My December (СИ)

Он даже не взглянул на сына, когда Драко переступил порог комнаты. Лишь кивнул головой, смотря куда-то на стену.
Страх слишком сильно засел в его груди? Он растворился в его теле?
— Конечно! – вновь заговорила тетка, посмотрев смиренным взором на Повелителя. – Драко – очень ответственный мальчик. Все будет так, как прикажете.
— Беллатриса, — он остановился около ее стула темной мглой. – Я знаю.
  
Она быстро кивнула, и улыбка коснулась ее лица.
Она была полностью отдана ему. Если бы нужно было пожертвовать жизнью ради Волан-де-Морта, она бы сделала это, не задумавшись ни на секунду.
А он… он бы сделал все, чтобы лорд умер. И как можно скорее.
Темная фигура вновь начала хождение по комнате. А животное, приносящее смерть, ползло следом.
Чтобы они вместе сгнили под слоями…
— Драко, о чем ты думаешь?
…земли.
И его сильно шибануло этими словами.
И кровь так быстро прилила к щекам, а в висках застучало.
О чем…
…Драко…
…думает?..
— Я… о задании, мой лорд.
Его голос был таким же тихим, как снег, осыпавший улицы за окном. Он был почти беззвучным, будто говорили одни губы.
Но Темный лорд понял. И кивнул.
— Я знаю, что вы еще не обучались навыкам телепортации. Так ведь? – его взгляд остановился на глазах Драко.
Он выдохнул.
Хоть бы не задохнуться.
— Да, Повелитель.
И как он еще не растворился здесь?
Жара стояла страшная. Его спину жег огонь сзади. А пот катился по лицу.
— Поэтому ты будешь вынужден попасть в Мэнор с помощью предмета, который я тебе сейчас дам.
Его плащ вздернулся, когда мужчина резко дернул палочкой. Он повернул голову в другую часть зала.
Драко поднял глаза, ощущая, что веки до невозможности тяжелые.
Ему навстречу плыла небольших размеров тетрадь в синей обложке. Она медленно опустилась на столе перед ним, дрогнув страницами.
— Я буду ждать тебя ровно в двенадцать в Мэноре. Надеюсь, ты понимаешь, что с этим делать? – маленькие глаза без эмоций заглянули в его лицо. И Драко показалось, что весь мир перевернулся несколько раз.
Это было слишком страшно, слишком больно.
И он был слаб, чтобы выдержать это испытание.
Комментарий к Часть 18
Дорогие читали, прошу прощения за то, что главы не было так долго. Поздравляю вас с началом летних каникул, а так же — удачного прочтения:3
Оставляйте, пожалуйста, комментарии — автору это важно.
========== Часть 19 ==========
Дверь с неприятным скрипом открывается. И придвигается к стене.
— Можно?
И когда это ты стала разрешения спрашивать?
И голос такой боязливый, напуганный.
Что такое, Грейнджер, снова Ленни приходил? Уизли кричал?
Или что тебя пугает, дорогая?
— Нельзя.
Он холоден. И безразличен. Будто время вернуло их назад, когда они только заселились в свои новые комнаты. Когда только начали разделять одну Башню и значки главных старост.
— Драко… Я не понимаю.
Она неторопливо входит в комнату, заправив волосы за уши. И оглядывается вокруг, будто в поисках чего-то.
— Чем я могу помочь?
Он поднимает серые глаза на девушку, стоящую в сторонке.
И снова, как в первые дни, он сжигает ее простым взглядом. Выливает ненависть потоками. Заставляет дыхание участиться.
— Но… я всего лишь хотела узнать, все ли нормально? Ты вчера пришел такой…
— Узнала?
И он вновь груб. Такой, каким всегда был. Такой брезгливый и обозленный.
Да иди ты нахуй.
Грейнджер.
Она подступает к кровати и садится на самый край, поправив простыню. С трепетом заглядывает в каменное лицо, обладатель которого зачем-то рассматривает завязки на рубашке.
Да что ж такое, Малфой?
— Я не понимаю тебя. Что случилось? Все же было нормально.
Она мягко касается его плеча. И он моментально, будто словил снитч, отбрасывает ее руку своей. И, скривив лицо, стряхивает грязь.
— Откуда тебе знать, как и что было?
