Сводные. Любовь на грани (СИ)

Сумму киллер запросил нехилую, десять лямов. Мстительнице дали сроку до пятого декабря для передачи денег. Интересно прям, как она их раздобудет…
По поводу дня рождения ничего не меняем, Константин убедил: для паники нет причин.
Вкратце пересказав Тимофею, прощаюсь с ним до вечера. В раздрае приземляюсь в свою машину и роняю голову на руль. Неужто я в тебе грубо ошибся, котенок?
    
ГЛАВА 45
 
МАТВЕЙ
После фитнес-центра махнул на Рублёвку, мне необходимо успокоиться, значит к бабе Нюре, она мой остров безмятежности. Зайдя в дом, с холла зову:
— Ба, встречай именинника.
— Ой, Матвей, — как всегда, бежит с полотенцем: опять что-то стряпает.
— Ты за старое? — красноречиво смотрю на полотенце в руках.
— Дык запеканку готовлю, любимую твою. Вот как знала, старалась, — обнимает и целует.
— Надеюсь рекомендации врача, выполняешь? — строго спрашиваю.
— Ты что же, о моей болезни приехал поговорить? — шикает на меня.
— А кто, если не я за тобой прослежу! — угрюмо на неё смотрю.
— Знаешь, что твой отец за мной следит, ты давай ещё мне седину проешь. Для чего приехал? Увидеться или поссориться? — хмурясь, спрашивает.
— Пообщаться, вкусно поесть и отдохнуть, — расплываюсь в улыбке.
— Вот и хорошо, руки мыть и шагом марш на кухню. Поздравлять тебя буду, — шутя лупит меня полотенцем.
Захожу на кухню: на столе заваренный чай, в центре стоит моя любимая запеканка и фаршированные мясом блинчики, обожаю их.
— Оу, спасибо. Любимые с детства блюда, — расплываюсь в благодарной улыбке.
— А чего Тимофея с Денисом не привез?
— Да я вообще спонтанно решил, — говорю правду.
— Стряслось чего? — участливо смотрит на меня.
— Да нет, соскучился по тебе и дому. А ты одна сегодня? Где все? — перевожу тему.
— Серёжа работает: такое ощущение, что работы прибавилось, — сообщает расстроено, — а он ведь немолодой уже, пора и отдыхать научиться.
Усмехаюсь: неужели отец бежит из собственного дома… Занимательно, глаза открылись? Или только начали открываться?
— С отцом понятно, а бл…, — откашливаюсь, — то есть жена его где?
— Эта-то? — хмыкает старушка. — Да кто знает, целыми днями не понятно где черти носят, — рассказывает с неодобрительными нотками.
— А кот…, — замолкаю и поправляюсь, — любимица твоя?
— Арина? — делает вид, что не заметила моей оговорки. — Да мамаша забрала, она так не хотела ехать, неудачно попыталась расспросить Ирину, куда и зачем едут, а та, как обычно, разоралась, обижая девочку.
Убеждаю себя: они могли и концерт разыграть перед старушкой.
— Где он только их откопал? — рычу в бессилии.
— Знаешь, пасынок, я задаюсь вопросом: с чего такая открытая неприязнь? — вплывает с гордо поднятой головой Ирина.
— Будь умницей и исчезни в свою спальню, — оборачиваюсь, оскалившись.
— А где Арина? — баба Нюра заглядывает за спину Ирины.
— Вам какое дело? — шипит смертница.
— Ты бы рот захлопнула. До твоей дочери в этом доме есть дело, не с тебя же пример брать. Привезла и бросила, как котёнка!
— Ууу… да ты… — жёлчно смотрит на меня. — Ты... жаждешь трахнуть мою дочь? — говорит и, как ненормальная смеется. — Я права, — сверкает в меня с триумфом в глазах. — Какие мужики предсказуемые, — смех на грани истерики психически нездорового человека. — Нет, не так! Ваша семья такая предсказуемая… — пробалтывается случайно.
— Ирина…, — не выдерживает баба Нюра, обрывая не вовремя. Ахает и хватается за сердце на гнусные слова.
— Заткнись, старая кочерга, знай своё место! — кричит на старушку.
Подрываюсь и, окатив водой из графина, покрываю трёхэтажным матом, у неё самый натуральный припадок больного человека. Замолкает, окидывает глазами помещение и нас, потерянно переводит взгляд на себя, замечает стекающую воду по одежде. Поджав губы, срывается с места и стремительным шагом покидает кухню.
— Это что сейчас было? — испуганно спрашивает старушка.
— Забей. Ба, она просто несёт всякую чушь, — отзываюсь на автомате, напрягаясь от последних слов Ирины, она оговорилась, причём существенно.
