Вечно голодный студент 5 (СИ)

— Не проскочит, Студик, — пообещал он. — Ни пуха, ни пера.
— К чёрту, блядь… — ответил я и пошёл.
Все гражданские уже в автобусах, вместе со своими пожитками, которые они не смогли оставить.
Если сумеем проскочить, то обратный путь будет несложным, но у меня очень хуёвое предчувствие — жопа мелко и нервно подрагивает против моей воли.
После гибели Гали я начал больше думать о смерти…
  
Это ебёт меня почти непрерывно, не могу заставить себя не думать — что будет, если я сдохну?
Раньше я подобным не заморачивался, мне было норм, но после того, как я потерял близкого человека, который погиб на моих глазах и я ничего с этим не мог поделать — невольно вызывает беспокоящие мысли.
«Я стал бояться», — подумал я, идя по трассе Р269. — «Надо прекращать — как-то же я выживал всё это время? Я приспособлен, я умею выживать и эти уёбки меня не остановят».
Мониторю местность ЭМ-зрением, иногда переключаясь на комбинированный режим, чтобы точно не упустить ничего.
Нет, всё-таки, как же прекрасен мир в комбинированном режиме — почти бесплатный способ посмотреть глазами на альтернативную реальность, более подробную, яркую и красивую.
«Но дорого, сука…» — посетила меня отрезвляющая мысль. — «И бьёт по мозгам».
Примерно полтора километра спустя, я снял с крепления рацию и зажал тангенту:
— «Попрошайка-4», вызывает «Попрошайка-1». Приём.
— «Попрошайка-1», «Попрошайка-4» на связи, — ответил Фазан. — Приём.
— Сектор чист, — сообщил я ему. — Начинайте движение. Приём.
— Принял, — сказал Фазан. — Конец связи.
Двигаюсь дальше, надеясь заметить Бусинку и Фермера раньше, чем они меня.
Но, на самом деле, Бусина знает моё точное местоположение в каждый момент времени, потому что она мощный сенсор, с апексной способностью, устойчиво работающей в радиусе 8,7 километров.
Ещё у неё есть вторая способность — что-то связанное с физухой. Она очень быстра и сильна — предположительно, это способность вроде той, что была у Пастора. Но это гадание на кофейной гуще, потому что ставропольские КДшники жили в атмосфере недоверия и ни с кем не делились подробностями своей прокачки.
Бамбук считает, что её способность позволяет на время увеличить «Силу» и «Ловкость», а может и ещё какую-нибудь характеристику, но неизвестно на сколько единиц.
Ориентировочно, по косвенным признакам, её сила оценивается в 20 единиц или даже выше — она тягает на себе тяжёлую противопульную броню и ручную версию АГС-17.
А с Фермером всё чуть более понятно: его основная способность сконцентрирована на защитных свойствах кожи — Бамбук утверждает, что лично видел, как в туловище Фермера попала пуля из «Утёса», пробившая мягкий бок бронежилета и сломавшая ему около четырёх рёбер.
Он не должен был пережить этого, но пережил и оправился довольно-таки быстро — исходя из этого, предполагается, что вторая его способность завязана на ускоренную регенерацию.
По словам Бамбука, Фермер должен быть облачён в среднюю или тяжёлую броню, с упором на штурм, а вооружён модифицированным ПКМ.
То есть, на основе имеющихся данных, никаких специализированных атакующих способностей у них нет, но это не точно, поэтому ждать нужно чего угодно.
«Вообще, получается, они правильно делали, что не доверяли друг другу», — подумал я, всматриваясь в окна жилых домов. — «У них изначально был очень ненадёжный коллектив, который очень легко развалился».
У нас же все данные друг о друге хорошо известны всем КДшникам, но открытого доступа ни для кого постороннего нет — в телефонах длинные пароли, а также хитрая система самоуничтожения при попытке взлома или даже просто вскрытия корпуса, разработанная Нарком. Из-за этого, корпуса телефонов сделаны из стали и имеют толщину 3,5 миллиметра, а внутри размещён очень маленький заряд из смеси Ледина.
Попробуй кто-то вскрыть корпус или подключить телефон к несанкционированному компьютеру, как заряд сработает и уничтожит встроенную память.
