Девятнадцать стражей (сборник)
Так что она просто молилась.
Вспышка и жар первого разрыва застали ее врасплох. Жар этот ворвался в бункер, моментально высушил воздух, приятное тепло мгновенно превратилось в невыносимую жару. Она замолчала на полуслове, заслоняя лицо ладонями. Кожа горела. «Господи! Что они там используют?»
Но истинный ад разверзся через минуту. Грохот взрывов, выстрелы тяжелых орудий, яростный лай оружия меньшего калибра, приглушенное шипение пламени и бурчание энергетических цепей тактических лазеров. Сестре Веронике казалось, словно целая армия окопалась вокруг бункера и отбивает дикий штурм. Она моментально оглохла, а волны жара, проносившиеся сквозь расколотый бункер, лишали дыхания и жгли кожу. Она спрятала ладони в рукава и заслонила лицо, но это не слишком-то помогало.
Молилась.
И тогда вдруг увидела все звуки. Громыхание битвы превратилось в оргию танцующих перед нею и внутри нее цветов, а гигантская тяжесть, вдавливающая тело в пол – почти исчезла. Жар растекся пением птиц и превратился едва ли не в нежнейшие ласки. На ее глазах остатки одного из металлических шкафов растаяли и стекли на пол. Она не могла дышать…
«Все? Я умираю?.. Господи, я не достойна…»
Все исчезло, как и появилось, за долю мгновения. Она набрала в грудь воздуха, чудесного, бесконечно свежего, так, что даже закружилась голова. Словно дышала амброзией.
Что случилось?
«Покров вероятности», – поняла она вдруг. Нечто подобное происходило, когда Зверь использовал свое самое сильное оружие. Что-то изменялось тогда в людях и вокруг них, они внезапно начинали слышать глазами и видеть нюхом. И умирали, задыхаясь, горя, выблевывая растворенные внутренности, превращаясь в кожаные мешки, наполненные кровью и распавшимися в пыль костьми. Единственное оружие Чужих, против которого у них не было никакой защиты. Ни одна броня, ни одна стена, ни один оглупитель не спасет от того, что меняет саму природу реальности.
«Ох… бедные мальчики».
Она молилась.
* * *– Ни хера себе!!!
– Идут! Иду-у-ут!!! Танки! Сука, где танки?!!
– Не могу…
– Бей! Бей!! Бе-е-е-ей!!!
– Капрал Вергсен, лазером около того транспортера, давай!
– Не могу…
– Идите, да! Сукины дети! Идите! Хотите?! Вот вам! А-а-а-а-а…
– Четвертый взвод. Четвертый взвод, отзовитесь. Лейтенант Семерский из четвертого взвода. Кто-нибудь меня слышит?
– Не могу… двинуться… Не могу двинуться! Не могу дви-и-инуться!!!
– WA 17. Рапорт о повреждениях… двигаться можешь? Стрелять? Пошевели руками. Хорошо. Держи. Когда приблизятся на пятнадцать метров – подорви заряд. Подтверди… Хорошо.
– Лейтенант Баниров… Карл… мне некого вам послать… слышишь? Он накинул на нас покров… слышишь? Карл… из взвода остался я один… Карл… броня заела… Карл… вы одни… помощи не будет…
– Не могу двинуться… это не броня… когда захлестнуло нас покровом, что-то случилось… со мной… зубы выпадают… не чувствую… ничего… вижу их… сто метров… один катится прямо на меня… он все ближе, он…
– Двенадцатый, огонь в квадрат 3В. Повторяю, 3В. Да… да… Летят. Нет… взрывов нет. Повторяю. Снаряды не взорвались. Попробуйте сменить взрыватели…
– Я горю. Слышите? Горю, а не больно. Иисусе, слышите? Ничего не болит. Только дым чувствую…
– Отводи людей! Менес, отводи людей! Сейчас вас отрежут!
* * *Динамики трещали сообщениями, приказами, просьбами о помощи, грохотом орудий и взрывами. «Land Warrior VI» – лучшая, результативнейшая и самая быстрая система управления, позволяющая штабу наблюдать за происходящим на поле боя и отдавать солдатам приказы в реальном времени.
Или только наблюдать, как гибнут.
