Сводные. Любовь на грани (СИ)

— Арин, расслабься, мне тяжело продвинуться, давай, впусти меня.
— Мне больно, — пыхтит и смотрит обиженно.
— Не думай о том, какой он большой, это естественный процесс, — говорю сквозь сцепленные зубы, — у меня тёмные точки перед глазами, как там тесно, влажно и горячо.
Второй рукой ласкаю грудь и опускаюсь снова для поцелуя, сжимаю сосок между пальцами до лёгкой боли и давлю на клитор. Стонет, подаётся бёдрами вверх и я, протолкнувшись ещё немного, упираясь в преграду. Проделываю то же самое со второй грудью и на очередном стоне, делаю резкий выпад бедрами и рву девственную плеву. Аринка ревёт от боли, сжимает меня внутри с такой силой, что я чуть не лишаюсь сознания от нереального кайфа. Цепенею, стремясь перевести дух, опускаю взгляд и смотрю как наши тела тесно соприкасаются в контакте. Даю ей время привыкнуть и делаю пару пробных толчков.
  
— Порядок?
— Немного больно, — плачет.
— Сейчас пройдёт, — большим пальцем провожу по щекам, смахивая слёзы. — Поцелуй меня, — коротко целует на мою просьбу. — Обхвати ногами мои бёдра, — меняю немного угол проникновения, полностью садясь на согнутые ноги и подтягивая Аринку ближе, — послушно выполняет, что я говорю. — Так лучше? — она кивает, и я толкаюсь сильнее.
Её лоно вбирает меня, обжигая своим жаром. Начинаю трахать, её соки покрывают мои яйца. Офигенные ощущения. Сердце бешено стучит, а пресс сжимается. Смотрю на Арину, щёчки раскраснелись, губку закусила, уже мурлычет от кайфа. Наращивая темп, меня снимает со всех тормозов. Теряю контроль, врезаясь в неё раз за разом на предельной скорости.
— Ммм… — стонет, и этот звук простреливает до самого основания члена. — Да-а-а, — хнычет она, когда свожу ноги вместе и прижимаю к её груди.
В этой позе она сдавливает меня туже, и я понимаю, что скоро кончу. Кричит, когда я начинаю вбиваться в неё еще сильнее, потирая клитор, максимально приближая нас к оргазму.
— На меня смотри, — рычу я. — Кончай, — командую, как только ловлю её взгляд.
И она послушно кончает. Моя покладистая девочка. Сжимая меня настолько сильно спазмами, что меня простреливает до яиц, и я в затяжном оргазме кончаю, следуя за ней. Перед глазами плывёт, меня пошатывает от испытанного кайфа. Пытаюсь прийти в себя. Арина начинает ёрзать, смотрю на неё, затем на наши соединённые тела, член и не собирается опадать, но умом понимаю, что для девственницы наш секс был перебором. Не вышло у меня быть нежнее, сорвался со всех тормозов, дорвавшись до её тела. Глотаю воздух: второго раза точно сегодня не будет, выскальзываю из нее. Осматриваю киску и презерватив на количество крови и прихожу к мнению, что всё в пределах нормы, это не первая девственница у меня. Всякие девочки были.
— Всё хорошо? — спрашиваю и внимательно за ней наблюдаю.
— Да, — заикаясь и стесняясь, отвечает.
— Полежи, я сейчас полотенце принесу, — встаю с кровати и иду в ванную.
Привожу себя в порядок и смачиваю полотенце теплой водой. Возвращаюсь и вижу Аринку, сидящей на кровати и прикрывающейся покрывалом. Улыбаюсь, нашла время стесняться, когда между нами уже был секс.
— Раздвинь ноги и ложись на спину, — вырываю из её рук покрывало и командую, что сделать.
— За-че-м? — непонимающе смотрит на меня.
— Хочу тебя вытереть и осмотреть, не повредил ли я там, — растолковываю ей обычные вещи.
Сопит, но покорно ложиться, ноги держит сомкнутыми, поднимаю бровь и ухмыляюсь.
— Давай. Давай. Сама. — жду, когда наберётся смелости и раздвинет свои прелестные ножки.
Спустя пять минут лицо заливает краска стыда, и она медленно раздвигает ноги. Смотрю на киску, блестящую от смазки и крови, член опять встаёт колом. Хочу ещё трахаться. В этот раз я бы сделал всё медленно и не спеша, растягивая каждый момент удовольствия. Вздыхаю, подтягиваю за ноги на край кровати и встаю на колени: обзор шикарный на уровне моих глаз. Забавляясь, дую на лобок, и Аринка вздрагивает, прикладываю полотенце и вижу, как мурашки бегут по её ногам. Тщательно вытираю, бросаю полотенце на пол, осматриваю и, удовлетворённый увиденным, провожу напоследок большим пальцем вдоль щёлки вверх-вниз. Бл@ть, как сдержаться и не трахнуть ещё раз!? Аринка зажимается и охает.
— Сильно болит?
— Да. Саднит сильно.
— Пройдет, — сдёргиваю до конца покрывало на пол. Откидываю одеяло, поднимаю Арину на руки и ложусь с ней на подушки, накрывая нас одеялом. — Спи, — поворачиваю спиной к себе и прижимаю. Она, чувствуя мой стояк на своей спине, фыркает.
— А он у тебя вообще бывает в спокойном состоянии?
— Бывает. Спи, — мелкая зараза получается, все прошлые разы, замечала мою эрекцию на неё.
Тихо смеюсь, целую в макушку и стискиваю еще сильнее, вдавливая ее по максимуму в себя…
  
