Истинная (ЛП)

Он кивнул, взял Грейс за руки и сказал:
— Ты здесь не в безопасности, Грейс, и я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.
— Охотники за головами уже на пути сюда, чтобы схватить нас, — добавила я. — Офицер Каэль доставит тебя на Землю.
Она посмотрела на Такела, и на ее лице отразилась та же боль, что выжгла и мое сердце.
— Но я не хочу оставлять тебя.
— Я прилечу на Землю, — мягко произнес он, погладив ее по волосам. — Я уже подал заявку в Гарнизон Земли. Я почти достиг зрелости, а им там нужны психологи. Ты подождешь меня?
  
Каэль всплеснул руками:
— Это мой корабль. Моя миссия. Я заберу вас обеих, даже если ради этого мне придется привязать вас к ионным панелям.
Я проигнорировала его угрозу и полезла под диван в поисках обуви Грейс. Нащупав туфли, я бросила их перед ней с таким умоляющим выражением лица, какому даже она не могла отказать.
— Забирай ее, — твердо сказала я, глядя прямо на Каэля. — Увози ее на Землю.
— А как же ты?
— Клянусь, я очень близка к тому, чтобы заставить ее говорить, — соврала я, и сердце заныло от этой лжи. Никакой близости к разгадке не было. Я вообще не была уверена в том, что делаю, но я должна была попытаться.
— У меня достаточно опыта общения с джал’зарками, и я уверяю тебя, она не заговорит. — Он потер переносицу. — Если только…
Что-то острое кольнуло мне спину.
— Если только что?
Он прижал большой палец к подбородку, потирая темную щетину.
— Существует вещь, которая называется голографическим ченнелингом памяти.
— Это незаконно! — выпалил Такел. — Этот вид пыток запрещен уже несколько десятилетий.
— На Одхейме нет ничего незаконного, — рявкнул Каэль, стиснув челюсти. Затем он указал на Такела: — Ты! Забирай девчонку и спускайся вниз. У меня у заднего входа дежурят десять лучших бойцов. Передай им мой приказ: доставить ее на мой звездолет. Там она будет в безопасности.
— Но как же мама?
— О, милая. — Я обняла ее, впитывая этот родной запах, который, как мне казалось, все еще отдавал детским пюре и молоком. — Еще одна попытка. Я присоединюсь к тебе на его корабле, но сейчас я не могу уйти. Только не тогда, когда еще есть шанс. Забирай ее!
Такел тут же обхватил ее за талию одной рукой, а другой перехватил ее ладонь. Он повел ее вон из нашей квартиры, пока Грейс растерянно оглядывалась на меня через плечо. Вскоре она скрылась за дверью, оставив меня наедине с рушащимися надеждами и разбивающимися мечтами.
— Где она? — спросил Каэль.
Я повернула голову в сторону последней двери.
Он тут же направился туда и открыл многочисленные замки. К’нема была привязана к кровати точно так же, как я ее и оставила.
— Тебе, пожалуй, лучше подождать снаружи, — заметил он. — Этот метод пыток запретили не просто так.
Все тело колотило от крупной дрожи, поэтому отрицательно покачать головой не составило труда:
— Нет, я хочу остаться.
Каэль шумно выдохнул, и из его комма вырвались лучи света. Они соединились в голографическую панель управления над его запястьем, где он начал быстро водить и вращать пальцами. Он коснулся одного из символов, вытянул его из проекции и прижал ко лбу К’немы.
Джал’зарка словно сжалась, став меньше, ее глаза широко распахнулись:
— Не делай этого, ветусианец. Нет. Пожалуйста, не надо.
Он взял ее руку в свою и сильно сжал:
— Хакер. И раз уж на то пошло… Зэвис да тайг Брокнар.
— Я не могу, — она отчаянно закрутила головой. — Никто не должен тревожить мертвых. Не надо этого… пожааалуйста!
Но Каэль не слушал.
Он снял комм с запястья, положил его К’неме на живот, после чего отступил на шаг и прислонился к стене.
— Что происходит? — спросила я.
Он скрестил руки на груди и прижал палец к губам. Прямо над Джал’заркой потоки света сплелись в очертания хижины, под стропилами которой висели связки костей. Перед ней маленькая джал’зарка — девочка, едва вышедшая из ясельного возраста — разгребала землю, обнажая зеленый лист.
