Развод. Любовь вдребезги (СИ)

Я хотела сказать “ хорошо”, у меня задрожали губы. Навернулись слёзы, кусок застрял поперёк горла.
— Всё хорошо, — Наташка заметила моё состояние, притянула к себе мою голову, похлопала по плечу: — Не плачь, моя девочка. Вечером адвокаты придут. Вот разведём тебя с твоим евнухом, отсудим у него алименты и барахла побольше…
— Мне ничего не надо, — я перебила подругу.
— Тебе не надо, детям пригодится, — это раз. А во-вторых не перебивай, слушай: — отсудим, а потом я его убью. Или сначала его прибить, до развода… — подруга сделала вид, что задумалась.: — Дашка, тебе как больше нравится, вдовой или разведёнкой?
  
Я прыснула, Наташка вздохнула:
— Ну вот, а ты плачешь. Ешь давай.
Я наклонила пониже голову, до рези зажмурила глаз, до белых точек, пытаясь вынырнуть из унизительного положения: сижу за чужим столом приживалкой. Наташеа не должна терпеть меня вечно. Надо немедленно что то делать. Искать работу, но где? Кому я нужна беременная и с мальчиком не садовского возраста. Сцепила зубы, чтоб не завыть. Вот что делать?
  
Глава 15
 
Наташка вздохнула:
— Ну вот, а ты плачешь. Ешь давай.
Я наклонила пониже голову, до рези зажмурила глаз, до белых точек, пытаясь вынырнуть из унизительного положения: сижу за чужим столом приживалкой.
— Дашка, ты куда дела визитку?
— Какую визитку? — я подняла лицо на Наташу.
— Здрасьте. Ильи, мужика, что коляску сюда притащил?
— Да я и не помню. Кажется, в коляску бросила.
— Эх ты. Мужика, как и удачу, надо крепко за хвост хватать.
— Наташа, не начинай. — у меня судорогой потянуло лицо, губы снова кривились, я пыталась не плакать: — Какие мужики, у меня второй в животе. Я и с первым кому бы была нужна.
— Даш, спрошу, только не кинь в меня чем-нибудь. Что будешь делать? Сохранишь ребёнка?
— Да, Наташа. Может быть, я дура, тут бы одного прокормить, а я за второго ухватилась. Но понимаешь, у меня даже в мыслях нет от второго избавиться. Вот от мужа есть, а детей обоих вытяну. Ничего, как нибудь.
Я вяло болтала ложкой в тарелке, Наташка спохватилась:
— Ну, Дашка, не расстраивайся, у тебя твой блог вот вот начнёт приносить денежку. Ты загрузила в сеть сегодняшний ролик?
— Неа, — я улыбнулась.
— Дашка, не томи. Мне так хотелось посмотреть, как я в кадре смотрюсь. Прикинь, сейчас развернёшься, заказы, деньги пойдут и я такая тоже сбоку-припёку.
— Хорошо бы. Столько уже заказов было. Даже предлагали кухонную технику рекламировать. Максим не разрешал. А ещё я собираюсь онлайн-школу вести.
— Отлично, умница. Сегодня с адвокатами разберёшься, с разводом. А потом Эдика, товарища из налоговой позовём, пусть тебя по документам оформит, и вперёд.
Шмыгнула носом, не позволила себе снова расклеиться. У меня двое детей и мне надо зарабатывать, а не сопли лить. Отодвинула тарелку:
— Сейчас! — я помчалась за ноутом, разместилась в гостиной, смотрела одним глазом за вознёй ребятишек. Мы сегодня утром с Наташей на её кухне готовили луковые блины на топлёном масле, было весело и в кадр попал момент, где наши дети, пока мы отворачивались, таскали готовые блины, хохотали и уплетали их за обе щёки.
Наташка тоже была звездой ролика, пыхтела от старания, промасливала моим секретным ингредиентом сковороду печёной половинкой луковицы и азартно переворачивала блины. Пока я чистила шум на записи, выравнивала дорожку, накладывая звук, время шло. Я вроде как бы занималась нужным делом, а сердце не на секунду не выпускало боль из своих сетей.
Это знаете, как когда болит зуб и какое бы интересное кино ты не смотрел, тебе не интересно, потому, что больно. Когда душа изодрана в клочья предательством это в сто раз хуже и больнее. В миллион.
Наступила ночь, а я мечтала, чтобы наступило утро и поскорее. Хотелось поскорее забыть этот день, забыть беседу с адвокатами и заодно заставить себя не вспоминать лицо Ильи. Вот надо было ему появиться на лестнице! Предательское сердце всё крутило и крутило его голос, его улыбку, когда он говорил с Матвеем.
