Дикое желание (ЛП)

Он зарычал на нее, сжимая задницу так сильно, что останутся синяки, но Юри было все равно. Ее даже не волновали пятна крови на его лице или то, что часть размазалась по ее бедрам. Все, что имело значение, — это он, это чувство, растущее внутри нее, это желание, которое горело жарко и ярко.
Она убрала руку с его плеча и обхватила грудь, сжимая податливую плоть, глядя ему в глаза и нетерпеливо покачивая тазом над его ртом. Когда она ущипнула себя за сосок, усиливая нарастающее удовольствие, то не смогла сдержать стон.
  
Один из его клыков задел ее бедро, когда он убрал язык ровно настолько, чтобы сказать:
— Оседлай мое гребаное лицо, землянка.
Слова Таргена, такие сильные, такие грубые, только возбудили ее еще больше. Она любила это.
Она любила его.
Она знала это в тот момент, когда увидела его стоящим у бара, знала с того самого момента, как он впервые улыбнулся ей.
Этот воргал был ее.
Схватившись за его волосы, Юри задвигала бедрами. Его язык проник глубоко, прошелся по внутренним стенкам ее лона, безжалостно изгибаясь и толкаясь. Рука Юри вернулась к его плечу в поисках поддержки, и ее голова откинулась назад. Ее груди подпрыгивали, а бедра дрожали, когда она балансировала на грани освобождения, все ее тело напрягалось в ожидании, отчаянно желало, трепетало от потребности в этом взрыве удовольствия.
Вытащив язык из ее лона, Тарген переместил рот вверх и взял ее клитор губами, сильно посасывая.
Сознание Юри разлетелось на миллион мерцающих звездочек.
Она выгнулась вперед, потянула его за волосы и издала прерывистый крик, когда жар разлился по каждому сантиметру ее тела. Она попыталась пошевелиться, прижаться к нему ближе или убежать, но он не позволил ей отступить. Тарген крепко прижал ее к своему рту, жадно выпивая ее.
Хриплые стоны Юри наполнили воздух, и она не прилагала никаких усилий, чтобы заглушить их, позволяя реке унести их в вечность.
Трепет в животе внезапно усилился. Она не осознавала, что падает, пока не оказалась спиной на мягкой траве. Руки Таргена обхватили ее бедра, раздвигая их шире, а его рот терзал ее с новой свирепостью. Он поглощал ее, звуки лизания и посасывания прерывались только его рычанием, пыхтением и неровным дыханием, которые подтолкнули ее к еще более высокой вершине.
Удовольствие сотрясло тело Юри. Она схватила его за голову, царапая ногтями кожу головы. Это только сильнее заводило его. Настойчивый язык прошелся по ее складкам и погрузился в лоно, нос надавил на клитор, а клыки обрамили ее гладкую, нежную плоть.
Она открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука — ошеломляющий экстаз, непреодолимое давление перехватили дыхание и сдавили горло.
Тарген резко оторвался от ее лона, отпустив одну из ее ног, чтобы опереться на руку. Тяжело дыша, Юри подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он со свистом втянул воздух и зажмурил глаза, губы растянулись еще больше, обнажив зубы и клыки. Его мышцы напряглись, и она почувствовала, как он дрожит.
— Нужно больше, — прорычал он. Когда его глаза открылись, чтобы встретиться с ее, они были дикими, как всегда. — Блядь, нужно больше тебя.
В порыве он опустился на колени, притянул Юри к себе и втиснулся между ее бедер. Затем там оказалась широкая головка его члена.
— Прости меня, зоани, — сказал он хриплым и напряженным голосом. — Прости меня.
Прежде чем Юри успела спросить, что она должна была простить, он вошел в нее.
Дыхание с свистом вышло из нее. Она застыла, губы приоткрылись, брови низко опустились. Его толстый член болезненно растягивал ее, требуя, чтобы ее тело приспособилось к нему, пылая, как раскаленный железный прут. Даже влаги, скользящей по внутренним стенкам ее лона, было недостаточно. Ее тело было слишком неопытным, слишком маленьким, слишком… девственным.
Юри никогда так не ненавидела быть девственницей, как в этот момент.
