Тень

– Это Тень, – фыркнул Тима, появляясь у него за спиной. – С ней лучше не водись, а то тоже молчанкой заразишься. Или чем похуже.
Новенький, секунду назад смотревший мне в глаза, медленно прищурился и повернул голову к Лисовскому. В воздухе ощутимо повисло напряжение.
Но парень ничего не успел произнести, потому что я бросила Тиме:
– Я – Варя, – отчеканила, не выдержав. – Или в твоей оперативной памяти это не помещается? А, да… забыла. Там же всего один гигабайт, и тот занят таблицей умножения и паролем от школьного вай-фая.
  
– Тень, ты ничего не попутала? – Вадик вступился за Тимофея, который стоял, открывая и закрывая рот, пытаясь подобрать слова.
– Ва-ря, – подчеркнула я, глядя ему прямо в глаза.
– На два предложения больше, чем обычно, – раздался приближающийся бархатный голос. – Сегодня точно звезда упадет.
Надеюсь, тебе на голову.
Мира остановилась напротив моего стола, не обращая на меня ни малейшего внимания, будто я была прозрачной. Ее взгляд был сосредоточен только на новеньком.
– Ты правда хочешь сесть с Тен… с Варей? – спросила она с таким пренебрежением, и я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.
– Тут же свободно, Варя? – Новенький специально выделил мое имя, повернувшись ко мне. Его глаза были холодного голубого оттенка, и смотрел он так, будто проверял мою реакцию.
– Да.
– Тогда я буду сидеть здесь. – С этими словами он повесил на спинку стула пиджак и занял место, которое уже лет пять как пустовало.
Едва он устроился, как нечаянно задел меня коленом. Я моментально выпрямилась, будто меня дернули за ниточку, и сжала кулаки, хотя до этого руки спокойно лежали на столе.
Мира и Тима переглянулись, явственно перекидываясь какими-то молчаливыми комментариями. Но их немой диалог оборвал звонок.
Лисовский прожигал меня глазами, пока плелся к своей последней парте у стены. Мира, бросив новенькому ободряющее: «До встречи», важно направилась к первой парте в моем ряду. Я тихо выдохнула, будто впереди не урок, а испытание, которое нужно пережить, чтобы добраться до конца дня.
– А у вас миленько, – вполголоса усмехнулся новенький.
Я метнула на него косой взгляд, но промолчала. Просто открыла тетрадь, решив, что игнорирование – лучший вариант выживания. Хуже первого сентября могут быть только уроки первого сентября. Какой-то садизм. Если уж праздник, то он должен быть полноценным.
Я попыталась сосредоточиться на словах Дарины Игоревны, но что-то острое впилось в мое предплечье так неожиданно, что я вскрикнула.
– Варя? – Голос классной руководительницы разлетелся по классу, и все двадцать три пары глаз уставились на меня. – Ты хотела что-то сказать?
– Нет, – ответила я слишком громко и устремила убийственный взгляд на новенького.
Но на его лице не было ни капли раскаяния или смущения. Наоборот, он ухмылялся, крутя в пальцах ручку. Ту самую, которой, похоже, меня и ткнул.
– Тогда продолжаем, – произнесла Дарина Игоревна, делая вид, что ничего странного не произошло. Она повернулась к доске, где, написанная мелом, уже красовалась тема урока: «Повторение. А.Н. Островский „Гроза“».
– Ты что себе позволяешь? – тихо, но предельно жестко прошипела я, убедившись, что на нас никто не смотрит.
– Ну, ты меня игнорировала, – так же шепотом ответил он и совершенно невинно пожал плечами. – Я и решил привлечь твое внимание.
Он повернул голову и снова улыбнулся так, будто наше знакомство шло идеально.
– Меня, кстати, Давид Герасимов зовут.
И протянул ладонь.
Я, сама не понимая зачем, вложила свою руку в его. И тут же почувствовала теплую волну, прокатившуюся по коже.
– Ого, – вырвалось у меня. И, чтобы не выглядеть полной идиоткой, быстро добавила: – Впервые встречаю человека с таким именем.
– Приятно быть у тебя первым, – ответил он без малейшей паузы.
Мои брови взлетели на лоб, а глаза пересохли оттого, насколько широко я их распахнула. И только после того, как мозг наконец переварил услышанное, я заметила, что мы все еще держимся за руки. Я резко отдернула свою, будто обожглась, и схватила первое, что попалось в пенале. К счастью, это оказалась ручка.
