Сводные. Любовь на грани (СИ)

P.S от Матвея: Девочка — ходячий секс, молодая и невинная. Рождена и послана на грешную землю с единственной целью — возбуждать и бесить! Жалко бедолагу который попадет на ее крючок!
  
ГЛАВА 42
 
АРИНА
— Дочь, будь готова, через десять минут, — поднимается мать из-за стола.
— Хорошо, — игнорирую пренебрежение: ей всё равно, что я ещё завтракаю.
  
— Хорошего дня, Сергей Владимирович, — отодвигаю недоеденную кашу. — Баба Нюра, берегите себя, — чмокаю старушку в щеку.
Её выписали два дня назад, и она теперь на заслуженном отдыхе. Сергей Владимирович взял на работу домашний обслуживающий персонал, отдав бразды управления старушке. Как по мне, давным-давно пора было так сделать. Все же понимают, что возраст у нее уже приличный.
— И тебе, Солнышко, — по-доброму отвечает Сергей Владимирович.
— Ну вот, опять не дала девочке поесть, — бурчит старушка.
Приятна забота семейства Царёвых, они единственные люди, которым есть дело до меня. Улыбаюсь им и шлю воздушный поцелуй на высказывание бабы Нюры.
С неохотой подхожу к машине мамы, у нас нововведение… Теперь в университет меня возит она. С тех пор как они вернулись со свадебного путешествия, прошла неделя. Для меня это целая вечность! Не считая скандалов со стороны родительницы, имелась и трагедия влюблённости в сводного брата.
В тот день последнего разговора в машине, он больше не появился в загородном доме. От бабы Нюры я узнала, что вернулся к себе в квартиру. Мы часто пересекаемся в университете. Кожей чую его взгляд, печёт и бегут мурашки, но, обернувшись, всегда вижу одну и ту же картину: на нём всегда висят девушки! И он смотрит куда угодно, но не на меня. Уверена, это фантазия выдает мои желания за действительность. Действует на нервы, что он обвешан ими! Чаще всего это Ангелина, которая через раз ловит мой разочарованный взгляд и победоносно мне улыбается в ответ. Противно смотреть, как к нему прикасаются другие, как он их зажимает… Как они флиртуют с ним! Мазохистка: каждый раз себя уговариваю его забыть и просто жить дальше!
Приезжаем с мамой по привычному маршруту в захудалый двор, подъезжаем к обшарпанному подъезду и останавливаемся. Из подъезда выходит вразвалочку Михаил. Колотит и коробит от его вида. Мерзкое животное, именуемое мужиком.
— Какого х@я я тебя так долго ждал? — раскрыв дверь машины, орёт.
— Миш, я вовремя, как договаривались, — с запинками начинает оправдываться родительница.
— Рот закрой! И пересаживайся давай!
— Извини, — смиренно отзывается и выходит на улицу.
Возле капота Михаил резко ловит мать за локоть и что-то выговаривает. Она, совсем поникнув, садится в машину.
— Все бабы бл@ди! Просто продажные бл@ди! — усевшись за руль, с силой хлопает дверью.
— Миш… — начинает родительница.
— Я тебе не разрешал говорить, — замахивается и наотмашь бьёт её по лицу. Голова отклоняется назад, и она ударяется затылком о стекло боковой двери.
Вскрикиваю, намереваясь наброситься на обидчика, замечая тонкую струйку крови из носа мамы. Она же зажата вся, не перечит, не говоря ни слова, терпит.
— Шлюха, — выплёвывает ей в лицо гадкое оскорбление, — тебя для чего отправили в дом этого г@ндона? Чтоб ты забрюхатела?
— Он твой, только твой… — как заклинание произносит мама.
— И ты считаешь, я поверю? — Михаил, как психопат, смеётся, запрокинув голову.
Схватив за шею, с силой бьёт об подголовник сиденья головой. Я на адреналине вскакиваю с заднего сидения и бросаюсь на обидчика, останавливает меня меткая оплеуха по лицу. Хватаюсь за щеку, которая полыхает огнём и смотрю на урода. Глаза красные, лицо перекошенное, сквозь сомкнутые зубы говорит нам с мамой:
— Значит так, бл@ди! Ты, — пихает указательный палец в грудь мамы, — сделаешь, как тебе говорилось несколько дней назад. И завтра же избавься от беременности! Дальше я посмотрю на твою любовь, — с ненавистью. — Уяснила?
