Тень

– Сплетничают? – переспросил он, приподняв бровь.
– Да! – Я уже начала заводиться от собственных слов. – Мой брат слышал, будто кто-то уверял, что мы встречаемся.
Я так активно жестикулировала, то указывая на себя, то на него, что не сразу заметила: место, куда ткнула пальцем, оказалось пустым.
Обернувшись, я увидела Давида всего в паре шагов позади. Он стоял, глядя прямо на меня… и вдруг громко рассмеялся. Настолько искренне и звонко, что несколько проходящих мимо девчонок обернулись, задерживая на нем заинтересованные взгляды.
  
– Ты чего?! – Я подскочила к нему и буквально потащила вперед, прикрывая его рот ладонью в надежде приглушить звук.
– Прости, прости, – пробормотал он мне прямо в ладонь, и я поспешно убрала руку в карман, хотя все еще держала его под локоть. – Просто это действительно смешно. У вас в школе сплетни возникают со скоростью света. Я-то думал, что моя прежняя школа была странной, – хмыкнул он, покрутив пальцем у виска.
– А почему ты перевелся к нам?
Слова вылетели прежде, чем я успела их осознать. И я всем телом ощутила, как Давид рядом напрягся. Его улыбка мгновенно сползла с лица, а губы чуть приоткрылись, словно он хотел ответить… но не смог.
– Извини, – поспешно выдохнула я, стараясь прервать неловкую паузу, – можешь не рассказывать, если не хочешь.
– Давай правда за правду, – неожиданно предложил он – будто щелкнул внутренний выключатель, и Давид снова ожил.
Я повернулась к нему и нахмурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.
– Я расскажу, почему ушел из прошлой школы, – сказал он, глядя прямо мне в глаза, – а ты расскажешь, почему Тимофей зовет тебя Тенью. Идет?
Я продолжала смотреть на него, пока внутри меня происходила борьба. Давай расскажем, нам нечего скрывать… Зато узнаем правду и докажем Климу, что он был не прав. А как мы узнаем, что он не врет? Придется поверить на слово…
– Хорошо, но ты первый. – Я ткнула в него пальцем и сощурилась, чтобы показать серьезность сделки.
– Идет. – Уголок губ Давида дрогнул в усмешке. – На самом деле все проще, чем кажется. Ты, наверное, слышала, что я подрался и меня попросили уйти?
Я кивнула, и он продолжил:
– Но я подрался не просто так. Я не из тех, кто размахивает кулаками без повода. – Мышцы на его лице чуть напряглись, и было видно, что воспоминание давалось ему тяжело. – В школе был один парень… Не самый приятный. Мнимый король, скажем так. И был друг. – Он сделал легкую паузу, будто проверяя, слушаю ли я. – Так вот, этот «король» наехал на моего друга за то, что тот проколол ухо. По его словам, это было «не по-мужски», и он требовал снять серьгу. Или признаться, что он девчонка.
Меня передернуло от этих слов.
– Друг отказался, – продолжил Давид, – и этот тип прижал его к стене. Я… не выдержал. Врезал. А потом выяснилось, что этот «король» – сын директора. Мне предложили забрать документы тихо и мирно, а иначе они написали бы заявление об избиении. Я выбрал первый вариант.
– Вот урод…
– Точно, – грустно усмехнулся Давид.
– А почему ты сказал, что друг «был»? – спросила я осторожно.
– Потому что мы больше не друзья, – сухо бросил он. – Его родители запретили ему общаться со мной. Сказали, что я на него плохо влияю, «порчу».
– Это несправедливо.
Я даже не заметила, как пальцы сами впились в рукав его пальто. Давид опустил взгляд на мою руку, а затем снова посмотрел на меня и улыбнулся мягко, будто ему впервые за долгое время кто-то сказал именно то, что он хотел услышать.
– Теперь твоя очередь, мисс Правосудие, – сказал он, слегка качнув головой. – Интересно, почему тебя так называют.
На этих словах я отчетливо ощутила, как внутри все сжалось. Я думала, будет легко рассказать историю про прозвище, которое знали все. В этом нет тайны, Давид мог узнать подробности у любого в нашем классе. И все же что-то внутри будто сопротивлялось. Я не хотела выглядеть перед ним беспомощным и бесхребетным человеком. Существом без голоса.
Пока я пыталась собрать слова в правильный порядок, на мои пальцы, те самые, что по-прежнему держались за его пальто, легла теплая ладонь. Аккуратно, будто Давид касался чего-то хрупкого.