— Ами, — искаженный статикой голос девочки зазвучал в комнате, слова прерывались помехами. — Я н-н-нашла хрустозуб.
— О-о, — отозвался другой, более глубокий голос. — Мекара открыла, что именно здесь мы и обоснуемся на всю жизнь нашей звезды.
Хотя К’нема зажмурилась так сильно, что ее ресницы дрожали, слезы все равно прокладывали дорожки по ее впалым щекам. Она качала головой, дергая за веревки на запястьях. Когда это не помогло, она вжала голову в плечи, пытаясь закрыть уши.
— Что это? — прошептала я.
Прежде чем Каэль успел ответить, проекция распалась на частицы, закружившиеся по комнате, чтобы тут же собраться вновь. На этот раз вокруг не было ничего, кроме бескрайней земли, покрытой трещинами, уходящими к самому горизонту. Глухое рычание заполнило пространство, и каждая вибрация отдавалась сквозь голограмму. Она ритмично опускалась вниз, вздымая перед моими глазами частицы пыли.
Рык. Толчок.
Рык. Толчок.
Следом раздался низкий голос:
— Какое приятное, тугое лоно для спаривания, высасывает семя прямо из меня. Даже теплее, чем у дроида.
Лишь когда серые руки потянулись к горизонту, кровь застыла в моих венах. Я вытянула собственные руки, выравнивая их с голограммой, ведь это рычание теперь совершенно отчетливо звучало у меня за спиной. Частицы пепла забивали ноздри, иссушая кожу. Он комком вставал в горле и лип к языку, а запах жженой бумаги смешивался с потом.
— Это ее воспоминания, — произнесла я, и мой голос прозвучал так слабо, словно я сама превратилась в голограмму.
Рвотные позывы подкатили к горлу, застревая где-то прямо под пищеводом.
— Выключи это. Пожалуйста.
— Зэвис — кузнец цепей! — выкрикнул Каэль на всю комнату, а затем склонился ко мне. — Отвернись, если не можешь на это смотреть. Суд над Мелеком должен начаться с минуты на минуту, у нас нет времени на мораль и сантименты.
К’нема издала крик, который, казалось, пробрал меня до мозга костей.
— Хватит. Пожалуйста. Не надо больше.
— Зэвис — кузнец цепей!
Голос Каэля прозвучал с такой силой, что у меня зазвенело в ушах. Голограмма распалась и перестроилась в темный переулок. Ветусианец в черной униформе схватил целителя за шею, приподнял и удерживал на весу. Белые ноги дергались и пинали воздух. Голограмма мигнула, и целитель рухнул на землю. Воин наклонился к нему, что-то прошептал, после чего развернулся и ушел.
В своем воспоминании К’нема быстро подбежала к целителю, ее ноги то и дело мелькали в поле зрения. Ее серая рука вытянулась вперед. Оружие в руке. Палец на спусковом крючке. Ствол направлен в голову. Она заколебалась, рука задрожала.
— Ты застрелила его, — произнес Каэль. — Кто помог тебе подставить Зэвиса? Говори!
— Я ничего тебе не скажу, ветусианец.
— Очень хорошо. Покажи мне свою дочь. У тебя ведь был и сын? Что с ними случилось? Они изнасиловали твою дочь? Зарезали ее?
— Нет! — закричала К’нема, корчась на кровати, все ее конечности натянулись так, что кожа вокруг запястий и лодыжек побелела, сменив цвет с серого на белый. — Дай им покой. Оставь их в покое!
Но голограмма приняла форму дерева, крона которого состояла лишь из иссохших ветвей, свисающих с умирающего ствола. Джал’зарец висел в нескольких футах над землей, его запястья были связаны за спиной.
— Ами! Беги! — закричал он, извиваясь, грубая кора царапала его кожу, разрезая ее до тех пор, пока кровь не потекла по стволу.
Перед ним взошло солнце, настолько яркое, что я инстинктивно закрыла лицо рукой. Лучи расползались по земле, пока К’нема в своем воспоминании пятилась назад. Как только яркий свет коснулся джал’зарца, он закричал, и этот крик оборвался где-то глубоко в его легких.
  
Но крик К’немы подхватил то место, на котором оборвалось ее воспоминание:
— Фехан! Хакера зовут Фехан! Хватит. Пожалуйста, не надо больше. Дайте моим детям покой. Они теперь с Мекарой. Пусть покоятся с миром. Я умоляю тебя.