А что, если они всё просчитали, и их расчёт также был как раз и на нашу связь с мелкой тоже? И тогда, в кабинете, она мелкой настоятельно утрамбовывала мысли про сексуальную связь со мной! Необходимо взвесить и эту информацию…
Остаток вечера проводим за болтовнёй со старушкой. В девять часов возвращается домой отец, ужинаем втроём, его истеричка к нам не присоединилась, оно и понятно почему. Поужинав и приняв подарки от семьи, направляюсь в душ: пора собираться в клуб. Одеваюсь в чёрные брюки чинос, белую льняную рубашку, расчесав волосы, обуваюсь в чёрные кеды и иду на выход.
В клуб отправляюсь на своей машине: дома определился, что пить я сегодня не буду. Паркуюсь, прохожу фейсконтроль и погружаюсь в клубную жизнь “Морганы”. Сияющие огни, удары басов и мерцающие световые лучи приветствуют меня. Воздух пульсирует живым ритмом музыки, обволакивая посетителей аурой веселья и свободы. Взгляд цепляется и вылавливает из толпы знакомые лица, одни машут на расстоянии, другие пытаются подойти лично поприветствовать. Протискиваясь на второй этаж, рассматриваю мерцающие огни, которые освещают танцпол, превращая его в место, где парни выбирают основное блюдо на вечер. Контуры танцующих полуобнаженных фигур, притягивают взгляд. Бар перегружен, стойка пестрит коктейлями и крепкими напитками. Поднявшись на второй этаж, осматриваюсь. Мне открывается вид на всю тусовку, но при этом музыка звучит более приглушённо и создаётся впечатление уединённой обстановки. На этаже всего два больших стола и мягкие диваны. Сегодня всё наше. Друзья и некоторые гости уже за столом, остальные постепенно подтягиваются. Приближаюсь, приветствую, принимаю подарки, рассаживаемся и делаем заказ.
Сегодня условились без специально приглашённых тёлок, мы в клубе и внизу полным-полно свежего мяса, кому надо — снимут.
— Царь, за тебя. За твои взрослые двадцать три года, — поднимает тумблер с виски Денис.
— Ты уже взрослый мальчик, будь у меня молодцом, — прикалываясь, Тимофей присоединяется к поздравлению.
— Спасибо, мамочка, — шлю ему воздушный поцелуй.
Глумимся как придурки, над тупой шуткой. Остальные парни, перебивая друг друга, желают много всякого, салютую всем бокалом с водой.
— Мот, а ты чего не выпьешь с нами? — задает вопрос Игнат.
— Не сегодня, парни. Без обид.
Тим и Дэн внимательно всматриваются, неприметно мотаю головой, даю понять — порядок, расслабляются, откидываясь на спинку дивана.
Вечер проходит спокойно за алкоголем и мужскими разговорами. Сегодня собрались все самые близкие в общении друзья из мира футбола и университета. Среди нас даже пять счастливых семьянинов, у кого-то родился ребенок, а у кого-то беременная жена. Если честно, не понимаю, как в двадцать три подарить себя одной-единственной и бытовухе? Наверное, я не созрел или не дорос до этого.
— Чего грузишься, друг? — узнаёт шёпотом Тимофей.
— Хандра навалилась, — морщусь, отвечая.
— Не сожалеешь, что не пригласил? — подключается Дэн.
— Кого? — напрягаюсь.
— Арину.
— Да чего вы с ней ко мне привязались? — моментально вскипаю.
— Может потому, что со стороны видим больше, чем ты! — задирает саркастически уголок губ Харрингтон.
— Мои вы всевидящие философы, — цежу сквозь зубы. — Давайте раз и навсегда закроем тему кот... — стопорюсь, — да бл@ть, Арины! — психую со своих оговорок.
— Мы тебя услышали: о котёнке больше ни слова! — прищуривщись, лыбится Дэн.
— Пф-ф… Задрали, — закатываю глаза и, достав мобильник из кармана, погружаюсь в него, пролистывая поздравления.
  
Просмотрев мессенджеры, возвращаюсь в разговор. Тема насущная: воскресный заезд Дэна. Мы с Тимофеем в курсе условий заезда и пытаемся отговорить нашего камикадзе. Адреналиновый наркоман, чёрт возьми, выбрал бы уже другое увлечение. Хотя, я лукавлю. Всё дело в тёлке, если не Аля, может и охладел бы друг к гонкам. Не перестаю повторять: от баб все беды!