Он оборачивается к ней, выгнув линию губ. И пожирает ее Господи-перестань-так-смотреть глазами.
Потому что это было так странно – видеть его прежним. Словно за то время, пока она говорила с Ленни, пришла в гостиную и дожидалась его в районе двух часов, что-то поменялось.
И это было заметно. Потому что он пришел, весь мокрый от чего-то, скинул куртку на пол, снял ботинки, швырнув их на ковер. И, даже не глянув на нее, забежал в комнату, хлопнув дверью.
И она осталась сидеть, рассматривая разорванные шнурки.
— Ясно.
Она несколько раз кивнула, сглотнув.
Отлично. Все эти месяцы к черту. Все их поцелуи к черту. Все их слова к черту.
Все к черту.
Одной минуты хватило, чтобы она стала той, кем была в сентябре.
Чтобы не было этого декабря, который менял их жизнь.
И она поднялась, почти ушла.
— Что тебе ясно?
И он жадно вглядывается в ее лицо, не понимая, что стоит, прижав ее к стене тяжелой рукой. Обхватив ткань свитера пальцами, натягивая ее на себя.
И ее боязнь в глазах, которая почти блестит слезами.
Только не надо плакать, Грейнджер. Вчерашний день.
— Отпусти меня.
И она пытается убрать его, отодвигая в сторону. Но он и на миллиметр не отходит, вдавливая ее в холодную стену.
Не так быстро, Грейнджер.
Не после того, что он услышал вчера. Не после того, как предмет, который должен был переместить их в Мэнор-смерти, лежал у него в нижнем ящике, закрытый на ключ. Не после того, как он нашел ее глазами и хотел теперь…
Он много чего хотел. Но имел в итоге ничего.
— Да что с тобой?
Ее голос, как фоновая музыка.
Она даже не знает, что будет убита через семь дней. Что человек, который стоит напротив, сделает это, наставив гребаную палочку в голову.
И…
Авада Кедавра, Гермиона.
Отличный конец их романтичной сказки. Отличное начало Пожирателя. Отличная середина жизни.
Заебись просто.
— Со мной — ничего.
Он говорит это почти шепотом.
И пробегает взглядом по нахмуренному лбу, подрагивающих щеках, на которых россыпью были веснушки, тонким губам, которые, кажется, что-то говорили.
Он стал сумасшедшим. Он даже не представлял, как будет говорить непростительное заклинание, адресованное ей.
Он должен будет сделать это, смотря в ее карие глаза.
Смотря в такие блядь-родные глаза.
И говорить это. Так, будто предаешь.
Но она же поймет? Что это для матери, для отца. Что по-другому их всех убьют. Что и тебя все равно убьют.
Не все равно ли, когда?
Испуганные глаза, широко смотрящие из-под густых ресниц.
И его рука исчезает с талии, сползая вниз.
Еще секунда, и он не выдержит. Дай только повод, и он расскажет, что будет на Рождество. Просто не сможет молчать. Потому что это снова было слишком тяжело.
Ведь она стоит рядом, такая нежная и добрая. Наивная по-детски и чего-то ждущая. И в пяти сантиметрах он, будущий убийца.
Таинственная мафия, черт возьми.
— Драко, у тебя что-то случилось? Ты можешь мне рассказать.
Теплая ладонь прикасается к холодной щеке и поглаживает. Аккуратно поправляет платиновые волосы. Обводит по контуру губ, по выделяющимся скулам.
— Черт…
Его рука с силой врезается в стену. И он почти мгновенно впивается ртом в ее маленькие губы.
И она выдыхает страх в его кожу.
Прости меня, Грейнджер.
Мерлин, если бы только знала, как он виноват. Как же он, блин, виноват.
Это жестко, это грубо. В поцелуе нет и намека на нежность, лишь какая-то печаль, которая сразу же передается ей.
Он боится, слишком напуган. И все это уже так глубоко засело, что нельзя было выкинуть, куда-то деть.
Он вдыхает ее приятный запах и тонет в поцелуе. Почти растает. Пока она отрицательно стоит на месте, не отвечая тем же.
Почему все должно закончиться так быстро? Почему именно у них?
  
Вот она – девушка всей его чертовой жизни. И всего через семь дней он должен будет смотреть на ее неживое тело.