За оставшееся время урока мы не обменялись ни словом. Но странное ощущение, словно что-то новое и опасное тихо проникло в мою зону комфорта, не отпускало до самого звонка на перемену.
Я поспешила в туалет, надеясь, что умывание прохладной водой хотя бы чуть-чуть поможет справиться со смятением. К моему облегчению, в небольшом помещении я оказалась одна. Открыв кран, я подставила под струю пальцы и наблюдала, как вода стекает по ним прозрачными дорожками. Прохлада сразу пробралась внутрь, разогнав напряжение. Холод всегда действовал на меня успокаивающе, связываясь с привычным чувством контроля на льду, где я чувствовала себя уверенно и спокойно.
Но стоило мне сделать еще один глубокий вдох, как послышался приближающийся девичий смех. Я тут же закрыла воду, вытерла руки о джинсы и почти бегом бросилась к самой дальней кабинке. Лишь запершись там, я наконец позволила себе выдохнуть.
Не успела я прислониться к двери, как в туалет ворвались девочки, что-то громко обсуждая и смеясь.
– И почему он вдруг решил сесть с Тенью? – раздалось слишком отчетливо.
Я мгновенно прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя случайным звуком, и пятилась до тех пор, пока не уперлась лопатками в холодную плитку. В этот же момент пятка предательски задела пластиковую корзину. Звук вышел громче, чем хотелось бы.
Я замерла, уже мысленно прокручивая варианты побега из страны после такого позора. Но, к счастью, вода в раковине, которую пустили девочки, продолжала шуметь, и они, видимо, ничего не услышали.
– Понятия не имею, – отозвался до боли знакомый голос. – В любом случае она не помеха. Вы видели, как он одет? – с почти трепетным интересом добавила Мира. – Такие, как он, не для таких, как она.
– Ты видела, как она смотрела на него?
– Пусть смотрит. Главное, чтобы руками не трогала, – холодно отрезала Мира, и девочки разразились смехом.
Меня не задело сказанное Мирой. Я уже давно научилась просто не обращать на нее внимания, особенно после того дня, когда мы с ней познакомились. Вот только до сих пор не понимала, за что она на меня так взъелась.
Звонок на урок спас меня. Выждав пару секунд, чтобы девочки успели отойти, я осторожно вышла из кабинки, потом из туалета… И тут же врезалась в чью-то твердую грудь.
– Ну и долго же ты, – произнес Тима, положив руки мне на плечи.
Его глубокие карие глаза смотрели прямо на меня – они успели свести с ума половину девчонок в параллели.
К счастью, я к ним была равнодушна.
– Чего тебе, Лисовский? – Я попыталась отстраниться, но он только крепче сжал мои плечи.
– Значит, у меня мозг крошечный? – приподнял он бровь, нарочно изображая обиду.
– Заметь, это ты сказал, а не я, – выпалила первое, что пришло в голову.
– Ты сегодня разговорчивее обычного, – задумчиво протянул Тима. – Неужто флюиды новенького на тебя так повлияли? – Его усмешка была колючей, неприятной.
– А тебе вообще какое дело до меня? – Я снова попыталась вывернуться, и на этот раз он все-таки отпустил.
Я машинально потерла правое плечо – оно всегда болело сильнее после любых резких движений. В этот момент я уловила, как Тима смотрит именно на мою руку. Его лицо смягчилось, и на секунду мне даже почудилось что-то похожее на… сожаление? Да нет, бред какой-то. И я оказалась права: через миг он снова натянул свою привычную язвительную улыбку.
– Может, я ревную, – сказал он и сделал шаг почти вплотную ко мне.
  
– Ты чего? – Я попятилась, пока спиной не уперлась в деревянную дверь женского туалета.
Отлично, я в ловушке.
– Я… – начал он, наклоняясь чуть ближе.
– Варь! – раздался бас, эхом отлетая от стен.
Тима резко обернулся.
В нашу сторону уверенно шел Давид. Даже издалека он выглядел так, будто занимал собой весь коридор. Хотя был всего на пару сантиметров выше меня – а для девушки мои сто семьдесят пять и так считались внушительными. Широкие плечи и спокойная, собранная походка делали Давида визуально более крупным… и грозным.