Истинная (ЛП)

Грейс. Я подошел к единственной оставшейся двери в квартире, сердце бешено колотилось о грудную клетку. С каждым дюймом, на который приоткрывалась дверь, пульс ускорялся.
Я заглянул внутрь.
Осмотрелся.
Девочка лежала животом на груде тряпья, из ушей ее свисали провода, а ноги подергивались в такт музыке. Она понятия не имела, что тут стряслось. И отлично. Одного пациента с тяжелой травмой на сегодня более чем достаточно.
  
Я примирительно поднял ладони и, словно в замедленной съемке, обошел ее письменный стол. Стоило мне попасть в поле ее зрения, как она резко села и выдернула наушники.
— Ты’ваще кт ткй?
— Тебе нужно идти со мной, — сказал я и поманил ее к себе, стараясь казаться меньше и слегка пригибаясь. — Понимаю, что ты ни хрена не соображаешь из того, что я говорю, но тебе пора сваливать. Живо.
Она скрестила руки на груди.
— Чувак, я ващ-ще ни сл’ва не пон’маю из т’го, что ты н’сешь. Ма-ам?
Дело дрянь.
Просто полнейшая жэ.
Я глубоко вздохнул, вышел из комнаты и взял Кэти на руки, чтобы показать ей. Донесшееся сзади «шт’зхня пр’хдит» подтвердило, что Грейс пошла следом. Одной рукой она схватилась за шею, а другой судорожно теребила край футболки.
— Чт’слчлось с мйей мамй? — спросила она, подходя ближе, дергая Кэти за руку и толкая в плечо.
На мгновение я подумал о том, не вырубить ли и Грейс, но вовремя опомнился. Одну женщину в отключке я еще смогу оправдать — я ведь целитель, как-никак, — но двоих уже вряд ли.
Я постучал пальцами по груди:
— Мелек.
В ее глазах блеснули слезы, балансируя на грани катастрофы.
— Д мн н’срать, как тбя з’вут! Что с м’ей ма’ой?!
— Да, все верно. Я помогу твоей маме. — Я на секунду зажмурился, выуживая из памяти крупицы ее языка, который использовал уже несколько лунных циклов. — Эм… Мелек, помочь Кэти? Помочь мама?
— Ты хчш помч м’ей м’ме?
— Именно, да. — Я снова ткнул себя в грудь. — Мелек помочь мама. Мелек помочь Грейс.
Ее пальцы снова впились в футболку, губы сжались так, что вокруг собрались морщинки. Она мне не верила, но выбирать не приходилось.
— Окей, — всхлипнула она и закивала так часто, будто пыталась убеждать себя с каждым движением головы.
Я выдавил подобие улыбки:
— Окей. Валим отсюда на хер.
Ноги онемели, когда я шагнул в коридор, но паника утихла — вокруг не было никого, кроме дроидов-уборщиков, занятых своим делом. Я кивнул в сторону грузового дока — единственного места, где в это время суток не бывало толкучки, — и направился туда.
Грейс едва поспевала за мной, спотыкаясь и то и дело поглядывая на мать. Она держала Кэти за руку и что-то бормотала, шептала прерывающимся от страха голосом.
Я срезал путь через прачечный комплекс. На заднем плане шипели и свистели автоматы, и вскоре от высокой влажности наши лбы покрылись испариной. Дроиды сортировали, складывали и упаковывали белье, пока я сверял маршрут по синей вентиляционной трубе под потолком, ведущей прямиком к доку.
Все это время я молился, чтобы Кэти не пришла в себя — последствия контузии всегда непредсказуемы. Она проснется с дикой головной болью, возможно, с сотрясением, но это ничто по сравнению с болью в разбитом колене или кошмарными воспоминаниями о Кидане.
Добраться до звездолета, которым я умел управлять, оказалось подозрительно просто. Я перекинул Кэти через плечо, освободив одну руку, чтобы маневрировать вместе с Грейс между грузовыми контейнерами. Рабочие суетились возле прибывших товаров с Култума и других планет, а инженеры висели на страховочных тросах под днищами кораблей, ремонтируя термоядерные панели.
Мы проскользнули к звездолету в самом конце ангара, ящики надежно скрывали нас от чужих глаз. Короткое касание внешней панели, и аппарель с шипением опустилась. Вот тут у Грейс и сдали нервы.
Она попятилась, дикими глазами переводя взгляд с трапа на мать, а лицо ее стало мертвенно-бледным.
