То-Рек. Новая жизнь (СИ)

В этот момент сверху, со стороны входа в пещеру, донёсся звонкий, сорванный детский голос:
— То-Рек!!
Я вскинул голову. К нам, запыхавшись и растрепавшись, во весь дух бежала Таш.
  
Глава 22
 
— Вода! — закричала девочка ещё издалека. — Мы принесли воду!
Я, глядя на неё, непонимающе нахмурился. Таш резко остановилась передо мной, тяжело и часто хватая ртом воздух.
  
— Там… греется!
— Что греется? — я всё ещё продолжал тупить.
— Мы… воду… в пещеру принесли… Камни горячие в неё бросили… Тин следит… Ещё немного — и будет совсем горячая!
Только сейчас до меня дошло, что эта маленькая девчонка сделала. Сама, без всякого приказа или подсказки. Она просто услышала мои брошенные в панике слова, сообразила, что нужно делать, добежала до ручья, притащила воду в пещеру и накидала туда раскалённых в костре камней, чтобы нагреть её.
Я невольно улыбнулся.
Умница какая…
И тут же мой взгляд упал на её левую руку.
Таш бережно прижимала её к груди, стараясь не шевелить, а кожа на запястье уже налилась нехорошей краснотой, и местами на ней начинали вздуваться мелкие водянистые пузыри.
Обожглась, когда бросала горячие камни в воду.
Я хотел было подозвать её ближе, чтобы осмотреть ожог, но сверху, от самого входа в пещеру, донёсся отчаянный, звонкий крик Тина:
— Вода горячая!
Я мгновенно развернулся к замершему парню.
— Вел, бегом!
— Куда? — он вытаращился на меня, тут же вскакивая на ноги.
— В пещеру! Воду тащи.
Рыжий сорвался с места с такой скоростью, что едва не растянулся на влажных, скользких камнях тропы, и тут же скрылся в темноте прохода.
А я снова перевёл взгляд на площадку: на двоих кричащих новорождённых, на обессиленную, но живую Нэру и на старого шамана, который молча ждал, удерживая в языках пламени нож.
— Хватит, — обратился я к старику. — Дай его теперь духу ветра.
У Барка дёрнулся правый глаз.
Старика откровенно крыло от возмущения: малолетний щенок мало того что нарушил все вековые устои, так теперь ещё и командовал им, великим шаманом, как обычным помощником.
Но, надо отдать ему должное, он взял себя под контроль ради общего дела.
Барк обиженно пошамкал губами, подавляя уязвлённую гордость, а затем набрал полную грудь воздуха и заголосил:
— О, Великий, чьё дыхание колышет травы и гонит тучи! — завыл он, вытягивая шею к чёрному небу. — Взгляни на этот камень! Взгляни на этих детей! Наполни их силой живой! Вдохни в них дыхание жизни, как гонишь ты ветер по ущельям!
Старик так увлёкся, что начал мелко подпрыгивать, потрясая амулетами.
Из костра он нож выдернул и теперь со свистом рассекал им воздух, словно ловил тот самый невидимый дух. Выглядело это жутковато — чёрный зеркальный клинок так и мелькал в полумраке над моей головой.
— Дух Ветра, прими их под своё крыло! — выдал шаман финальный аккорд и наконец затих, тяжело отдуваясь.
Он повернулся ко мне, победно блестя глазами, и направил остывший обсидиан в сторону детей.
Замер.
Скосил на меня вопросительный взгляд.
Ну всё. Стерилизация по-первобытному завершена. Можно резать.
Я кивнул.
Барк принял этот знак.
Наклонился к младенцам, занёс ритуальное лезвие над первой натянутой пуповиной.
— Эта нить соединяет два мира. Пересекаю путь, запечатываю душу.
Обсидиан легко рассёк плоть.
Затем старик так же бережно взял вторую пуповину.
— И второму путь закрыт.
Чёрное лезвие вновь сверкнуло в отблесках костра.
Первый малыш вовсю орал, бурно возмущаясь фактом своего появления на свет, а второй лишь тихонько кряхтел, словно ещё не решил, нравится ему этот новый мир или нет.
Я затянул два узелка, прикрыл краями шкуры детей и опустился на колени возле Нэры. Нужно было провести осмотр.
