То-Рек. Новая жизнь (СИ)

— Какими же словами тебе удалось так напугать свирепого вождя? — я невольно подался вперёд, затаив дыхание.
— Я вытащил на свет то, что он годами тщательно скрывал от племени, — его постыдное прошлое, — Барк хищно оскалился. — И открыл ему то мрачное будущее, которое уже караулило его на тропе будущих дней. Я подробно расписал, какая страшная кара постигнет его неприкаянный дух в загробном мире, если он не прекратит преклонять колени перед Чёрным Богом.
  
— Чёрным Богом? — моё сердце пропустило удар.
Не думал, что религия зародилась в столь ранний период. Любопытный факт. Естественно я задал очевидный вопрос:
— Это ещё кто такой?
— Оставь на потом… — раздражённо отмахнулся старик, сделав резкий, обрывающий жест рукой.
По его суровому лицу пробежала тень беспокойства, и он покосился в сторону замерших детей.
— Я открою эту тайну тебе одному, То-Рек. Но не при них. Позже.
Он на мгновение замолчал, восстанавливая сбившееся дыхание, а затем добавил:
— Ты собирался выведать у меня что-то ещё? Говори.
Я покачал головой и поудобнее устроился на шкуре.
— Не сейчас, Барк. История про Чёрного Бога подождёт.
— Твоя воля, — согласно кивнул шаман, укладывая ладони на колени. Он устало прикрыл глаза, показывая, что разговор окончен. — Тогда закрой рот и больше не смей меня перебивать. Слушай дальше.
Я молча кивнул в знак согласия.
Краем глаза я уловил пристальный, тяжёлый взгляд Вела, устремлённый на меня из-под нависшей рыжей челки. В этих зрачках не было прежнего безразличия. Там отчётливо читалась глухая, уязвлённая зависть пополам с ревностью.
Похоже, парня до глубины души задевало, что шаман ведёт со мной, сопливым пацаном и вчерашним покойником, столь доверительную беседу почти на равных.
  