Я, наверное, сошла с ума. Двое детей, сама в полной ж**пе, а в голове звучит тембр постороннего мужчины.
Утро началось чудесными запахами свежесваренного кофе. Я вышла на кухню, Стас, Наташкин муж потрепал меня по плечу:
— Как спалось, как мой крестник?
— Спасибо, — так приятно было видеть двух людей за семейным завтраком. Горечью полоснуло где то глубоко внутри, у меня недавно всё было почти также.
Тем более не хотелось говорить, что муж уже несколько раз звонил мне, но я выключила звук. Представляю, что бы я услышала, подними я трубку. Хотела заблокировать его, но адвокаты, что приходили вчера, велели скриншотить все его смс-ки с угрозами и скидывать им на почту. Для суда очень важная будет деталь.
— Дашка! — Наташа привстала, тыкая в телефон, — Ты видела? Наш ролик стал вирусным, посмотри сколько просмотров, сколько комментов.
— Какой ролик? — я потянулась посмотреть в экран.
— Там, где малышня у нас блины таскает, а у меня блин чуть не улетел со сковороды. А я тут ничего, — Наташка рассматривала себя довольная.
Стас, здоровенный, как Геракл, заглянул в телефон, кивнул:
— Да уж, неужели кто то это смотрит. Блины, дети… То ли дело футбол!
Мы с Наташкой переглянулись, прыснули.
Проснулись дети, всё закрутилось, я планировала новое видео, продумывала, как расставлю продукты в кадре, как надо будет выставить свет, а главное, собиралась выложить видео где готовила блины с начинкой из карамелизированной груши. Это нечто изысканное, скорее на ценителя, но совершенно незаменимое как десерт под шампанское.
Я старалась загружать голову и руки чем угодно, лишь бы не вспоминать всё, что успела пережить за последние дни. Однако, мысли назойливо всё кружились и кружились вокруг одной и той же темы. Если раньше мне не хватало внимания от мужа, то сейчас его было чересчур. С перебором. Угрозы, бесконечная брань в смс-ках. Ужасное состояние подвешенности, неразберихи, невозможности планировать своё завтра.
Отлично понимала, что съехать в Можайск сейчас просто нельзя. Максим достанет меня там и превратит мою жизнь с детьми в кошмар. Пока не пройдёт суд, я, по сути, не защищена от мужа. И хотя я знала, что Наташа в жизни ничего плохого про моё проживание не подумает, мне было неловко торчать у неё дома. Подруга подругой, но у неё своя жизнь.
Поэтому играла с детьми, доводила до совершенства давно отснятые ролики, пела, учила с малышнёй стихи, забивала голову чем угодно, лишь бы не тонуть в безысходной тоске.
Засела за ноутбук, отвечая на комментарии, как вдруг мне позвонили с неизвестного номера. Ничего хорошего я не ждала, раздумывала: поднимать или нет телефон. Потом сообразила, а вдруг это из адвокатской конторы. Подняла телефон, тревожно спросила:
— Слушаю вас.
— Даша? — незнакомый женский голос включил во мне сигнал опасности, я подтянула все пушки к бою.
— Да, что вы хотели?
— Моя фамилия Савчук. Я представитель сети ресторанов “Русская кухня”. У нас к вам коммерческое предложение. Готовы говорить?
Я от неожиданности потеряла дар речи.
— Да, а о чём…
— Дарья Сергеевна, скажите, вам удобно будет принять звонок по видеосвязи, скажем, через час? Если вам будет интересно наше предложение, позже мы встретимся и будем обсуждать тему уже предметно.
— Да, хорошо.
Я, сама не своя бесшумно ходила из угла в угол подводной лодкой, ждала звонка. Конечно, я не вчера родилась, раз звонок из ресторана, значит дело касается еды. Я ничего не готовила в блоге кроме блинов. Всяких и разных, но это просто блины с разными начинками.
  
Через час я уже сидела за ноутбуком и когда включился экран…
В первую секунду я оторопела. А во вторую спросила:
— Вы?!
Вчерашний незнакомец, притащивший коляску к Наташе на этаж — собственной персоной смотрел на меня с экрана:
— Здравствуйте, Дарья Сергеевна.