Вечно голодный студент 5 (СИ)

— Студик, какой у нас план? — спросил вышедший из грузовика Фазан.
— Нужно построить стену вот отсюда до ужина, — ответил я, показав на соседнюю секцию.
— А у тебя подробные, блядь, планы! — усмехнувшись, сказал Фазан. — Ни в пизду, ни в лужу, ни в жару, ни в стужу…
— Это добровольное дело, — произнёс я, нахмурившись.
— Да я просто треплюсь, — махнув рукой, сказал Фазан, а затем вытащил из кабины бутылку водки. — Не желаете ли трахнуть по маленькой?
  
— Фазан… — с разочарованием изрёк я.
У него другие механизмы борьбы со стрессом: бухло и засмеивание. Но я знаю, что ему так же хуёво, как и остальным.
— Ладно, — сказал я.
— Да ну? — удивлённо спросил Фазан.
— Но только после работы, — добавил я.
— Эх… — тяжело вдохнул он и спрятал бутылку обратно в кабину.
Работа продолжилась — строители из нормальных людей никак не могут догнать нас, потому что мы устанавливаем плиты быстрее, чем они успевают основательно закрепить их.
А там ведь ещё и установка колючей проволоки, километры которой производят на мощностях «Баррикад».
На «Баррикадах» раньше производилось очень серьёзное вооружение: «Искандер-М», «Тополь-М», 130-миллиметрового калибра орудия А-222 «Берег», компоненты космических аппаратов, а сейчас завод скатился до массового выпуска колючей проволоки и несложных металлических изделий…
Можно было бы, наверное, восстановить производственную мощь «Баррикад», но никто не знает как, потому что нет специалистов, нет логистики, а самое главное — нет потребности в масштабных производствах.
Думаю, если мы не вымрем к хренам в течение следующих лет двадцати, в Волгограде появятся полноценные производства, но сейчас мы просто вынуждены ходить, как дегенераты, и лупить друг друга невосполнимым вооружением…
К вечеру мы почти «дошли» до посёлка Звёздного — стену ещё возводить и возводить.
План освоения правого берега Волги, вернее, конкретного города Волжского, предполагает строительство сплошной стены протяжённостью 55 километров.
Мы должны будем охватить весь город, со всеми его богатствами, а также сравнительно небольшой участок полей до Звёздного.
С открытыми полями будет своя нервотрёпка — нужно будет как-то защитить будущую пшеницу от грызунов-мутантов, но это решаемо.
Возможно, мы станем первым сообществом в регионе, которое восстановит сельское хозяйство под открытым небом и у нас будет свой хлеб.
Пожалуй, самое ценное, что есть в Волжском — это «Ботаника», то есть, плодоовощной комплекс, который мы просто обязаны взять под контроль и обезопасить.
По имеющимся у нас данным, дозоошизная мощность «Ботаники» составляла 50 тысяч тонн различных овощей в год, что отвечает на все наши продовольственные вопросы навсегда.
Вряд ли мы сможем достичь такой мощности, но нам столько и не нужно — населения мало и вырастет оно очень нескоро.
А ещё вот эти 50 тысяч тонн овощей — это недостижимое значение по ряду причин: семена, удобрения, специалисты и так далее.
У нас имеется норматив — не менее 400 грамм овощей на человека в сутки, как составная часть рациона. Если мы как-то добьёмся 50 тысяч тонн овощей в год, этого хватит на 342 465 человек. Да даже если 5 тысяч тонн овощей в год — этого хватит на 34 246 человек.
Но Проф видит цель — он хочет добиться уровня 10 тысяч тонн овощей в год, что позволит увеличить минимальный продовольственный паёк. Ну и продовольствие на 68 тысяч человек, по нынешним стандартам, это что-то вроде неограниченных ресурсов.
В таком контексте, выращивание пшеницы — это чистый понт, нужный, чтобы продемонстрировать окружающим свой пёрфект лайф.
Солнце окончательно зашло, и мы начали сворачиваться.
Грузимся в пассажирскую Газель и едем обратно в Волгоград.
— Сколько ещё времени, примерно, будет строиться стена? — спросил Щека, севший по соседству со мной.
