Эхо Ривеннора (СИ)
— Да. Именно об этой истории.
Ориана опустила взгляд. Я увидел, как тотчас напряглись камергер с канцлером — они хорошо знали реакции княжны и не упустили мгновенную перемену. Она повела рукой, и Ори внезапно поблёкла и исчезла, не успев этого даже понять. Княжна отключила её и ровно приказала:
— Оставьте нас.
— Госпожа, верно ли мы услышали…
Точёная головка повернулась в их сторону, и придворные мигом сообразили, что шутки кончились. Через полминуты в Синем кабинете не осталось никого, кроме нас двоих, и выходящий камергер затворил за собой двери.
Ориана встала с кресла, литым движением шагнула ко мне и уставилась в глаза.
— Я знаю, за чем ты пришёл, незнакомец, — сказала она. — И мне это очень не нравится, но я обязана отдать долг.
— Долг?
Речь шла явно не о долге Орианы передо мной за помощь в подавлении заговора. Она говорила о чём-то другом, более важном и серьёзном. Княжна не удостоила меня ответом, лишь замерла в раздумьях, кусая губы. Я вдруг услышал тихий голос, тревожно шевельнувшийся внутри: «Опасность… Могущество… Чужая… Власть».
Все обострённые чувства Ворракса напряглись, когда он ощутил, как в княжне ворочается Сила: незримая, смертоносная. Слишком большая для её молодого человеческого тела, для этого маленького мирка. Инстинкты Ворракса, иерарха 229-го уровня сжались, ощутив страх. Что за…
— Я даю тебе разрешение на один визит в Планарный архив и Галерею Прошлого, в сопровождении Хранителя библиотеки. Но ты должен прийти туда сам, без маскарада, без глупого красного увальня, ясно? Никто другой тебя не узнает, но я должна увидеть, какой ты на самом деле, посмотреть в твои настоящие глаза, прежде чем начинать всё это снова. Ты понял?
— Да, — кивнул я, хотя вопросов возникло куда больше, чем ответов.
— Как тебя зовут?
— Яр.
— А меня Ори. Как будешь готов, возвращайся в Антар, захвати с собой набор письменных принадлежностей, представься старшим хронистом Руниверситета и нижайше проси аудиенции у Её светлости. Тебя впустят, потому что мы ждём хрониста, но он прибудет через три дня, так что ты должен успеть раньше.
— Хорошо.
Она испытующе посмотрела на меня и кивнула, скользнула назад на стул и повела рукой. Створки дверей распахнулись, вся толпа хлынула обратно, как ни в чём ни бывало. Когда они встали по своим местам, княжна вернула Ори, которая ойкнула и заозиралась вокруг, пытаясь понять, почему её на секунду заглючило.
— Что ж, милорд демон, я с радостью выполню вашу просьбу, — медово сказала Ориана. — Вы спасли мне жизнь в неравной борьбе с опасными заговорщиками и оказали княжеству неоценимую услугу! Канцлер, Ори, доставьте из архивов Печать ревитализации и вручите нашему спасителю.
Ну и дела. Она знала, что меня послал Силен. «Печать ревитализации», получается, была отзывом на пароль.
А заговор, в котором замешана княжна, был на порядки масштабнее крошечного переворота, который мы только что развалили втроём. Мне пришло в голову, что Ориана спустились в Овальный кабинет без телохранителей не потому, что слепо доверяла жениху и была беззащитна. А наоборот: она собрала заговорщиков в одном месте, чтобы выбраковать самую шваль из своего совета. И канцлера с камергером оставила в замке, а телохранителей в предыдущей секции — лишь для того, чтобы не было свидетелей, как Ориана в одиночку расправляется с заговорщиками.
Если это так, то внезапный демон не спас её и княжество, а выступил досадной, хоть и забавной помехой. Впрочем, княжна легко и непринуждённо встроила наше с Ори геройство в свой план и на ходу его скорректировала. Ведь теперь всё вышло даже лучше: придворные думали, что юную княжну спас залётный демон. Даже Ори не подозревала, что её хозяйка куда интереснее, чем кажется на первый взгляд.
И только я начинал понимать, что встрял в интригу, которая длится уже давно и, похоже, включает представителей нескольких пантеонов и правителей разных миров.
С этими мыслями я проводил взглядом княжну с её свитой, а чуть позже принял Печать ревитализации из рук Ори. Хотел было покинуть гостеприимное княжество, когда увидел тоску в зелёных глазах ненастоящей девочки.
