Вечно голодный студент 5 (СИ)

— Блядь, какие воспоминания… — произнёс Череп, выйдя из бронеавтобуса.
— Приятные, что ли? — с усмешкой спросил я у него.
— А вот хуй там! — ответил он, негодуя. — В меня тут стреляли!
Мы остановились тут, чтобы провести ремонт бронеавтобуса, который вышел из строя — пришлось тащить его на тросе двадцать с лишним километров.
Фазан уже вышел и начал возиться с движком, а нам придётся потусоваться здесь некоторое время.
  
Автоколонна встала у здания сельсовета — через дорогу стоит остов продуктового магазина, в котором мы сожгли трупы группы Василича.
Недалеко двухэтажка, в которой я прикончил пулемётный расчёт и боевика, сидевшего на крыше. Ощущение, будто это было полвечности назад…
«Нет времени ностальгировать — надо работать», — осадил я себя и направился к радиотелевизионной передающей станции.
Дойдя до вышки, начинаю карабкаться на неё, чтобы добраться до самой вершины и осмотреться.
Высота антенны составляет примерно 200 метров, что обещает мне охренительный обзор. Но использовать я его смогу только на дистанцию около 3,5 километров — настолько добивает ИК-режим.
Быстро взбираюсь по лестнице, прямо на самую вершину, на которой расположена платформа, и начинаю осматриваться на местности в ИК-режиме.
— Крупного зверья не наблюдаю, — сообщил я по рации. — Мелочь тусуется по степи, но количества небольшие, без существенной угрозы. Как слышно?
— Слышно хорошо, — ответила Гадюка. — Не холодно там?
Не стал ничего отвечать на этот тупой вопрос, а продолжил наблюдение.
По дороге она пару раз пробовала завязать беседу, но у меня нет желания общаться с ней — я виню в том, что у нас с Лапшой сейчас всё никак, именно её. В первую очередь, это Гадюка, а во вторую очередь, это Палка.
Не знаю, нахрена Проф выдал нам этих двоих, но приходится мириться с их присутствием.
А у меня ведь шишка дымит — я привык, что почти каждый день мы с Лапшой ожесточённо и с полной самоотдачей ебёмся.
И во всех своих бедах я виню конкретно Гадюку и Палку — не жилось им, блядь, спокойно, устроили мне проблемы на ровном месте.
Раздражение накатило и захлестнуло меня, собираясь превратиться в гнев, но тут же сработала пассивка и я вновь поймал дзен.
Вот он, негативный аспект способности — я даже толком разозлиться не могу…
Вернее, могу, но только в экстремальных случаях, когда гнев переливается через верхний «порог» пассивки — например, когда критическая опасность и надо срочно убить кого-то. Тогда пассивка отпускает меня и организм выделяет в кровь нужные гормоны, которые должны способствовать скорейшему выполнению задачи.
Фокусируюсь на наблюдении — раз уж так получилось, что я абсолютно спокоен и сосредоточен, то чего бы не воспользоваться?
— Студик, мы тут обедать собираемся, — сообщил Вин по рации. — Тебе принести чего?
— Я не голоден, — ответил я. — Ешьте без меня.
Это, конечно же, неправда — я всегда голоден. Но мне лень спускаться с антенны, чтобы поесть и потом снова подниматься…
Где-то через полтора часа фиксирую идущих по нашему следу собак.
— Псы, девятнадцать голов, — сообщил я остальным по рации. — Северо-западное направление. Вин, Череп — займитесь.
Надо качать Вина, ну и Черепу опыт будет не лишним.
— Принято, Студик! — с энтузиазмом ответил Вин.
— Принято, — без энтузиазма ответил Череп.
Черепу больше по кайфу тусоваться в Волгограде, заступать на дежурство в группу быстрого реагирования, в которой почти никогда ничего не происходит, ну и пользоваться привилегиями КДшника.
Большая часть людей хочет именно такого времяпровождения, всю жизнь: чтобы работа была не бей лежачего, чтобы вкусно кормили и уважали, ну и с минимумом риска для жизни.
Я не из таких — в подобном режиме я быстро закисну.
«Хотя, будь сейчас интернет и КС2…» — задумался я. — «Не, игр мне теперь мало».