— Хуй знает, — ответил я, пожав плечами.
— Только следующим летом закончат, говорят, — сказал Вин.
— А ты что, хуй? — спросил у него Щека.
— Иди нахуй, Щека, — попросил его Вин. — Ты сам спросил.
— Да я угораю, родной! — заулыбавшись, сказал ему Щека. — Ты чё обижаешься сразу, а?
— Всё равно иди нахуй, — покачав головой, настоял Вин. — Я нормально с тобой общаюсь.
— Извини, бро, — попросил прощения Щека. — Не со зла.
В целом, он безобидный челик — может подколоть, съязвить, но, действительно, в основном, ради красного словца.
— Ладно, — кивнув, ответил Вин. — А по вопросу — скоро холода, поэтому стройка замедлится. Но Бурцов говорит, что до промерзания почвы должны успеть забить все сваи. Только вот будет другая проблема — животные охуеют от голода и начнут лезть, как в прошлый раз. А это дополнительное охранение и всё в этом духе.
— А-а-а, ну, понятно… — сказал Щека. — Поскорее бы, блядь. Хочется жрать больше овощей — говорят, полезно для здоровья, хе-хе-хе!
Нам, естественным образом, тоже будет полагаться увеличение пайка, когда производство резко возрастёт. Пусть в овощах калорий хрен да нихрена, но всё равно приятно.
А ещё ведь будут фрукты, в огромных количествах — их доля в рационе тоже вырастет.
— В общем, не зря поработали, — сказал я.
— Ещё как, нахуй, не зря! — согласился со мной Щека. — Если по-хорошему, нам бы въебать на это хотя бы несколько месяцев — тогда точно можно закончить строительство к весне.
— Но вот хуй… — произнёс я.
— Да, но вот хуй… — вновь согласился со мной Щека.
В «Хилтоне» выгружаемся из Газели и расходимся по номерам.
— Студик, нам нужно поговорить, — сказала мне Лапша, когда я начал раздеваться, чтобы принять душ.
— Давай, — ответил я.
— Я по поводу Гали, — произнесла Лапша. — Почему ты так сильно переживаешь по поводу её гибели?
— Ты опять начинаешь, да? — раздражённо спросил я.
— У вас что-то было? — твёрдо спросила Лапша.
— Ты ебанулась, что ли⁈ — выпучив глаза от изумления, спросил я. — Как ты вообще такое можешь спрашивать⁈ Ты дура⁈
Похоже, что у неё начала протекать фляжка на почве новой способности…
— Не говори так со мной! — потребовала она.
— Ты чего добиваешься вообще⁈ — спросил я, скинув с себя рабочий комбинезон. — Хочешь разрушить наши отношения⁈
— Я не хочу разрушать наши отношения, — покачав головой, ответила Лапша. — Но ты переживаешь по поводу Гали слишком сильно — никто больше так не переживает.
— Ох, блядь… — закатив глаза, сказал я. — Она умерла у меня на глазах! А ты приплетаешь сюда свою ебанутую паранойю! Если бы у меня был кто-то, я бы, наверное, не смог скрывать это, не думаешь⁈
Вижу по выражению её лица, что прозвучало нихрена не убедительно для неё.
— Присядь… — попросил я её и сам сел на кровать.
Лапша промедлила, но села в кресло.
— Это всё твоя способность, Севда, — сказал я. — Ты ебёшь мне мозг на пустом месте, потому что считаешь, будто у тебя есть возможность понимать, когда человек лжёт, по мозговой активности. Но ты нихрена не знаешь, как устроен человеческий мозг и что значит активность его конкретных частей в разные моменты. Меня капец как задевает то, какие вопросы ты задаешь и в чём меня подозреваешь. Но спроси себя вот о чём: я давал тебе основания считать, что мне интересен кто-то ещё, помимо тебя?
И снова мимо. Не убедил — вижу по глазам.
— Что ж… — начал я.
— Наверное, нам стоит какое-то время пожить раздельно, — сказала она.
— Ну, охуеть теперь! — воскликнул я. — Что не так⁈
— Всё не так! — выкрикнула она в ответ. — Ты неискренен, Костя! Я вижу, как ты лжёшь мне в лицо!
— Я лгу тебе в лицо⁈ — спросил я. — Да я… Хотя, знаешь — окей! Разъезжаемся! Я устал терпеть эту хуйню день за днём!
  
*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 21 сентября 2027 года*
— Налей ещё, — попросил я, подвинув опустевший стакан к Фазану.