Глава 7
 
Барк пошевелил угли длинным прутом. Огонь вздохнул, выбросил сноп искр. Старик помолчал — и заговорил снова:
— С тех пор наш род раскололся надвое. Надвое, понимаешь? — он поднял два костлявых пальца. — Одни охотились на зверей. Другие — на людей.
Мы шли дальше. Оставляли за собой пепелища и голодных.
— Тарр был разборчив. — Барк скривился, будто проглотил что-то горькое. — Брал только сильных. Молодых. Крепких женщин, хороших охотников, парней, что уже почти доросли до копья. А стариков, калек, младенцев… — он махнул рукой, — бросал. Просто оставлял без огня, без еды.
Он замолчал. Вел смотрел в пол, сжав челюсти. Близнецы прижались к матери.
— Сумеют выжить — значит, духи их помнят, — продолжал Барк, вороша угли. — Сдохнут — туда им и дорога. Лишние рты племени не нужны.
Нас становилось больше. Мы стали сильными. Страшными. Но удача… — он покачал головой, — удача капризна, как утренний ветер. Не все племена на нашем пути были слабыми.
Барк поднял глаза. Посмотрел на каждого. Медленно.
— И в один день наши охотники вернулись без добычи. Они несли на шестах тело. Тарр был мёртв. Убит в бою.
Близнецы вжались в мать. Вел смотрел в землю, губы сжаты. Нэра… Нэра смотрела на меня. Жалость. Тоска. И что-то ещё. Что-то, что она знала, а я нет.
Я молчал.
Голос Барка стал тише. Почти шёпот.
— Те охотники вернулись не одни. С ними пришёл Хаб. И его воины.
Он помолчал. Сглотнул.
— Они не охотились на зверей. Они называли себя псами. Псами Хаба. В их общине не было женщин. Не было стариков. Не было детей. Только мужчины. Взрослые. Закалённые. Без жалости. Без страха.
Они мазали кожу чёрной грязью. Носили кости убитых. На руках, на ногах, на лице. Их оружие было другим. Острее. Страшнее. — Барк провёл пальцем по своему обсидиановому ножу. — Мы стали их добычей.
Хаб занял место вождя. Он не убивал всех. Он просто… переделал нас.
— Тот, кто не приносил пользу — смерть, — Барк выдохнул с хрипом. — Старые законы сгорели. Женщинам нельзя было брать копьё. Шаг за стоянку без приказа — смерть. Он отбирал сильных мужчин, подрастающих парней… Учил.
Тишина. Только треск костра.
— Кто ломался — становился бесправным. Или умирал. Старики и женщины, те сразу все стали бесправными.
Барк сжал губы.
— У них отобрали всё. Голос. Имя. Право защищать себя и близких. Они стали как живые вещи. Их можно взять, отдать, сломать. — Он поморщился. — Наш род никогда так не жил. Даже при Тарре… при Тарре было лучше.
Даже он не запрещал женщинам охотится и выбирать мужчин. В нашем племени женщина сама решала как ей жить и от кого рожать. — Барк покачал головой.
— Хаб запретил.
Тех кто был не согласен с новыми порядками — убил.
Его воин мог взять любую женщину. Даже у охотника. Потому что охотник стоял ниже.
— Даже хороший охотник? — спросил я.
— Даже хороший, — отрезал Барк. — Единственное, что спасало от смерти — полезность. Ослабел, заболел, засомневался — на съедение собакам.
— Собакам?
Я заметил, как дёрнулся Вел.
— Воины Хаба приручили зверей. — Барк говорил медленно, будто каждое слово вынимал из груди. — Похожи на волков, но меньше. Понимают человека. Слушаются только воина. Стая может разорвать волка. Одна — ребёнка.
«Одомашнивание. В палеолите. Они разрывали людей на глазах у племени.»
Я посмотрел на побелевшие лица близнецов.
— Но память не сжечь, — сказал Барк тихо. — Оставались те, кто помнил старые законы. Шептались в темноте. Передавали знания молодым. Недовольных становилось всё больше.
Он поднял глаза.
— И однажды они подняли головы.
Пошли против Хаба и его псов. Но даже не смотря на то, что наших людей было больше, псы Хаба были сильнее. Они утопили кочевье в крови. Те, кто не сбежал и не погиб, теперь завидуют мёртвым. — Он выдохнул, хрипло, с болью. — Из этого ада я увёл только вас.
— Как? — я подался вперёд. — Ты знал?
— Нет. Рег. — Барк посмотрел на Нэру. — Рег предупредил. Мужчина Нэры.
Нэра сидела неподвижно. Руки на животе. Глаза опущены.
— Рег был сильным охотником. Лучшим. — Барк покачал головой. — Мудрым. Из него вышел бы великий вождь. Он хотел вырвать род из когтей Хаба. Накануне он привёл ко мне Нэру с детьми. Сказал: «Если я не вернусь — позаботься о них».
Я увёл вас на рассвете, перед тем, как всё началось. Сказал страже — идём за травами. Вел — ученик. Нэра с детьми — помощники. Нас отпустили. А когда солнце поднялось… Мы смотрели издалека. И не вернулись.
— За нами была погоня? Воины Хаба пытались выследить беглецов? — спросил я, пытаясь оценить степень опасности, которая, возможно, всё ещё грозит нашей маленькой группе.
— Не знаю. Может, была. Может, нет. — Барк пожал плечами. — Я вёл вас тайными тропами. Мы ушли легко.
"Что-то не сходилось. Если у воинов Хаба были собаки, они могли взять след. Но погони не было. Почему?
Побоялись шамана? Или у них были другие заботы? Скорее — мы просто не были угрозой."
— Мы ушли легко, — повторил Барк. — Потом был долгий переход. Много лун Старый Вождь не приходил ко мне во сне. Я думал, он проклял меня за бегство. Но когда мы покинули знакомые долины — он пришёл. Сказал: «Возвращайтесь к истокам. Идите домой».
Он замолчал. Отпил воды.
— Мы шли в зной. В листопад. По мёрзлой земле. Выстояли. Вернулись к родовой пещере.
«Но как столь маленькая и слабая группа вообще ухитрилась выжить в таком диком переходе? Кто добывал пропитание все эти месяцы? — я в полном недоумении окинул взглядом нашу скромную компанию.»
— Как мы выжили? — спросил я.
— Духи предков помогли — грустно усмехнулся шаман. — Они говорили мне когда нужно охотится, а когда лучше потерпеть голод. Указывали путь. Защищали нас от хищников и других племён. Три охотника, это хорошо.
  
Барк глянул на Нэру.
— Она ослабла, когда мы шли через горы. Ребёнок забрал силы. Но к тому времени мы уже дошли до скал и спустились к Бурной реке. Её срок уже пришёл. Скоро появится новый человек. А может, и два.
Он хмыкнул и коротко покосился на двойняшек. Те уже клевали носом, тёрли глаза, зевали во весь рот. Нэра вздохнула, положила ладонь на живот.