Вечно голодный студент 5 (СИ)

Судя по искрам, возникшим от попаданий, лютики тоже начали осваивать металлизацию меха. Только вот против крупнокалиберных пуль новая броня спасовала…
Открываю интерфейс и смотрю на уведомление об опыте за лютика.
+12 очков опыта
До следующего уровня осталось всего 17 очков и я должен был апнуть его за броника, но эта туша не сдохла и сейчас отползает в сторону — то есть, он даже остался в сознании, сукин сын…
  
Приподнимаюсь на сидении, чтобы поднять голову выше противопульного щитка, и осматриваюсь по сторонам.
К комбинированному режиму у меня вопросов нет, ведь это просто охуенный режим, но он даёт слишком много информации, поэтому я предпочитаю применять ЭМ-режим, который даёт исключительно ту информацию, которая мне и нужна.
— Четыре лютика за полезащитным насаждением по левому флангу! — сообщил я остальным, вставляя новую ленту в приёмник. — Попробую срезать хотя бы пару!
Они уже давно собираются в небольшие стаи, как спидозные собаки, потому что в соло лютику выживать тяжело, на грани невозможного.
И они всегда держатся неподалёку от броников — на почтительной дистанции, чтобы не провоцировать, но поблизости.
Это, с точки зрения броников, петушиная тактика — лютики всегда пытаются увести добычу, загоняемую броником.
Самого броника они прикончить, в большинстве случаев, не могут, а он не может их догнать, поэтому не занимается хернёй и стоически мирится с тем, чего не может изменить.
Доворачиваю станину «Корда» и выцеливаю передового лютика.
Как правило, стаи бросают в атаку первыми наименее ценных, поэтому, если выбить их, остаются наиболее ценные, которые знают, что у мамы такие одни — это увеличивает шансы на то, что погоня прекратится.
Даю пристрелочную очередь, которая разрывает стволы молодых деревьев, разбрасывая в стороны щепки и ветки.
Минимум одна пуля попала по цели, поэтому лютик споткнулся и покатился кубарем, но, сука, не сдох…
+14 очков опыта
А, нет, сдох. Хе-хе…
Другие лютики начали маневрировать, чтобы затруднить мне прицеливание, но добились лишь того, что я потерял к ним интерес, так как они замедлились и отстают.
«Правильно, блин», — подумал я, крутя головой по сторонам. — «Ох, осталось всего 3 очка опыта и будет некст левел…»
— Всё в порядке⁈ — спросил Фазан.
— Да, отстают! — ответил я. — Прибавьте газу!
— Череп, Вин — скорость на семьдесят, — скомандовал он.
Езда в автоколонне — это отдельный вид вождения, нихрена не одинаковый с одиночным заездом. Надо координировать действия, чтобы не шарахнуться друг об друга — подобное будет чревато тем, что мы останемся на трассе и звери нас догонят.
Где-то на фоне, помимо лютиков, есть собаки — они держатся в фарватере, чтобы, когда настанет момент, не упустить своего.
А «своё» у них — это наши обглоданные кости, которые обязательно останутся после броника и лютиков.
«Но бронику сейчас надо не обедать, а в реанимацию…» — подумал я с лёгким сожалением. — «Это же надо, блин…»
Он получил в лоб серию бронебойных пуль калибра 12,7 миллиметров, но не сдох, а просто отправился в нокаут.
Любого из известных мне КДшников такое бы отправило в царство Вечной Охоты, а этот уродец имеет все шансы отползти в кусты, отлежаться там и продолжить свой бесконечный поиск еды.
Слева по борту наблюдаю некий город. Вероятно, это Светлоград.
«Примерно 70 километров до Ставрополя», — мысленно прикинул я. — «Мы уже близко».
По дороге, как и всегда, встречаются брошенные автомобили, поэтому наша автоколонна почти постоянно маневрирует.
«Я понимаю, что страшно было», — подумал я. — «Но куда все рвались? Что за коллективное бессознательное, блин, так повлияло на людей, что они ломанулись прочь из городов?»
Слышал я как-то о цивилизации майя — будто бы они предсказали себе конец света, поэтому начали рвать когти из своих городов, примерно за 100 лет до прибытия первых испанских конкистадоров.