Она сидела, тяжело привалившись спиной к холодной скале, прикрыв глаза. Дыхание её оставалось натужным, но уже выровнялось, что было хорошим знаком. Пульс потихоньку приходил в норму.
Я осторожно положил ладонь Нэре на живот.
Матка уже начала сокращаться.
Отлично. Значит, всё идёт как должно.
По крайней мере, теперь было видно главное: под ладонью матка оставалась плотной. Значит, всё шло правильно.
Любой акушер первым делом проверил бы именно это. Я акушером не был, но базу знал чётко, да и роды принимать уже случалось. Один раз и вовсе пришлось вытаскивать мелкого прямо под завалами рухнувшего здания, когда сверху вовсю сыпались бетонные плиты и громыхал арт-обстрел.
— Не закрывай глаза, — тихо сказал я. — Ещё немного. Роды не закончились.
Нэра едва заметно кивнула.
Через несколько минут её лицо вновь исказилось. По телу прокатилась новая схватка — уже не такая яростная, как те, что привели в этот мир близнецов, но всё ещё достаточно сильная.
— Давай… Потужься ещё раз.
Она глубоко вдохнула, стиснула зубы и послушалась.
Послед вышел целиком, следом плавно вытянулись оболочки.
Теперь самое главное.
Развернув плаценту, я тщательно осмотрел её со всех сторон. Каждая долька была на месте, оболочки целые, ничего не оторвано.
— Хорошо… Всё вышло, — выдохнул я.
Барк долго переводил взгляд с тёмного кома у меня в руках на Нэру.
— Ты и это проверяешь?
— Если внутри останется хоть кусок, она умрёт, — хмуро пояснил я, откладывая послед. — Не сразу. Через несколько дней. Сгорит от жара или изойдёт кровью.
Старик медленно, веско кивнул:
— Верно. Если духи оставят себе хоть малую часть, женщина будет долго мучиться и уйдёт к предкам.
Чёрт… А ведь он пришёл к тому же самому выводу, просто объяснил его по-своему. 
Я положил ладонь на живот Нэры и осторожно помассировал дно матки. Под пальцами она быстро сжалась, становясь плотной, почти каменной.
Вот теперь мы действительно выгребли.
Облегчённо перевёл дух.
За спиной послышалось негромкое, деликатное покашливание.
— Отдай мешок, — сказал Барк.
Я поднял голову:
— Какой ещё мешок? — спросил я, не понимая, чего старик от меня хочет.
Он ткнул костлявым пальцем в кровавый ком, лежащий возле моих рук:
— Этот. Мешок Жизни. Отдай его мне.
Я скосил взгляд на плаценту. Хмыкнул.
— Зачем он тебе?
Барк посмотрел на меня так, словно я спросил, зачем вообще нужен огонь.
— В нём начинается путь. В нём остаётся сила. Она ещё не ушла.
Я невольно улыбнулся.
Иногда мне казалось, что медицина и шаманство всю историю шли рука об руку — куда ближе, чем принято думать. Просто одни объясняют этот мир через сухие знания, а другие — через духов. Но суть-то от этого не меняется.
— Забирай, — сказал я, кивая ему на послед. — Только потом покажешь, что будешь с ним делать.
Старик подозрительно прищурился.
— Зачем?
— Хочу узнать. Я ведь будущий шаман. Ты должен меня учить.
Барк помолчал, потом медленно кивнул.
— Хорошо. Покажу.
Он присел рядом со мной на корточки и указал пальцем на пуповины.
— Вот, видишь…
Барк говорил, размышляя, делая долгие паузы:
— Две дороги… Один Мешок Жизни… Одно дыхание… Это великая редкость. И большая сила. Но всё-таки в этом мешке было недостаточно силы на двоих. Поэтому первый ребёнок родился мёртвым.
Он посмотрел на меня, словно пытался разгадать, кто я такой на самом деле.
— То-Рек…
Я поднял голову, встречаясь с его пристальным взглядом.
— Почему ты отдавал ему своё дыхание?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я на секунду завис.
— Чтобы он задышал, Барк, — просто ответил я, без всякой задней мысли.
Старик медленно, веско покачал головой:
— Нет. Ты отдал ему своё.
Я устало, едва заметно усмехнулся:
  
— Всего лишь воздух.
— Я видел, что ты сделал, — упрямо поджав губы, припечатал он не терпящим возражений тоном.