Тарген опустился на нее, обхватив руками с обеих сторон и прижав ее к себе, и отвел бедра назад. Его легкое движение ослабило ее боль, но это облегчение было недолгим. Он снова с рычанием подался бедрами вперед, погружаясь еще глубже, чем раньше.
Юри вскрикнула и ударила его руками в грудь. Она инстинктивно попыталась поджать ноги, чтобы уменьшить давление, дискомфорт. Тарген зарычал и снова дернулся, толкаясь еще глубже, заставляя ее тело принимать больше его.
Слезы защипали ей глаза, и она вонзила ногти в его грудь.
— Тарген.
Он напрягся, и его пальцы впились в землю, вырывая траву.
Юри протянула руки и взяла его лицо в ладони.
— Посмотри на меня, Тарген.
Тяжело выдохнув, он наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Его зубы все еще были оскалены, расфокусированные глаза сверкали, но в напряженном выражении лица было что-то большее. Тарген все еще был там.
— Ты возьмешь меня. Не твоя Ярость. Ты, — она погладила его по щекам большими пальцами, пытаясь не обращать внимания на болезненное давление между бедер, стараясь, несмотря на это, говорить ровным голосом. — Ты должен быть здесь, со мной.
Тело Таргена застыло, его пульсирующий член все еще был погружен в нее. От внезапного осознания его глаза округлились.
— Юри, — прохрипел он и начал отстраняться.
Юри обхватила его ногами, удерживая на месте. Ее внутренние стенки сжали его член, заставив его застонать и вздрогнуть. Вибрация этой дрожи проникла в нее и прогнала немного боли.
— Поцелуй меня, Тарген. Прикоснись ко мне. Я не сломаюсь, — сказала она, зная, что означал этот проблеск страха в его глазах. — Сделай так, чтобы мне было хорошо, облегчи мне задачу и покажи, что ты со мной. Ты сильнее своей Ярости. Она не ты, она просто часть тебя.
Несколько мгновений он оставался неподвижным, если не считать тяжелого дыхания, не сводя с нее глаз. Затем он поднял руку и провел ею по ее щеке, вытирая упавшую слезу. Что-то в выражении его лица изменилось — каким-то образом оно смягчилось, хотя и напряглось еще больше.
Он наклонился, прижимаясь губами к ее губам, в то время как его рука скользнула по ее горлу. Его поцелуй был жестким, требовательным, заявляющим права — но это был он. Юри обвила руками его шею и ответила на его поцелуй, открываясь ему, когда его язык безжалостно ласкал ее язык.
Его рука продолжила опускаться, грубая ладонь прошлась по груди и соску-бусинке, по животу и пупку, пока, наконец, не достигла места, где соединялись их тела. У нее перехватило дыхание, когда его пальцы коснулись ее лона, скользя по плоти, обернутой вокруг его члена, прежде чем вернуться к клитору и обвести его кругами.
Удовольствие от его прикосновений вызвало дрожь во всем теле Юри, заставило ее выгнуть спину, приподняв бедра — таким образом, приняв немного больше его члена. Ее лоно напряглось вокруг него, и она не могла отрицать, что все жгло, когда он растягивал ее дальше, но дискомфорт отступал перед нарастающими ощущениями, когда он поглаживал ее клитор.
— Да, — выдохнула она ему в рот, позволяя своим бедрам раздвинуться. — Вот так.
— Ты точно знаешь, чего хочешь, землянка, — сказал Тарген, отводя член назад, позволяя ей почувствовать каждый из маленьких металлических пирсингов, покрывающих его. Его тело напряглось, когда он снова протолкнул член внутрь, медленнее, чем раньше, но более решительно, ее лоно истекало, облегчая проникновение. Он прерывисто выдохнул. — Блядь, так горячо. Так, блядь, туго.
Юри извивалась под ним, тяжело дыша, когда внутри разлился жар. Она прикусила его нижнюю губу и потянула, прежде чем отпустить.
  
— Я хочу тебя, Тарген. Я всегда хотела тебя.
Он зарычал и заскрежетал зубами, сопровождая звук жесткими, яростными толчками бедер.
Юри ахнула. Последовала вспышка боли, когда его член вошел в нее, заполняя полностью, но эта боль быстро сменилась взрывом удовольствия, когда Тарген увеличил скорость и давление своего пальца на ее клитор.