Архитектор (не) моей мечты (СИ)

Мы слышим, как в дом кто-то входит. Женские голоса, шум, шаги… Моё сердце пускается вскачь. Я и представить не могла, что здесь может кто-то появиться вот так, без предупреждения. Илья ведь говорил, что сам бывает здесь редко.
Я смотрю на него. Первое замешательство на его лице сменяется явным раздражением. Он едва заметно качает головой и закатывает глаза, прижимая ладонь ко лбу — типичный жест человека, чьи планы бесцеремонно нарушили. Пока он решает, как поступить, голоса становятся всё отчетливее, приближаясь к нам.
  
— Илья, ты дома? У нас гости!
Илья резко втягивает воздух, словно перед прыжком в ледяную воду.
— Мам, почему ты не предупредила, что приедешь? — чеканит он.
Дверь распахивается, и входит она… Высокая, стройная женщина лет пятидесяти в безупречном белом брючном костюме и чёрной шляпке. Настоящая леди. Яркий вечерний макияж, ледяная уверенность…
— Привет, сын! — бросает она, едва скользнув по мне взглядом. Она не удостаивает меня даже кивком, не то что приветствием. — Ты раньше не приводил девочек в этот дом. Странно…
— Потому что это не «девочка». Это Наталья, моя девушка.
Мать Ильи наконец окидывает меня оценивающим, тяжёлым взглядом. Мне мгновенно становится неловко за своё простое летнее платье и за то, что шпильки остались у порога. Мои голые ступни на дорогом паркете кажутся сейчас символом беззащитности.
— А-а… Девушка… — она неопределённо ведет плечом. — Ну-ну. Илья, идём. У тебя гости.
— Мои гости здесь. Со мной, — Илья собственническим жестом обнимает меня за талию. Чуть наклонившись, он шепчет мне в самое ухо: — Всё хорошо, котёнок. Не волнуйся.
Её от этого жеста буквально передергивает.
— Илья! Ты ведешь себя как неотёсанный мужлан. Будь добр выйти и поприветствовать Севи. И оставь уже в покое эту… — она делает паузу, явно подбирая максимально обидное определение, — слишком юную для тебя особу. Севилья, кстати, приехала не одна.
— Это твои гости. Ты с ними и возись, я не обязан их развлекать, — голос Ильи опасно вибрирует.
Наташка
Я никогда не видела Ольхова в таком состоянии. Он всегда воплощение выдержки и деликатности. Даже с самыми безнадёжными студентами он обходится мягко, максимум — иронично подшутит. Но говорить с такой неприкрытой злостью…
Но его мать не унимается. Как будто не видит, что сын взбешён.
— Проводи свою гостью. Такси ещё не уехало, или попроси охрану её отправить, — не унимается женщина. — У нас серьёзный разговор, не для посторонних ушей.
— Она не посторонняя. Ни в этом доме, ни в моей жизни, — Илья чеканит каждое слово. — Скорее, этого статуса заслуживаешь ты!
Воздух в кабинете буквально горит. Женщина не отступает, идя напролом, но Илья стоит стеной.
— Я посторонняя? Я, давшая тебе жизнь⁈ — женщина нервно смеётся, и этот звук режет слух не хуже битого стекла.
— Да, и ты же каждый раз меня этим попрекаешь!
Она театрально вздыхает:
— У кого-то опять подростковый психоз? Ты уже взрослый мужчина, Илья.
— Что ты несёшь? — выплёвывает Илья.
— Севи приехала с моим внуком. Выйди, поговорим, — она снова мазнула по мне пренебрежительным взглядом и добавила, обращаясь только к сыну: — И отправь уже эту девочку. У нас серьёзный семейный разговор…
Её внуком? Но Илья — единственный сын, и Севи… Холодные капли пота проступают и колют спину. Это что, кошмарный сон?
Я смотрю на Илью. Он сам в полном недоумении. Он рефлекторно сжимает мою талию сильнее, почти до боли, а его глаза мечут молнии в мать.
— Что за бред ты несёшь?
Но на этих словах дверь распахивается, и в кабинет влетает мальчик лет пяти. А следом за ним входит, видимо, его мать…
Илья
Севи…
Я не видел её шесть лет. Она почти не изменилась: та же высокая, стройная фигура. Сегодня она, как и моя мать, во всём белом. И неизменно яркие, вызывающие губы…
— Привет, Илья, — её русский стал значительно чище. Видимо, частое общение с матерью дало плоды.
— Зачем ты приехала? — бросаю я ей, а сам смотрю на Наташу. Её реакция меня убивает: она будто схлопывается, сжимается внутри. Слежу за её взглядом — он прикован к пацану. Твою мать! Он же моя копия в детстве. Мороз проходит по позвоночнику, меня обдаёт холодным потом. Как? Как такое возможно⁈
— Хотела познакомить вас, — Севи кивает на мальчугана, который с интересом изучает мои чертежи, а затем, взяв карандаш, начинает что-то увлечённо изображать на листе. — Думаю, нам нужно поговорить без свидетелей. Марк нашёл себе занятие, он не побеспокоит нас ближайшие полчаса…
  
