Патриот. Смута. Том 15 (СИ)

Брат рыцарь молился. Он привез с собой из лагеря образок, поставил его справа от очага и сейчас, стоя на коленях, пытался смирить свой гнев. Ярость свою утихомирить, непонимание как-то притупить и ослабить. А еще, еще и это было позорно, он желал подавить свой страх.
Рыцарю с каждым днем становилось все страшнее наблюдать за войском московитов.
Эти люди работали как муравьи. На удивление, хоть шляхта и называла их восточными варварами и высмеивала, эти московиты работали слаженно. Они постоянно что-то делали, возились, копошились. И, что самое страшное, даже вечером Иоганн не слышал пьяных беспорядков, столь характерных в последние месяцы стояния под Смоленском. Эти варвары пели у костров. Грустная, непонятная его уху, мелодия разносилась над городом. Но по команде отбой почти все они отправлялись спать. За исключением дозоров ну и какого-то минимального количества человек, желающих еще поговорить в темноте о чем-то.
  
Грубер не понимал этих людей. И они пугали его.
Он добился у воеводы того, чтобы самому выводить своего скакуна к лесу. Размять, покормить. А больше для того, чтобы посмотреть, чем заняты московиты. И они… Они тренировались!
Французы и голландцы обучали пехоту. Конницей тоже кто-то занимался, но в лагере ее было не так много. Судя по всему, большинство конных частей занимались выдавливанием шляхтичей за Днепр и дальше к Смоленску. Очищались городки округи. Ну а пехоте в этом деле было участвовать весьма сложно, поэтому они молились и ходили строем.
Да. Да, дьявол! Они молились!
Иоанн видел, как тысяча человек становится на колени рано утром и слушает проповедь, а потом крестится и повторяет слова молитвы. После чего они разбирают пики и строятся в боевые порядки. Да, пока что работали они не очень слажено, но… Если дать этим людям несколько лет, с таким усердием они станут лучшей армией Европы. Европы?
А являются ли они частью Европы?
Брат рыцарь не хотел этого признавать и видимое все отчетливее пугало его. Если они не Европа, то кто? Монголы? Татары? Турки? Они отличаются внешне и по вере. Мусульмане. А эти — они христиане, пускай и еретики. И они… Они такие же как мы.
Дьявольское племя!
Изо дня в день все эти мысли возились в его голове, копошились, принимали разные формы. Но смысл был только один. С этой угрозой надо что-то делать. Господь всемогущий должен направить руку раба своего и показать, что. Как избавить мир от этих чудовищ в образе белого человека. Они же лжецы. Они выглядят как мы, но совсем иные.
Скрипнула дверь. Иоанн знал, кто это. Он ждал его. Ждал Тень.
— Что ты узнал? — Тихо проговорил рыцарь.
Его верный слуга и по совместительству глаза и уши, сделал несколько шагов вперед и опустился вблизи, чуть за спиной, по правую руку на колени. Шелохнулись одежды. Он перекрестился и начал говорить тихо, спокойно. Голос его почти всегда был таким, мертвецки ровным, спокойным, не несущим никакой интонации.
Тень. Его звали так не просто из-за умения скрываться. Нет, он мог становиться разным. Быть тенью кого-то. Очень быстрым если нужно или податливым. Вот сейчас, за последние дни, он умудрился втереться в доверие к этим московитам. Простаки не распознали в нем врага.
Все же они не идеальны, эти варвары. Довольная улыбка от такой мысли коснулась лица рыцаря.
— Что ты узнал? — Торопя, но все так же тихо, проговорил рыцарь.
— Игоря все еще нет. Я уверен в этом. Главный здесь, воевода. — Он вздохнул, перевел дыхание. — Тренко зовут его. Он безродный. Но почему-то даже бояре, которые хаживают к нам, считаются с его словом.
— Ты узнал где он? Где Игорь?
— Нет, мой господин. Не узнал. Думаю… Думаю это знает лишь малая часть людей. Может один Тренко. И все они молчат. Они ждут. Я слушал. Люди говорят, что Игорь ушел с полутысячей шесть дней назад. Ушел и исчез. Думаю. Он занимается… — Голос остановился, замер.
— Говори.
— Я не хотел бы. Это лишь домыслы.
— Говори. — Процедил рыцарь.
— Думаю, он ушел в дальний маневр. Думаю он нападет или уже напал на лагерь под Смоленском.
— Пол тысячи?
— Думаю, у него есть какой-то план.
Повисла тишина.
— Что еще. Что ты выяснил?
— Отравить их всех будет очень сложно. Днепр не единственный источник воды. Были бы они в походе, а не в городе, дело стало бы проще.
— Сколько сможем?
— Не больше сотни. Может две. Я могу испортить несколько колодцев. Но это будет слишком быстро раскрыто.
— Если убить Тренко? — Рыцарь задал вопрос прямо.
— Думаю… Думаю мой господин, что риск не оправдан. Этот человек лишь воевода. — Он помолчал, подумал, добавил. — Если ты прикажешь мне, я сделаю это. Но я уверен. Это риск того, что умрем мы все. Или… Или они все. Все шляхтичи. Мы же можем попробовать уйти завтра ночью.
— Какой будет толк?
— В том -то и дело, господин. Не уверен, что он будет. Возможно. — Тень задумался. — Возможно они переругаются. Наемники отойдут. Но. Сигизмунду нечем заплатить им. К тому же здесь есть шведы. Шведы не будут служить королю и Речи Посполитой.
— Ты прав.
— Что мне делать? Что прикажет мой господин.
— Смотреть и ждать. Мы должны убить этого Игоря. Мы вчера обсуждали, что тогда все должно рухнуть.
— Шансы велики. — Подтвердил Тень после короткой паузы.
— Ты не устал?
— Нет, я отдыхаю. — Казалось, в голосе слуги рыцарь услышал легкую усмешку. — Эти московиты очень добрый народ. Очень добрый и глупый. Мне… Мне даже отчасти… Нет, ничего… — Он поправился и выдал. — Ad maiorem Dei gloriam inque hominum salutem.
— Ad maiorem Dei gloriam. Игорь должен умереть.
  