ГЛАВА 33
 
АРИНА
Просыпаюсь и оглядываюсь: у меня вчера был секс с Матвеем Царёвым, и я спала в его спальне. Зажмуриваюсь и ныряю под одеяло с головой. Это конец света, что я вообще натворила? Где мой мозг?
Открыто признаю, я в него влюблена. Хоть и гад, но близость и перепалки не оставили меня равнодушной: наравне с обидой у меня вспыхнуло вожделение. Я уже достаточно взрослая и понимаю, что мои трусики становились мокрыми от возбуждения при тактильном контакте с Царёвым, но вот взять и переспать с ним… Ухх… Беда…
Да и обстоятельства. Рано или поздно афера матери вскроется и наши отношения будут обречены. Рычу в отчаянии в одеяло, зажимая его кулаком. Слышу, как из ванной доносится шум воды, Матвей уже проснулся и принимает душ. И что мне делать? Уйти по-тихому, пока он не вышел? Или дождаться его?
В размышлениях неторопливо выползаю из-под одеяла и глазею по сторонам, в поисках одежды. Взгляд натыкается на полотенце, которое валяется бесформенной тряпкой рядом с кроватью. Покрываюсь испариной от смущения при виде тёмных пятен крови и смазки на нём. Стыдно, мало того, что сама заявилась в его комнату, так и мяукнуть не успела, раздвинула ноги перед ним. Замечаю одежду висящей на стуле возле стола. Наверное, Матвей, проснувшись, аккуратно повесил, так как вчера она точно валялась на полу. Поднимаюсь и иду одеваться, между ног ноет, раз сводный братец сказал, что ничего критичного, поверю на слово. А вообще, компетентность в вопросе физиологии девственниц вчера очень царапнула по моим девичьим чувствам. Сколько же у него их было в наличии, что он такой спец? Одеваюсь, думая о побеге, мимоходом исследую спальню. Вчера не до этого было.
В затемнённой комнате горят приглушённые светодиодные светильники, создавая уютную атмосферу, шторы плотные, в тон стен и мебели, глубокого зелёного оттенка. В центре комнаты стоит кровать, потрясая своими габаритами, целый остров для отдыха после утомительных тренировок. В углу стеллаж с кубками, многочисленными медалями и трофеями, яркими доказательствами успешной футбольной карьеры. Эти награды бликуют в слабом свете, формируя завораживающую атмосферу. Рядом с ними на полке — фотографии с семьёй и друзьями, два мира — футбольный и личный. Напротив кровати висит большой телевизор со стереосистемой и игровой приставкой. Довольно большой угловой диван со столиком, и рабочий стол с ноутбуком, возле которого стою я. Три двери: балкон, ванная комната и, думаю, третья — это гардеробная, так как я не вижу ни одного шкафа для белья в комнате. Обстановка в спальне — отражение личности хозяина, чётко выраженное в каждой детали.
Дверь ванной комнаты резко распахивается, и я, понурив голову, утыкаюсь взглядом в ковёр. Слава богу, успела одеться. Наблюдаю за ним украдкой.
  
— Привет, — спокойно проходит к тумбочке возле кровати и берёт мобильник в руки.
— Доброе утро.
Приподнимаю взгляд и вижу, что он полностью одет. На нём серые брюки и белая рубашка, поверх известного бренда вязаный жилет. Вне сомнения, собрался ехать по делам. Стою, как балда и смотрю на него, не в силах оторвать взгляд и промолвить хоть слово, какой же он офигенный в своей преимущественно сексуально-мужской красоте.