Три желания Джорджианы

Девушка завистливо вздохнула. У себя дома она всегда начинала день с прогулки верхом, но сейчас… У нее не было даже собственной лошади! Да и будь она, вряд ли Эстли позволил бы ей скакать по холмам, сломя голову.
Злость на человека, в одно мгновение изменившего всю ее жизнь, нахлынула на нее с новой силой. Кончики пальцев закололо от магии. Стекла в свинцовой раме тревожно зазвенели, и девушка не была уверена, дом это или же ее собственная сила. В этот момент Эстли взглянул на окна дома. Заметив жену, он улыбнулся и вежливо приподнял цилиндр. Пытаясь держать себя в руках, Джорджиана до боли впилась ногтями в ладонь. Поглощенная своими переживаниями, она пропустила тот момент, когда Эстли подобрал повод и направил коня к воротам. Бить магией в спину было подло, к тому же, в этом девушка была почти уверена, граф наверняка предусмотрел и эту возможность, стоило только вспомнить его блестевшие от лукавства глаза и подрагивающие уголки губ, когда он смотрел на дом. Не стоило доставлять Эстли удовольствие и поддаваться на провокацию.
  
Крайне раздраженная Джорджи вернулась в кресло и открыла книгу. Текст оказался очень тягучим и вязким. Написанный слишком замысловато, с россыпью запятых, он был составлен так, что девушка забывала начало предложения уже на середине и начинала перечитывать, пытаясь понять смысл. Конструкции, арки, материалы для возведения стен, магические крепления и обереги… Наверное, она все-таки задремала, потому что книга выскользнула из рук и упала на пол. От удара переплет расклеился и несколько листов выпало.
Джорджи подобрала их, небрежно засунула обратно и захлопнула. Отложив книгу, она потерла глаза, старательно прогоняя остатки сна, а потом встала и подошла к окну. Унылый пейзаж раздражал, а тяжелые тучи, висевшие над самыми верхушками деревьев, грозили скорой снежной бурей. Джорджи вздохнула, чувствуя себя пленницей в замке. Интересно, вернулся ли Эстли?
Девушка беспокоилась не сколько за мужа, сколько за коня, которому предстоит пробираться через метель по обледеневшей дороге. Джорджиана снова бросила взгляд в окно. Никого. Только снежинки начинали срываться с неба одна за другой. Если дороги заметет, то вороному коню придется не сладко. При мысли о том, что лошадь будет страдать по прихоти хозяина, Джорджи опять охватил гнев.
Она заметалась по комнате, то и дело поглядывая в окно. Снегопад усиливался. Казалось, ещё немного, и белая завеса окончательно отрежет обитателей Эстли-мэнора от остального мира.
– Миледи, не переживайте, милорд не первый раз возвращается в такой снегопад, – раздалось за спиной. Джорджиана обернулась. Дворецкий почтительно замер на пороге, в его взгляде было дружелюбное сочувствие. Девушка вспыхнула, прекрасно представляя, как она выглядит в глазах слуг: юная жена, переживающая за мужа.
– Как я понимаю, конь тоже не в первый раз попадает в метель?
– Да, миледи, Вулкан – любимый жеребец его сиятельства.
– Даже так…
Отвлекшись, девушка едва не пропустила всадника, показавшегося в воротах. Опустив голову, вороной устало шагал к дому. Его шерсть покрылась инеем, грива развевалась на ветру, но шаг оставался широким и очень четким. Действительно, выносливый. Вопреки ожиданиям, всадник не стал останавливаться у крыльца, а проехал мимо.
Джорджиана не могла осуждать его за это: сама она поступила бы так же, а потом, расседлав лошадь, долго бы растирала её сеном, ожидая, пока шерсть просохнет.
Успокоившись, Джорджи вернулась в кресло и снова открыла книгу, пытаясь продолжить чтение, но безрезультатно. Мысли все лезли в голову, мешая сосредоточиться на тексте. Что с ней самой теперь будет? Как они с Эстли будут уживаться бок о бок? Сможет ли она и дальше скакать верхом?
Она настолько погрузилась в свои размышления, что не услышала, как хлопнула входная дверь. Опомнилась, только когда услышала до боли знакомый требовательный голос:
– Где он? Где этот…
– Макс! – Джорджиана вихрем вылетела в холл и повисла на шее брата. – Ты! Приехал!
– Джорджи, – маркиз стиснул сестру в объятиях. – Ты цела? Что он с тобой сделал?