Познав реальный бой, со ставками в виде жизней, меня вообще не возбуждает плюс рейтинг или минус рейтинг — это как безвкусный водянистый суррогат вместо настоящего жареного мяса.
— Вин, — обратился я по рации. — Не обосрись.
— Я тебя не подведу, Студик! — ответил он.
Вин и Череп побежали к зверям, которые почти сразу учуяли их и начали воплощать в жизнь очередной тактический схематоз.
Собаки разделились на четыре группы: одна пошла на лобовое столкновение, две пошли по флангам, а четвёртая пошла по глубокому правому флангу, чтобы зайти с тыла.
— Череп, они схематозят, — сообщил я по рации. — Группа из пяти псов хотят зайти к вам в тыл. Не проспите.
— Понял, принял, — ответил мне он.
Когда отвлекающая группа приблизилась на достаточное расстояние, Вин открыл огонь из ПКМ, а Череп начал глазеть по сторонам, чтобы не подпустить никого с фланга.
Вин успешно пристрелил двух собак, после чего оставшиеся скрылись за кустами.
Но фланговые группы, к этому моменту, вышли на условные стартовые позиции и атаковали одновременно.
Правда, скоординированная атака не привела ни к чему — Вин и Череп, встав спина к спине, задушили собачий натиск огневой мощью.
Спустя три десятка секунд огневого контакта всё было кончено.
— Последняя группа — примерно сто метров на шесть часов, — сообщил я. — Во дворах, за заборами.
Вин и Череп развернулись и открыли огонь по показавшимся псам.
Ещё два десятка секунд, и последняя шавка позорно бежит.
— Хорошо поработали, — похвалил я этих двоих. — Перезаряжайтесь и начинайте сбор туш. Бубен, помоги им с расчленёнкой.
Дальше не происходило ничего экстраординарного: Вин, Череп и Бубен занялись свежеванием собачьих туш, Фазан, как и прежде, возится с движком, Палка и Гадюка сидят в автобусе, а я стою на вышке и присматриваю за всем этим борделем…
Примерно через двадцать минут из автобуса вышла Гадюка.
Она подошла к антенне и начала подъём.
— Куда лезешь? — спросил я по рации.
Но она ничего не ответила и продолжила лезть наверх.
— Ты чего такой недружелюбный? — спросила она, поднявшись на площадку.
— Ха, — изрёк я. — Ты, наверное, лучше всех осведомлена об этом.
— Да, Лапша совсем поехала, — произнесла Гадюка, сев на край площадки и свесив ноги. — Но по вам сразу было видно, что вы не пара.
— Неужели, блин? — саркастическим тоном спросил я.
— Спроси любого, Студик, — кивнув, ответила она. — Разница в возрасте — это первое…
— Короче, — прервал я её. — Нахуя ты сюда залезла?
— Просто поговорить и побыть в твоей компании, — невинно улыбнувшись, ответила Гадюка.
— Ты только что поговорила и побыла в моей компании, — сказал я. — Упёздывай обратно и будь готова к бою. Это приказ.
Ей не понравилось такое обращение, она неодобрительно нахмурилась и даже открыла рот, чтобы что-то сказать.
— Есть какое-то мнение по поводу моего прямого приказа? — участливым и нарочито дружелюбным тоном спросил я. — Хочешь поговорить об этом?
Гадюка закрыла рот, затем тяжело вздохнула, покачала головой и поднялась на ноги.
— Мы не так начали, Студик, — произнесла она и начала спуск с антенны радио и телевещания.
Вот не люблю таких людей — испортила мне отношения с Лапшой, а теперь набивается в друзья. Нахуя, а главное — зачем?
Ещё и манипулирует, сука.
— Ми ни так начали, Студек… — передразнивая её, пробурчал я.
Возвращаюсь к наблюдению. Хрен его знает, сколько Фазан провозится с двигателем, поэтому хрен знает, сколько мы тут проторчим…
*Республика Казахстан, Атырауская область, город Атырау, 29 сентября 2027 года*
— Это что, православное кладбище? — спросил Вин, смотрящий в окно.
  
— Похоже, что да, — ответил я и достал телефон.
Открываю офлайн-карту и смотрю на местность.
Кладбище, и вправду, православное, но сразу после него стоит мусульманское кладбище.
Это значит, что нам нужно проехать по улице Талгата Бигельдинова, свернуть направо и выехать на проспект Султана Бейбарса.