— Чт т’ тв’ришь? Я в эту хр’новину н за чт не п’лезу!
В животе все сжалось. Первые попавшиеся ветусианцы уже обернулись в нашу сторону, переступая с ноги на ногу и пытаясь понять, откуда в грузовом доке этот панический визг.
Как бы мне ни хотелось все объяснить, времени не было — пришлось покрепче перехватить ее за плечо. Я силой впихнул ее на трап и затащил внутрь корабля. В зазоре закрывающегося люка ее крики, отражаясь от металла, зазвучали еще оглушительнее.
Я опустил Кэти на пол, не обращая внимания на то, как Грейс колотит меня кулаками по спине. Девчонка орала, пиналась, царапалась и пыталась оттащить меня от матери.
— Мелек помочь Кэти, — повторил я, но катящиеся по ее щекам слезы ясно говорили: мои слова чувства безопасности не внушают.
Я активировал панель управления, запрограммировав два прыжка через отрицательную материю на пути к единственному месту, где нам светило убежище. Термоядерные блоки отозвались низким гулом. Голограмма на приборной панели следовала за мной, пока я шарил по верхним отсекам в поисках аптечек, оружия и инъектора для лингвочипов, который был нам жизненно необходим.
Бах. Бах. Бах.
Я вздрогнул от грохота, вибрация от которого отозвалась в подошвах. Грейс склонилась над Кэти, ее бормотание тонуло в рыданиях.
Бах. Бах. Бах.
Металлический пол снова содрогнулся, пуская по спине парализующий страх. Неужели труп уже нашли? Если они заблокируют шлюз, нам крышка. Я ведь целитель, а не инженер, способный вручную взломать блокировку.
Снизу, из подпалубного пространства, донеслись крики.
Я подошел к центральному люку в полу — металлическая ручка дрожала от каждого нового удара. Схватил ее, повернул и рванул крышку вверх.
— Что за херня тут творится? — заорал инженер, его потное лицо пошло красными пятнами. — Кто дал разрешение на вылет этого звездолета? Я еще не закончил техремо… ты что творишь?!
Его взгляд упал на мою руку: я мертвой хваткой вцепился в его страховочный трос, упираясь ногами, чтобы удержать его вес. А второй рукой лихорадочно нащупывал карабин, крепивший его к кораблю.
— Ты что делаешь? — выкрикнул он, глянув через плечо вниз, где в трех уровнях под нами зияла пустота, и снова уставился на меня. — Если ты меня сбросишь, я переломаю себе миллион костей!
— Не перегибай, у тебя их чуть больше двухсот.
— Нет… нет… не надо! Не делай этого!
С этими словами я отстегнул карабин. Что такое пара сломанных костей по сравнению с безопасностью Кэти и Грейс? Хотя стоп…
— Эй, у тебя есть лингвочип?
Он потряс головой:
— Что?
— Ладно, нет так нет…
— Стой, подожди, да! Есть чип! Английский и испанский!
Я перехватил его страховку второй рукой, намертво сжав плотную ткань. Мышцы бедер горели, пока я затягивал его на борт. Люк тут же с грохотом захлопнулся.
Освободив инженера от подвесной системы, я сразу же связал ему руки за спиной этой же стропой.
— Что ты делаешь? — кричал он, хрипя при каждой попытке вырваться.
Я выхватил пистолет, найденный в верхнем ящике. Он был разряжен, но технарь об этом знать не мог и вжал голову в плечи, стоило мне прижать дуло к его затылку.
— Будешь переводить, — процедил я, упирая ствол в его негустую шевелюру. — Слово в слово.
— Ладно, ладно, без проблем.
— Твоя мать убила Кидана.
Он попытался обернуться и наверняка одарил бы меня ошалелым взглядом, если бы я не ткнул его стволом сильнее.
— С тобой ничего не случится. Просто переводи.
Он закивал. Его слова были для меня набором звуков, но оставалось только довериться качеству его перевода.
— Что-то еще?
  
— Я везу их на Одхейм, там ее мать не смогут привлечь к ответственности, — сказал я, ловя взгляд Грейс. — Скажи ей, что я здесь, чтобы помочь им, а не причинить вред. Мой лингвочип сломан, но я постараюсь починить его как можно скорее и все объяснить. А пока мне нужно, чтобы она мне поверила, как бы тяжело это ни было.