Глава 4
 
Я вернулся, раздал важные и четкие указания по встрече посольства, повозился с бумагами, и где-то через полчаса по моим прикидкам явились ляхи.
Но опередили их примчавшиеся бояре и полковники. Узнали, что я вернулся и явились.
Слухи о том, что я привез короля, пока что никто не распространял. Все бойцы мои, участвующие в операции, валились с ног от усталости и отправились отдыхать. Да и за время службы при мне знали, не стоит раньше времени говорить о том что творится. Поэтому полтысячи разошлись в кремле по домам, занимались чисткой лошадей и отдыхом.
В крепости стало весьма людно и плотно.
Первым явился Трубецкой, вошел быстрой походкой, уставился на меня.
— Игорь Васильевич, господарь. А я уже… Мы уже… — Он действительно рад был меня видеть. — Уже думали ты сбежал от нас, покинул. — Перекрестился быстро. — Здоров ли, все ли в порядке, все ли хорошо? А то этот твой воевода… — Он кинул взгляд на Тренко, который помогал мне с бумагами. — Уж больно скрытный. Или сам не знал ничего.
— Как велено было, так и сделал. — Проворчал воронежский сын боярский.
С высокими московскими боярами да князьями сложно ему было пока что контакт налаживать. Чувствовалось, что нет у него понимания, как так эти люди его слушают. А тут все просто. Смута. Если в Тушинском лагере какого-то вора, лже-царя слушали, то человека поставленного тем, кого на царство все войско ставить хочет, точно послушают. Но, пока что это не в традиции, а больше исключение.
— Как же ты покинул нас — то? Где был?
За спиной Трубецкого в коридоре я услышал тяжелые шаги и пыхтение. Князь, судя по всему, тоже их услышал. Улыбнулся, чуть посторонился.
— Я как только… Как только! — Это был грозный старик Репнин. — Так сразу. Неужто…
Он уставился на Дмитрия Тимофеевича, выпалил.
— Здравствуй, князь.
— И ты здравствуй, князь.
— Садитесь, так и думал, что рады будете. Послов Речи Посполитой послушаем. Скоро будут.
  
— Ох уж эти… — Репнин зыркнул на Трубецкого. — Ляхи чертовы. Я к ним ни ногой! А звали! Приглашали, черти.
Он прошел вперед, глянул на меня и сел на лавку по правую руку. Но не прямо рядом, оставил место. Понимал, что все же Трубецкому я больше доверяю. Не стал пытаться из-за места спорить.