— Уходишь, рогатый, — сказала она, стараясь сохранить независимый вид. — Неплохо побутузили. Если у нас будет ещё заговор, ты опять прилетай.
Было видно, как ей заранее тоскливо от одиночества, которое ждёт библиотекаршу в пустых коридорах, сотнях стеллажей и десятках тысяч книг. Внутри что-то дрогнуло, наверное, сердце греха или контур адской порочности.
— Я вернусь, — сказал Ворракс тихо-тихо.
— Правда? — её глаза засияли.
— Она мне разрешила, только не демоном.
— В настоящем обличье? — Ори обрадовалась даже сильнее. — А ты красивый? Сколько тебе лет?
— Я просто убийственно прекрасен в своём облачении, вот только не знаю, какое оно будет на следующей ступени проклятия. Ну, вот и увидим. А по возрасту… с натяжкой гожусь тебе в отцы.
— Ну и здорово, — подумав, ответила девочка. — Отца-то у меня ещё не было. Меня сняли с Орианы, когда наши родители погибли от Чёрного хлада, а она выжила благодаря усилиям Великого Князя Бенджамина, нашего дяди. Так что я папу не знала.
— И меня не знаешь, а уже готова удочеряться?
— Тебя я уже знаю лучше, чем родных родителей, — вздохнула Ори. — И вижу, что ты классный. Так что не притворяйся букой, а возвращайся скорее. Мы будем тебя ждать.
— Мы?
— Ей ты тоже понравился. Я же вижу.
— И она мне, — вздохнул я, подумав, что даже слишком.
— Вот и здорово, будем дружить. Я помогу тебе с архивами, а ты устроишь нам пикник. Мы так давно не устраивали пикников! — она заломила руки, как героиня античной трагедии.
— Ладно, так и сделаем, — усмехнулся я.
— А не врёшь? Ты правда ко мне вернёшься, если будет нужна помощь? Обещай, милорд демон! — Ори скрючила мизинец и ткнула мне в бок. — Клянись страшной клятвой мизинца!
В её глазах сверкала лукавая проказа: что-то хитрое задумала, чертовка. Мизинец Ворракса был толщиной с её запястье, но это не помешало скрепить договор.
— Клянусь.
Не каждый день становишься демоном и заводишь себе кандидатку в приёмные дочки. Которая, конечно, не особо живая, но пронзительно-настоящая. Улыбнулась как звёздочка, сверкнувшая в небе.
* * *
Харчевня Жруни напоминала пир во время чумы где-то между Лас-Вегасом и Гоморрой во время Грушинского фестиваля после карнавала Безумцев в разгар Сна в летнюю ночь. Участники сдвинули все столы в одну огромную кривую сцену, а всю посадочную мебель расставили полукругом как зрительный зал. Кто-то скромно обедал прямо внутри двухэтажной конструкции, выбрав себе тихий столик под крышей из столиков.
Зал был почти пустой: если в момент моего ухода посетители прибывали из всех расовых секций, то сейчас они разбрелись обратно или покинули харчевню. Одинокий клоун в гриме и парике играл в преферанс с сиамскими акробатками и фокусником в цилиндре. Фокусник вынул из цилиндра зайца, откусил у него кусочек морковки и засунул офигевшее животное обратно.
На сцене лежали девять слабо мерцающих звёзд, тех самых, с амфоры с солнечным вином, каждая размером с кулак, и пели умиротворяющий тихий хорал. Рядом с ними сидел лохматый черноволосый парень в цветастом свитере и штанах из радужных полос, какой-то хиппи, и дирижировал пением, а звёзды послушно мерцали и подвывали то слабее, то сильнее, то выше, то ниже. Судя по опалённым росчеркам повсюду на стенах, потолке и полу, раньше эти звёздочки как сумасшедшие носились по залу, устроив здесь невиданный и неслыханный концерт. Ну а сейчас перешли в режим завершающей колыбельной.
Внизу у сцены, крепко обнявшись, танцевали медленный танец женщина неизвестной мне носорогоподобной расы и Яр Соколов, уткнувший лицо в её монументальный бюст. Кажется, между ними царила гармония, причём носорожица ласково гладила мою растрёпанную голову и говорила: «Бедненький, не горюй, ты всем докажешь и всех накажешь, а потом освободишь».