— Да, — тихо отвечает ему.
— А теперь ты, дрянь, — устремляется между сиденьями ко мне и ударяет кулаком по голове, теряюсь от обжигающей боли, уши закладывает и резко начинает мутить от происходящего. — Отец твой — слизняк, распустил вас! — как всегда, брызгая слюной, вопит на меня. — Но будь уверена, едва всё закончится, вам п@здец.
Боль дезориентирует, берусь за место удара, смотрю в шоке на реакцию мамы, которая, смиренно опустив голову, молчит. Мне досадно от ситуации в целом, я устала. Глядя на родительницу, у меня опускаются руки. Ощущение, что вся моя жизнь предрешена…
Изверг возвращается на своё сиденье и заводит машину. По маршруту соображаю, что везет меня в университет. Всю дорогу отмечаю, как мама ласково и успокаивающе гладит руку психа. Наглядный пример проявления любви: учусь и запоминаю, как нельзя любить и превозносить до небес мужчин.
— Выметайся, — гаркает Михаил.
Беру свою сумку с сиденья и вылетаю из машины. Щека горит до сих пор, и место ушиба на голове ноет. Прикрыв ладошкой покраснение и пройдя холл, сдаю верхнюю одежду в гардероб и забегаю в туалет. Мне необходима ледяная вода, чтобы охладить место ушиба. Подхожу к раковине и пускаю воду. Мне повезло: первая пара у нас физкультура, можно и немного задержаться, ругать не будут. Черпаю воду в ладони и умываюсь до зоны глаз, действуя аккуратно, чтоб не задеть макияж. Повторяю несколько раз, затем, по очереди охлаждаю руки под струей и прикладываю к щеке. Мои манипуляции приятно холодят и снимают боль.
Дверь туалета открывается, разговаривая, входят три девушки. Распахиваю глаза и сталкиваюсь взором с Ангелиной. Окидывает меня взглядом с ног до головы и ехидно улыбается.
Тебя мне ещё сегодня не хватало!
— Ну, здравствуй, — скалится Геля, вертя в руках открытую бутылку воды.
— Привет, — выключаю воду и усмехаюсь.
— Какая удача, — глумится жертва пластической хирургии.
— Ты забыла частичку “НЕ”, — парирую с оскалом.
— Оуу, девочки, — поворачивается к подругам, — да она смелая, — хохочет, и подружки, как гиены, подхватывают.
— А почему бы и нет? — пожимаю плечами. — Всё лучше слабоумия, как в твоём случае. Ты что-то хотела? — поднимаю бровь.
— А ты для брошенки неплохо держишься… — хмыкает.
— Серьёзно? Ты это хотела сообщить? — натягиваю себя на смех, стараясь, чтобы звучал правдоподобно. — Меня никто не бросал, оставь свои больные фантазии при себе, — чеканю каждое слово.
— Да ладно?! А чего же ты пялишься на Царёва каждый раз, как побитая собака?! Ааа?
Её слова меня задевают, призываю все силы, чтоб не показать, как мне неприятно. Внутри меня целый спектр эмоций: от стыда до раздражения! Если это заметила такая глупая пустышка, как Ангелина, то скольким людям ещё очевидна моя влюблённость в Матвея? Интересно, он знает?
— Твои суждения ошибочны… — устремляюсь в сторону двери, собираясь выйти из туалета.
— А я так не считаю, — ловит меня за локоть рукой.
— Ошибочно думаешь! — пихаю её со всей дури.
От неожиданности вскрикивает, разжимает пальцы на руке и выпускает мой локоть, вскидывает правую руку с бутылкой и выливает, струйки воды стекают по моему лицу. Набираю мигом обороты ярости и шиплю, расчленяя её взглядом. И отвешиваю ей оплеуху, попадаю по уху, жаль хотелось по противной физиономии. Отшатывается пораженно и отходит назад.
Выбегаю из помещения, впечатываюсь во что-то твёрдое и горячее, меня ловят и стискивают ладонями за предплечья, запуская мурашки и воскрешая дохлых бабочек в животе. Не поднимая глаз, знаю: это Царев. Минута, и его пальцы касаются подбородка, поднимая мое лицо, внимательно осматривает. Глаза сужаются, и он вскидывает взгляд поверх моей головы. По испуганному возгласу соображаю, что вышла компания Ангелины. В следующую минуту его внимание возвращается ко мне, и пальцами поворачивает мою голову, как ему нужно.
  
— Геля, — вкрадчиво начинает, — да ты педали попутала!