Абандалакх ударил покровом вероятности через восемь минут после первого выстрела. За это время солдаты сумели приблизиться к нему на пятьсот метров, ведя огонь изо всего, что у них было, и на одну минуту, на одну коротенькую, болезненно глупую минутку полковник Стэнли Кон-Кавафа понадеялся, что им удастся. Что тварь калехов исчерпала какие-то там свои «батареи» или – что ей нужно время, чтобы исправить повреждения, и поэтому сумеют ее взорвать.
А потом покров развернулся на добрых три километра вокруг твари. Не больше чем на пару десятков секунд, но теперь он не напоминал раскинувшуюся морскую звезду. Радары показали монолитный бублик гнилого фиолета, который мгновенно заполнил пространство и поглотил все отряды.
Когда он втянул покров, Седьмая и Тридцать второй перестали существовать. Те, кому очень повезло, погибли быстро, те, кому просто повезло, – вышли без повреждений, остальные медленно умирали, пока кожа сходила с их тел, кристаллизовавшиеся кости резали плоть или кровь больше не могла переносить кислород. Половина личной брони отказала, и к счастью, в большинстве случаев ее носители к тому моменту уже были мертвы. Было не так уж много худших вещей, чем торчать в окаменевшей скорлупе и ждать, пока палколап наколет тебя на одну из своих пик. То же самое происходило и с оборудованием. У полковника на экране были актуально обновляемые данные. Они потеряли связь почти со всеми танками, только на восточном конце поля еще осталось несколько экипажей, большая часть боевых машин и пустышек тоже отказали. Даже если артиллерия – минометы и пушки – еще могла стрелять, снаряды взрывались в стволе, в воздухе или не взрывались вообще. Они проиграли меньше чем через десять минут после высадки.
В штабе царило замешательство, все кричали, размахивали руками, кто-то громко молился, кто-то из младших офицеров спрятал лицо в ладонях и по-детски расплакался. Полковник Стэнли Кон-Кавафа смотрел на это, ощущая перехватывающий горло спазм.
Он вскочил с кресла с такой силой, что оно полетело под стену. В несколько шагов оказался возле рыдающего лейтенанта, рывком поставил на ноги и вздернул вверх, шарахнув о большой тактический экран так, что по изображению пошли волны помех.
– Тишина!!!
Он и не думал, что умеет так орать.
– Лейтенант Нокс, ты жалкий, гребаный ублюдок. Они там погибают, лишились связи и не знают, что происходит, а мы единственное, что у них осталось. Еще раз увижу, что плачешь, – лично раскрою тебе башку. Уяснил?!
Он приставил мужчине пистолет к голове.
– Уяснил?!
Все замерли, некоторые в позах довольно странных.
– Мэйсон, установи связь. Пусть все, кто сумеет, отступают на запад. Кеновски, найди наилучшие площадки для посадки «тушканчиков», разомкнутым строем, чтобы он не прикончил их одним взмахом. Лейтенант Чжоу Ли, данные по всем исправным пустышкам, автоматическим расчетам и танкам. Лозерт, артиллерия: что осталось и сколько у них боезапаса. Покров не уничтожил всего. – Кон-Кавафа отпустил наконец лейтенанта. – А ты – высморкай нос и проверь, что с транспортами тяжелого оборудования. Шевелитесь!
Штаб ожил. Полковник вернулся на место, поставил кресло, надел наушники.
– Хорошая работа, Стэнли, – услышал он.
– Спасибо, господин генерал.
– Где бомбардировщики?
– Сто километров от Абандалакха, господин генерал. Ждут.
Тишина. Старик вот уже час как не выходил из своего кабинета.
– А порт?
– Подтвердили «Голубого парня». Командир охраны порта сказал, что приказ выполнит, только когда увидит белки глаз первого калеха.
«Голубой парень» – приказ о взрыве всех строений порта, в первую очередь – орбитального лифта. До этого времени калехи не разу не выказывали ни малейшего интереса к выходу с поверхности планеты. Не было у них летающих машин, даже самых примитивных, вроде воздушных шаров или планеров. Но на Земле у кого-то был пунктик насчет Чужих, захватывающих лифт и выдвигающихся в космос. Когда этот порт падет, у них останется еще два, в ста пятидесяти и двухстах километрах. Они никогда не эвакуируют отсюда всех людей.
– Ладно. Сколько осталось исправных пустышек?
– Высадилось шестьдесят, сейчас, согласно отчету, осталось только одиннадцать… нет, уже десять. И только пять могут двигаться.