— Слушай, Фазан, — произнёс я. — А ты что-нибудь слышал о майя?
— Конечно! — ответил он. — Календарь, конец света 2012 года и вся хуйня…
— А я слышал телегу, будто бы они предсказали себе конец света и потом начали бежать из городов, — сказал я.
— О, это популярная хуйня, — хмыкнув, сказал Фазан. — Но в корне, блядь, неверная!
— А что с ней не так? — спросил я, пристально следя за пытающимися нас догнать лютиками.
— Да не долбоёбы просто эти майя, — ответил Проф. — Да, ебанутые, да, людей в жертву приносили, вырезая им сердца и прочей ебанутой хуйнёй занимались, но долбоёбами не были.
— Тогда в чём было дело? — спросил я с долей недовольства.
Мне эта теория о том, что они предсказали скорый конец света, а затем, в религиозном угаре, массово бежали в джунгли, нравится — вроде как, складно звучит…
— Всегда, в любой непонятной хуйне, которая происходит с обществом, ищи бабки, — сказал Фазан. — Как правило, всё, как и всегда, будет связано с ними.
— Какие ещё бабки у майя? — с нешуточным недоумением спросил я.
— Ну, «бабки» — я это фигурально выразился, — пояснил Фазан. — Я имею в виду экономику. Просто так из города не съебёшься. Чтобы народ массово сорвался из тёплых домов, со всеми пожитками и семьями, в ебаные джунгли, в которых обстановка не сильно лучше, чем сейчас — такое на основе какого-то там прогноза не случается! Должна была быть какая-то веская причина, которая делает жизнь в городе либо невыносимой, либо очень затруднительной.
— И что это за причина? — поинтересовался я.
— Причины, — поправил меня Фазан. — Я вот, когда учился в институте, интересовался всеми этими майя-хуяйя и вычитал одну интересную мульку. Исследования показали, что они просто обожали белить свои храмы извёсткой. А извёстка в те времена — это продукт высокого передела. Это надо пережигать дохуя известняка, на что нужно топливо. И это топливо — дрова. Не помню точно, но была статистика, будто бы на 300–400 килограмм извести нужно было, хе-хе, извести около тонны дров. А на один храм они въёбывали десятки тонн извести.
— И что из этого следует? — спросил я, всё ещё недоумевая, причём здесь извёстка и дрова.
— Ну, сначала нужно сказать, что они строили просто дохуя храмов… — сказал Фазан. — Дрова надо откуда-то брать и ясно, что не из воздуха, а из джунглей. Вот рубили майя джунгли вокруг себя, построив целую индустрию по превращению леса в нихуя. А обезлесивание — это же пиздец, Студик! Эрозия почвы, опустынивание, снижение плодородия основных и вспомогательных колхозных культур — как прокормить городские массы?
— И поэтому они оставили свои города… — пришёл я к выводу.
— Не только поэтому, — произнёс Фазан. — Там был комплекс причин, но обезлесивание сыграло немаловажную роль. Ещё я читал, что современные мексиканцы пиздели на испанских конкистадоров, которые будто бы стали главными виновниками опустынивания Мексики и будто бы если не они, то мексиканцы жили бы в Мексике, которую они потеряли… Но это пиздёж — начали этот процесс ещё местные, причём с наращиванием размаха.
— Блин, это как-то тупо… — сказал я. — Мне всё равно больше нравится версия с пророчеством. Ну и, типа, оно будто бы само исполнилось…
— И она нравилась далеко не тебе одному, — со смешком ответил Фазан. — Но версия — полная хуйня. Всегда ищи бабки — они, грязные зелёные бумажки или грязные какао-бобы, всегда во всём виноваты.
— Причём здесь какао-бобы? — спросил я.
— Студик, блядь! — воскликнул Фазан. — А я уж подумал, что нам удастся провести учёную беседу о цивилизации майя! А ты, оказывается, не знаешь даже азы, нахуй! Какао-бобы в Мезоамерике — это настоящее бабло! Золото и серебро древние мексиканцы за бабло не считали, поэтому торговали товарами за какао-бобы и хлопковые плащи! И как охуели испанцы, когда узнали об этом… Приятно охуели, скажу я тебе…