Глава 26
 
Обрушение
 
Илья
Смотрю на Наташу. Она опускает глаза.
— Илья, давай выйдем. Пожалуйста, — тихо произносит она.
Мажу по незваным гостям тяжёлым взглядом и иду вслед за ней в холл. Наташа начинает говорить сразу. Как будто если она сейчас замолчит, то просто рухнет.
— Илья… Знаешь, мне и правда пора. Пожалуйста, дай мне уехать.
Она не смотрит на меня. Между нами возникает какое-то тягучее, вязкое пространство, которое разрывает и отдаляет нас друг от друга.
— Увидимся в офисе в понедельник. У тебя впереди непростой вечер… Моё присутствие здесь сейчас неуместно, я буду только мешать.
— Наташ, — выдыхаю я, пытаясь поймать её руки. — Это какой-то бред. Я разберусь. Не нужно никуда ехать! Это они здесь не вовремя, это они не к месту…
Наташка еле сдерживается. Дыхание сбито, она почти тараторит:
— Илья. Тебе нужно успокоиться и обо всём с ними поговорить. А я поеду. К маме. В понедельник мы всё обсудим.
— Наташ, не надо… Не бросай всё вот так. Посмотри на меня.
Она упрямо смотрит в сторону, не решаясь поднять глаза. Я мягко приподнимаю её подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом. Но она колет меня и словами, и самой этой ледяной дистанцией.
— Илья, если ситуация аварийная, сначала нужно обеспечить собственную безопасность, а потом спасать других, — она горько усмехается. — Боюсь, что сейчас не смогу помочь даже себе, не то что тебе… Я поеду, ладно?
— Хорошо. Но поезжай к нам в квартиру. Пожалуйста. Прошу только об этом. Я приеду туда сразу, как только закончу здесь.
— Илья… — слышу, как она с трудом сдерживает слёзы. Старается дышать глубже, чтобы не сорваться.
— Наташ, девочка моя. Я всё решу. Пожалуйста, поезжай к нам домой…
И она сдаётся. Тяжело выдыхает, кивая:
— Хорошо…
Наташка
Еду в такси. То ли от лёгкого платья, то ли от внутренней дрожи меня знобит. Даже кондиционер, включённый на максимум, не добавляет мне тепла. Внутри — абсолютный лёд.
Мыслей нет. Вернее, их настолько много, что одна не успевает оформиться, как её пожирает новая. Не достигнув осмысления, она сменяется следующей.
«Марк — красивое имя. Марк Ольхов — звучит… А Наташа Ольхова? Ага, размечталась… Никто не предлагал и уже не предложит. Там семья, сын. А ты — лишний элемент в их конструкции…»
Я поднимаюсь в квартиру Ильи. Как-то неловко сейчас называть это место общим домом. Открываю дверь своим ключом. Здесь тихо и стерильно чисто. Через кухонную зону прохожу в спальню. Стоит мне взглянуть на кровать, как на меня обрушиваются воспоминания о нашей близости. Я четыре года жила в мечтах, и только они начали сбываться, как всё… рухнуло.
Ещё немного постояв, я иду в гостевую спальню. Нужно собрать вещи. Сегодня я никуда не уйду — обещала моему архитектору дождаться его. Но после этого разговора я должна быть готова… ко всему.
  
Скидываю вещи в чемодан. Тишину спальни разрывает резкий рингтон. Вздрагиваю. Смотрю на дисплей. Дашка?
— Привет.
— Чего унылая такая? С архитектором своего сердца поссорилась? — смеясь, заговорщически добавляет сестрёнка. Вот как ей удаётся всегда бить в самое больное? Прямо в солнечное сплетение. Чувствую, как меня накрывает слезами.