От внимательного взгляда маркиза не укрылись припухшие веки и покрасневшие глаза сестры. Он скрежетнул зубами:
– Если этот мерзавец хоть пальцем…
Джорджиана опустила голову:
– Макс… я…
Она прикусила губу, не зная, как рассказать брату, что совершила. Сейчас в его присутствии все поступки казались необдуманными и по-детски импульсивным.
– Я… – повторила Джорджиана, просто чтобы оттянуть время признания.
– Маркиз, какая неожиданность. Я полагал, что вы прибудете к ужину, не раньше, – Эсти показался в холле. Он все еще был одет в костюм для верховой езды, волосы взъерошены, а блестящие сапоги заляпаны грязью, к одному из голенищ прилипла соломинка. Скорее всего, он вернулся с конюшни, войдя через чёрный ход. – Судя по вашему виду, вы помчались сразу, как пообщались со своим кучером. Надеюсь, он не в обиде на меня за грубость моих людей? Отчаянные времена, знаете ли…
– Эстли, – прошипел Максимилиан. Его глаза сузились, а ладони полыхнули магическим светом.
– Макс, нет! – Джорджиана замерла, изо всех сил вцепившись в запястья брата. Хозяин дома, казалось, не заметил угрозы. Улыбаясь, он спокойно подошел к гостю.
– Рад, что вы все-таки соизволили принять мое приглашение, дю Вилль.
– Я переступил порог этого дома только ради того, чтобы забрать сестру! – процедил маркиз.
– Не думаю, что это возможно.
– Неужели?
– Как я понимаю, миледи, ваш брат сжег и мое сегодняшнее послание, поэтому еще не в курсе? – игнорируя незваного гостя, граф подчеркнуто спокойно обратился к Джорджиане.
– В курсе чего? – голос маркиза не предвещал ничего хорошего.
Девушка судорожно вздохнула.
– Макс я… – слова застревали в горле. Она опустила голову: – Он прав, ты не можешь… не вправе… Мне придётся остаться здесь.
– С чего вдруг?
– Ваша сестра вчера оказала мне честь, выйдя за меня замуж, – Эстли предпочел вмешаться. – Именно это я и написал вам сегодня и просил вашего кучера передать послание лично в руки. Неужели он этого не сделал? Или это письмо постигла участь остальных?
Лицо Максимилиана вытянулось. Он растерянно взглянул на сестру:
– Джорджи? Это правда?
Внутренне содрогаясь от того, что сейчас произойдет, она все-таки посмотрела на брата:
– Да, но… Макс, не говори маме! Пожалуйста!
Теперь оба мужчины ошарашенно уставились на девушку. Она обреченно прикрыла глаза. Это убедило маркиза гораздо больше, чем все уверения Эстли или даже запись в церковной книге: запись можно подделать, но отчаяние – никогда. Максимилиан почувствовал, словно земля уходит из-под ног. Проклятый предатель успешно воспользовался ситуацией, теперь Джорджиана полностью принадлежала ему, и даже сам герцог Дестерширский вряд ли смог сделать что-то для своей дочери. Кроме одного: замять старый скандал и не позволить разразиться новому. Но это означало бы предать всех тех, кто погибли по вине Эстли.
– И как ты предполагаешь мне скрыть от матушки этот факт? – осторожно осведомился Максимилиан, понимая, что сестра на грани истерики.
– Н-не знаю, – она все-таки всхлипнула. – Я…
– Джорджи! – Макс резко притянул сестру к своему плечу и поверх ее головы мрачно посмотрел на графа Эстли.
– Ты ответишь за все…
Он пожал плечами:
– Как вам будет угодно.
– Нет, Макс, не смей, – снова взвилась Джорджиана.
– Джорджи… – маркиз решительно отстранился. – Послушай.
– Нет, это ты послушай: ты не посмеешь! Не ты, не Берти, не Гриффин! Слышишь меня? – для убедительности она попыталась тряхнуть брата за лацканы фрака. Макс тяжело вздохнул, совершенно не представляя, что теперь делать. С одной стороны, Эстли повел себя как порядочный человек и, оказавшись в компрометирующей ситуации, принял единственно правильное решение, чтобы сгладить последствия. С другой стороны, он сам создал эту ситуацию, и пусть Максимилиан был тысячу раз неправ, сжигая письма нераспечатанными, проклятый граф не имел права похищать его сестру. И уж тем более приглашать на вальс. Наверное, все это пронеслось во взгляде, потому что Эстли тихо хмыкнул.