– Если хочешь, можешь рассказать в другой раз… – произнес он тихо, без намека на давление.
– Нет, все нормально, – перебила я его, прежде чем успела передумать. – Тень – это даже не первое прозвище.
Я вдохнула поглубже, будто собиралась нырнуть в ледяную воду, и продолжила:
– В первом классе меня называли Ваней. На первое сентября я пришла со стрижкой под мальчика, и половина класса решила, что я действительно Ваня, а не Варя. Первой так меня назвала Мирослава, а потом подключился Тимофей. Так до класса третьего я была Ваней. – Я усмехнулась, но эта усмешка вышла какой-то выдохшейся. – А потом волосы отросли, и я уже точно не выглядела как мальчик. И именно тогда Тима в шутку сказал, что я веду себя как… Тень. Я тогда только начала выезжать на соревнования и стала реже появляться на занятиях. В школу приходила уставшая и только успевала садиться за свою парту. В один из таких дней Тима сел рядом и не заметил меня сразу, а когда увидел, в шутку бросил: «Ты как Тень. То ты есть, то тебя нет». – Я снова выдохнула, проживая это внутри заново. – Ну, так и закрепилось. Раз редко появляюсь, ни с кем толком не общаюсь, люблю сидеть одна и думать о своем… – Я попыталась улыбнуться. – Как ты правильно заметил, «витать в облаках» – одно из моих хобби.
Давид осторожно провел пальцами по моей руке, будто хотел вернуть меня из неприятных воспоминаний обратно в реальность.
– Это почти как суперспособность, – сказал он спокойно, глядя прямо на меня.
– Тогда я в топе обладателей самых бесполезных суперспособностей, – попыталась я разрядить атмосферу.
– Ты в топе самых необычных людей, – произнес он, не отводя взгляда.
И в этот момент в груди что-то чуть дрогнуло, будто во мне появилось пространство, куда впервые впустили свет. Взгляд Давида был таким глубоким и пристальным, что голубой оттенок его глаз, нежный, как тонкая изморозь на окне, разлился по моему телу волной горячих мурашек, медленно поднимающейся от пяток к макушке. Я почувствовала, как от смущения начинают теплеть кончики ушей, и поспешно отвернулась, прикрывая их прядями.
Давид тоже отвел взгляд и тихо откашлялся, будто и ему нужно было вернуть себе спокойствие. Но его теплые пальцы все еще лежали на моих, и, похоже, он совсем не собирался отпускать меня первым.
– А что за соревнования? – спросил Давид, сменив тему так осторожно, будто боялся спугнуть момент.
– Хоккей.
– Хоккей, – повторил он, и уголки его губ поползли вверх. – Знаешь… каждый раз, когда мне кажется, что я уже понял, какая ты, все равно ты находишь способ меня удивить.
Он резко отнял руку, обогнал меня на пару шагов и повернулся лицом ко мне, шагая спиной вперед.
– То есть хочешь сказать, что ты, такая скромная и красивая, – профессиональная хоккеистка?
Господи. Если он сейчас не замолчит, то я превращусь в Вайолет из «Чарли и шоколадная фабрика», только не в чернику, а в огромную, пылающую от смущения красную ягоду.
– Спасибо за комплимент. – Я отвела взгляд, упрямо сосредоточивая взгляд на любом объекте вокруг, лишь бы не на Давиде.
Остерегайтесь своих желаний, как говорится. Глаза и правда зацепились, и я бы лучше умирала от нескончаемых комплиментов Давида, чем смотрела на Тиму, идущего под ручку с Мирой. Эти двое были для меня чем-то вроде личных дементоров, которые умудрялись вытягивать из каждого моего школьного дня все живое.
  
Боковым зрением я заметила, что Давид повернул голову, проследив за моим взглядом… и резко остановился. Настолько неожиданно, что я налетела на него и едва не повалила нас обоих на землю. Я вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, и тут же прокляла свои рефлексы. Мой голос прозвучал достаточно громко, чтобы они обернулись.
Продолжая смотреть на то, как Тима и Мира меняют направление и идут прямо к нам, я не сразу осознала, что меня обнимает Давид. Между нами осталось всего ничего, несколько сантиметров, и нос защекотал приятный аромат лаванды со слабыми отголосками мяты.