сто из ста»: он длится уже третий год, но мы так и не скатились в пошлость, балансируя на грани.
— Я бы тоже предпочла… Но сейчас — по-бырику!
Не могу сдержать смех.
— Тогда турецкий завтрак по-бырику! Пойдём.
Сейчас
Илья
— Привет! Как спалось?
— Привет, — она улыбается. — Хорошо. Мне снился ты, — говорит она и обнимает подушку, утыкаясь в неё носиком. Девчонка совсем, но такая милая…
— Вставай, любимая.
— Вот это очень вкусно звучит.
— «Любимая»?
— Угу…
— Значит, буду говорить чаще.
— Не надо чаще. Надо — когда хочется.
— Ты прелесть, — не могу сдержаться, в два шага подхожу к ней и беру её лицо в ладони. Целую. Не глубоко, только нежно прикасаюсь к губам. — Красивая!
На её щеках сразу вспыхивает румянец. Присаживаюсь рядом на край кровати.
— И что же моя принцесса видела во сне?
— О! Там всё «восемнадцать плюс»…
— Слава богу, здесь нет несовершеннолетних, — лыблюсь я.
— Я пока стесняюсь. Расскажу как-нибудь потом.
— Хорошо. Но интригу ты закрутила знатную.
— Ожидание иногда лучше реальности…
  
Глава 29
 
Живем моментом
 
Илья
— Это да. Ожидание иногда лучше… — гоню от себя явь сегодняшнего дня и давящую необходимость возвращаться в поместье. — Идём завтракать? — говорю Наташке, отыскав в своём голосе ровно столько бодрости, на сколько я сегодня максимально способен.
Я стараюсь держать лицо, выстраивая, между нами, привычный фасад беззаботности, но внутри всё гудит от напряжения. Этот завтрак — как затишье перед сносом старого здания: снаружи всё ещё красиво, а внутри уже заложен динамит.
Наташка легко спрыгивает с кровати, её босые пятки глухо стучат по паркету. Она не замечает — или делает вид, что не замечает — как я судорожно сжимаю челюсти всякий раз, когда в кармане вибрирует телефон. Мать не унимается. Севи ждёт. Марк… Марк рисует на моих чертежах.
— Ты умеешь готовить? Надеюсь, твои кулинарные таланты не ограничиваются только сервировкой.
Я смотрю на такую нежную её, и на мгновение мне до боли хочется просто запереть дверь, выключить сеть и остаться в этом утре навсегда. Замуровать нас в этом коконе из запаха кофе и её смеха. Но реальность уже бесцеремонно стучит в панорамные окна моего сознания, требуя ответов и действий.
Я продолжаю подыгрывать этому «бодрому» утру, балансируя на тонкой верёвке, как канатоходец над пропастью. Каждый мой шаг, каждая улыбка — это попытка оттянуть неизбежное падение.
— Что, настолько неожиданные мои кулинарные способности?
— Ну…
— Я большую часть времени лет с двенадцати жил один — под редким присмотром отца и ещё более редким матери… Так что в быту я вполне ориентируюсь. Идём.
  
— Я сейчас, только пять минут в душ. Окей?
— Хорошо. Выходи, жду.
Ретируюсь на кухню. Уверен, что пятью минутами не обойдётся, но нет: Наташка, как и тогда, меня удивляет. Ровно в срок она выходит — пахнущая луговыми цветами, в домашних шортах и майке из нежного пудрового шёлка.