Сводные. Любовь на грани (СИ)

— Царёвы, готовы к регистрации? — женщина-регистратор своим появлением спасает маму от дальнейших расспросов.
Начинается церемония, регистратор зачитывает трогательную речь о союзе двух любящих сердец. Я так увлеклась, что не заметила как она спросила у мамы согласия. В зале пугающая тишина, а все глаза устремлены на брачующихся, кажется, что-то не так.
— Ирина, согласны ли вы взять в мужья Сергея? — нервно спрашивает регистратор.
  
Интересно какой раз она повторяет свой вопрос? Сергей Владимирович ласково держит маму за руку и при этом удивлённо-вопросительно смотрит на неё, переживает, но старается не показывать этот факт. Мой взгляд перемещается на Матвея, и я испуганно вздрагиваю, он стоит с таким злым и тёмным взглядом, желваки играют на скулах, а кулаки разжимаются и сжимаются с силой, быть беде.
— Ирина? — теряет терпение регистратор.
Мама стоит белая, в тон платью, и затравленно отводит взгляд. Неужели она сделает наконец-то единственно правильную вещь и откажется от безумного плана?
— Да невеста просто волнуется, — попыталась разрядить обстановку баба Нюра.
— Ириш, всё хорошо? — громким шепотом спрашивает Сергей Владимирович, заглядывая ей в глаза.
— Да, — тихо, вздыхая. — Да, я согласна!
На меня падает мраморная плита разочарования, хочу топать ногами и орать. Я ведь почти поверила, что всё закончилось.
Жених и невеста обмениваются кольцами, и их объявляют мужем и женой. Я вижу, как Сергей Владимирович счастливо улыбается теперь уже жене.
Мой взгляд против воли устремляется к Матвею. Царёв в костюме — это отдельный вид искусства: накаченное тело гармонично смотрится в строгой классике. Сегодня на нём темно серый костюм, белая рубашка с галстуком в тон и, в завершение, на ногах темно-серые замшевые туфли. На свету завораживающе мерцают запонки и пирсинг в ухе. Волосы он оставил в беспорядке. Стоит со скучающей миной, что-то печатая в телефоне, не проявляя больше никакого интереса к происходящему, вот это у него перемена настроения, похлеще американских горок!
Гости нестройным хором поздравляют молодожёнов, Денис дурачится с шампанским, разливая его по фужерам, а у меня одно желание: убежать подальше от всего этого.
— Ариш, терпи девочка моя, — по материнским со спины обнимает меня тётя Надя.
— Пытаюсь, — жалобно вздыхаю и глажу её руку в благодарность.
— Тебе не одной тяжело? Сын Сергея даже не подошёл поздравить отца, — кивает на Матвея.
— Ну это ожидаемо, он нас терпеть не может, — констатирую факт.
— Вас? Или только Ирину? — со странными нотками в голосе, спрашивает тетя Надя.
— Ну, судя по нашим с ним стычкам, обеих.
— Ну что, молодые! Теперь в ресторан?! — громко спрашивает Денис.
— Да успокойся уже, — одёргивает внука Алевтина Петровна.
Тетя Надя, найдя общую тему, увлекается разговором с Татьяной. Мы с Полиной подходим к бабе Нюре, которая сидит на стуле возле стены.
— Как вы? — спрашиваю старушку.
— Да что-то душно здесь, — не нравится мне её вид и самочувствие.
— Может, воды? — спрашивает Полина и глазами ищет кулер.
— Лучше на свежий воздух, — тяжело встаёт баба Нюра. Берём её под руки с обеих сторон и идём на выход.
— Вы не против, если я присоединюсь к вам? — догоняет нас бабушка Дениса.
— Скажешь тоже, конечно, не против. Как жизнь, Алевтина? — улыбается баба Нюра.
— Да так же, как и у тебя, воюю с половозрелым паразитом, — кивает на стоящих парней.
— Дык поздно уже воспитывать, — мотает головой баба Нюра.
— Ничего мы ещё повоюем, — не теряет настроя Алевтина Петровна.
— Ну и как ты это допустила? — меняет тему и задаёт прямолинейный вопрос. — Девочки, присоединяйтесь к молодёжи, с нами неинтересно, — говорит нам с Полиной.
— Арин, возьми у Андрея воды в машине, холодной, — старается нас сбагрить и баба Нюра.
— Да, сейчас, — вопрос резанул, хотелось послушать, что думает про нас с мамой, но делать нечего, отходим с Полиной к машине.