Это сложная схема обеспечения безопасности информации, но зато никто не сможет получить наши данные — даже если кто-то возьмёт кого-то из наших в плен, телефон положено уничтожить путём вскрытия корпуса.
Когда я дошёл до автозаправки «Ленойл», эти двое проявили себя. Вернее, они себя вообще никак не проявили, но я увидел их ЭМ-силуэты.
Они укрылись в каком-то двухэтажном здании прямо у дороги, видимо, с целью организации засады.
Автоколонна, как раз, должна будет проехать рядом, поэтому это будет стрельба из гранатомётов в упор, с гарантированным поражением.
Не подаю никакого вида, что я что-то заметил — иду, как шёл, крутя башкой по сторонам.
Бусинка слышит меня отчётливо, и я уверен, что она предельно внимательна.
«Думаю, когда я подойду достаточно близко, им придётся реагировать», — подумал я, не прибавляя, но и не сбавляя шага. — «Нужно будет постараться максимально сократить дистанцию, чтобы появилась возможность юзать разряд».
Вряд ли получится применить анлимитэд пауэр, но плеть — почему нет?
Расстояние сокращается, мысли о том, что я могу сдохнуть сегодня, провоцируют паничку, которая сразу же гасится пассивкой.
В голове образуется эмоциональный вакуум, сердце перестаёт стучать, как бешеное, но мысли о смерти не спешат покидать неуютное пространство. Правда, теперь я обдумываю их отстранённо и взвешенно — просто как степени риска.
Приблизившись на расстояние около 250 метров, я идентифицировал здание, в котором прячутся эти двое — некий «Компрессор-центр».
Оба КДшника находятся на первом этаже, что логично, так как он кирпичный, а второй этаж сделан, как я понимаю, из говна и палок с усилением из пальцекартона. То есть, второй этаж пули даже не почувствуют, особенно крупнокалиберные. Правда, кирпич для них тоже не сказать, что преграда…
Но расчёт этих двоих мне предельно понятен — они хотят очень быстро обстрелять «Тигр» и бронеавтобусы из гранатомётов, а затем прессануть их решительным штурмом, с выбиванием всех КДшников.
Думаю, значительную роль в этом играет эффект неожиданности, который я уже заруинил своим появлением.
Им остаётся рассчитывать только на то, что я пройду мимо, не заметив их — только это сильно вряд ли…
«Хотя…» — подумал я, продолжая идти, как ни в чём не бывало. — «Да, отличный схематоз…»
Предельно спокойно достигаю «Компрессор-центра» и кручу башкой, будто пытаюсь обнаружить признаки засады.
КДшники сидят тихо, стараясь не издавать ни звука — наверное, даже дышат через раз или вообще задержали дыхание.
Снимаю рацию.
— «Попрошайка-4», вызывает «Попрошайка-1», — позвал я. — Приём.
— «Попрошайка-1», «Попрошайка-4» на связи, — ответил мне Фазан. — Приём.
— Похоже, что можно проезжать, — сказал я. — Здесь пусто, как у Фазана в башке. Иду дальше.
— Понял тебя, «Попрошайка-1», — сказал на это Фазан. — Едем.
Это условный знак — если бы я сказал, что «пусто, как у Черепа в башке», это бы значило, что не вижу никого и можно ехать. А я сказал «у Фазана в башке» — это значит, что я обнаружил цели и готов брать их за жопы.
Бусинка слышала всё отчётливо, поэтому, наверняка, облегчённо выдохнула.
Теперь мне нужно пройти дальше, а затем вернуться и атаковать с неожиданного направления. Так себе неожиданность, конечно, в контексте слышащей абсолютно всё Бусинки, но лучше, чем врываться к ним сейчас, пока я под их прицелом.
Прохожу примерно метров двести, а затем резко разворачиваюсь и применяю серию рывков — сначала два обычных, а затем один прыжковый.
Оказываюсь на крыше длинного одноэтажного здания, примыкающего к «Компрессор-центру», пробегаю по нему около сотни метров, а затем применяю ещё один рывок с прыжком, благодаря которому оказываюсь на крыше целевого здания.
  
Из-за того, что крыша оказалась металлической, я не вижу нихрена, что происходит под ней. Но не отчаиваюсь и спрыгиваю на подоконник, после чего врываюсь в здание прямо через стекло.