— Они же сейчас об Ирине Алексеевне будут разговаривать, — с досадой произносит Полина. — Вот бы послушать!
— Ничего хорошего они о нас с мамой не скажут, мы для них чужие, да и поведение у неё отвратительное, — вспоминаю утреннюю сцену в кухне, стыдно очень за неё.
Беру воду у Андрея, но обратно идти не тороплюсь, наблюдаю со стороны за происходящим. Татьяна и тетя Надя, о чем-то увлечённо разговаривают, к ним подходит Сергей Владимирович с "женой", разговор смолкает, сразу понятно: женщины компании не рады. — Девочки, шампанское налить? — трясёт бутылкой в воздухе Денис.
— Они маленькие, — отвечает за нас Тимофей.
— А почему бы не выпить бокальчик? — ехидно сверкает глазами Полина.
— Дэн, завязывай, — кривится Матвей.
— Да чего вы прицепились, в конце концов, у них здесь мамки есть! И они молчат, значит можно, — парирует Денис друзьям.
Решаем выпить по бокальчику, назло трём идиотам. У нас на завтра с Полиной планы были: кино, вино и сырная тарелка. Ммм…
Матвею с Тимофеем наше согласие пришлось не по вкусу, и они окатили нас презрительными взглядами, мажористые придурки!
— Не обращайте внимание, девочки, — улыбнулся нам Денис, видя поведение друзей.
— И не собирались, — расплылась Полина в ответ в улыбке.
Шампанское было вкусное, я такое пью второй раз в жизни: тогда, при знакомстве в ресторане, и сейчас.
— Дорогие гости, пора отправится в ресторан, — объявляет отчим.
Мы с Полиной оказались в машине со старушками, и нас такой расклад устроил. В ресторане всё готово для начала празднования, столы накрыты белыми скатертями, а на них свечи, сверкающие словно звёзды. У каждого рядом с тарелками лежало свадебное меню, которое разработал известный шеф-повар города Москвы. Над тортом трудился другой именитый шеф, его Сергей Владимирович пригласил из Монако, он — друг семьи. Эскиз торта я видела, шедевр и настоящее украшение праздничного стола. Наши с Полиной места оказались за столом с Матвеем и его друзьями, то ещё испытание, скажу я вам, сидеть с заносчивыми придурками. Из троих мне импонирует больше Денис, как более дружелюбный и веселый. Матвей же весь вечер буравит меня взглядом, у меня ощущение что во мне дыра от его гляделок. Меня смущает его внимание, периодически мурашки бегут врассыпную по телу, пару раз даже сбилось дыхание, когда его ненавистный взгляд сменялся на порочно-греховный. Это гормоны, надо бы начать ходить на свидания, и вообще, включили бы кондиционеры, что-то жарко мне.
— Дорогие гости, у меня тост, — поднимается из-за стола Сергей Владимирович с фужером в руках.
— Начну с того, что благодарен всем вам, что пришли и разделили счастливый день, — обращается к присутствующим, в зале тишина, все внимательно слушают, что же хочет сказать жених. — Оказывается, я разучился говорить красивые речи, проще даются “приговоры” — откашливается и шутит Сергей Владимирович. Перевожу взгляд на маму, сидит, поджав губы, шутка мужа ей не зашла. — Ирина, — переводит он внимание с гостей на жену, — хочу в первую очередь сказать “люблю”, даже не думал, что вот так, почти в пятьдесят, встречу любимую женщину, я счастливчик, — улыбается и, склоняясь, берет мамину руку с обручальным кольцом и целует.
— П@дец, — свистящие выдаёт Матвей, — это еб@ный стыд.
— Мот, держи себя в руках, — обрубает друга Тимофей.
Смотрю на Матвея, сверлит взглядом родителей, напрягается, с психом ставит бокал на стол. Рука Тимофея ложится на его плечо и сильно сжимает, жест скорее останавливающий, а не успокаивающий. Меня от страха прошибает мороз до костей, вздрагиваю и ёжусь.
  
— Выпей воды, — Денис нагло пихает мне в руку стакан, скорее всего, заметил нервозность.
— Спа-сиб-о, — благодарю, заикаясь.
Наша возня привлекает внимания Матвея, сталкиваемся взглядами: мой испуганный и его, полный злости и затаившейся ярости.
— Боишься? — с демонической ухмылкой выговаривает одно слово Матвей, но я понимаю его как приговор, и да, мне действительно страшно.