Разводные процедуры (СИ)

– Позвони Андрею, пусть спустится, – попросила я её.
– У нас очень важный разговор, – предупредил Марк, – поэтому посидите в твоей комнате, ладно?
Он хотел было повести нас в свой кабинет, но я только покачала головой.
– Лучше на кухне. Ужин заодно приготовлю. Дети голодные.
– Да! – обрадовался Филипп. – Очень голодные!
– А ты, великовозрастный балбес, мог бы дома поесть или у мамы, – осадила я его и получила умильную рожу с бровками домиком в ответ.
  
– Не будь такой жестокой, сестра! Ты лучше мне скажи, что этот предатель в вашей с Андрюхой квартире делает?
– Домой вернулся. Имеет право, – тяжело вздохнула я, без спроса роясь в Громовском холодильнике. – Сегодня мы с Марком у юриста были. В любом случае, хотим мы этого или не хотим, часть квартиры – Олега. Совместно нажитое, так сказать. И либо размен предстоит, либо мне нужно выплатить деньги за часть жилья или купить Олегу квартиру. Денег у меня нет, лишних квартир тоже. Поэтому обмен. А до того времени по закону он имеет полное право жить на положенных ему квадратных метрах. Как это будет, я не очень представляю.
Пока я говорила, Фил мрачнел на глазах.
– А что там любовь всей его жизни? Она ж вроде ребёнка ждала?
– Говорит, уже не ждёт, – разложила я продукты на столешнице и занялась готовкой.
Война войной – обед по расписанию. Ужин, точнее.
Марк задумчиво молчал, Фил дышал шумно и сердито, видимо, обдумывая мои слова.
– Вот что, – стукнул он кулаком по столу.
Я поморщилась и прикрикнула:
– Мебель не ломай! Веди себя прилично, а не как неандерталец неотёсанный.
– Слушаюсь, старшая сестра! – вытаращил он глаза. – Не извольте беспокоиться, я ж не совсем из дремучего леса. Простите меня, господин Марк… как вас там по батюшке?
– Клоун, – фыркнул Марк.
– Есть немного, – кивнул, соглашаясь, Филипп, – но только так можно пережить режим «старшая сестра». Веришь? Я её боюсь. Так что имей в виду.
Я кинула на брата уничтожающий взгляд, желая, чтобы он испарился, развалился на атомы и ни на что не намекал.
– Договорились, – настала очередь Громова согласно кивать. – Я это учту.
Они что, спелись?.. И снова подозрения вспыхнули со страшной силой, словно в тлеющие угли соломки подбросили.
– Мил, вот только не выдумывай сейчас ничего! – поднял руки вверх Филипп. – Это простая мужская солидарность. Он же на тебя неровно дышит. А я как бы хочу и тебе, и ему добра. Но учти, – это он уже Марку, и лицо у брата при этом суровеет на глазах, – обидишь сестру хоть взглядом, хоть жестом, я тебе не только нос сверну, а и башку оторву.
Неровно дышит?.. Это что сейчас такое происходит на моих глазах? Он что, сводником решил подработать?
– Филипп, – получилось зловеще.
– Ладно, ладно, сами разберётесь, – махнул рукой брат. – Я не об этом вообще-то поговорить хотел. У меня есть предложение, от которого сложно отказаться! – заявил он торжественно и победно сверкнул глазами.
Вообще Фил очень умный, но маска балбеса, помноженная на взрывной характер и любовь махать кулаками, делают его порой эдаким недалёким переростком. И всё это усугубляется стойким нежеланием жениться.
– Короче. Я придумал, как избавить тебя от присутствия этого козла в доме. Я ему свою квартиру отдам. Пусть только свалит.
– Нет, – не согласилась я, – это не выход. А ты куда? К родителям вернёшься? Да и вообще.
– А я поживу пока у подружки. Вы ж меня всем селом женить хотите? Ну, вот. Создам видимость, что почти согласился. И мама с папой будут рады, и подружка – на небесах от счастья.
– А потом? – прищурилась я, зная своего брата, как облупленного.
– А потом видно будет. Может, женюсь… – и что-то такое в его лице мелькает – сладкое и хищное, хитрое и мечтательное – что я на миг задумываюсь: а так ли он альтруистичен, как хочет показать? Или, может, у него есть свои, личные, скрытые мотивы сделать широкий жест? – Тебя, Мил, это вообще заботить не должно. Наша цель сейчас какая? Вытурить этого урода из квартиры. Ему нужно жильё? Ну, вот, пусть живёт, радуется. Угол предоставим. А дальше будет видно. Там суд, то, сё…
Я уже не так категорична в своих убеждениях. Села на качели сомнений. Может, это действительно выход на данный момент.
Естественно, я не собираюсь у брата квартиру отбирать. Временно. Как сдача жилья в наём. Тут важно, как он и говорит, сейчас избавиться от присутствия Олега в доме. Мне категорически не нравится, что он сейчас сидит, как оккупант. Ещё и в отпуске. Я на работе, сын со школы раньше приходит. И это напрягает. Я не могу быть уверена, что Олег не обидит его. Что они в какой-то момент не сцепятся и что мой сын не пострадает. Я же себе никогда не прощу, что не смогла защитить и обезопасить собственного ребёнка.
– Короче, о чём тут думать, Мила? – рвался «в бой» Филипп. – Пошли этого говнюка поганой метлой гнать! Я прям щас готов отдать ему жильё!
– Подожди. А вещи? Ну, и вообще…
– Ой, какие там вещи? Трусы-носки? – закатил глаза брат. – Нет уж. Я появлюсь перед Снежкой, как бомж, расскажу, как остался без ничего. И её ледяное сердце дрогнет, сжалится. Она добрая девочка, не оставит меня в беде.
– А если нет?
– Ей деваться некуда. Я лягу на коврике возле её двери и буду, как безродный пёс спать на лестничной площадке. Какое сердце выдержит?
Ну, я бы поспорила. Будь на его месте Олег… моё бы и не подумало дрогнуть. Хотя, конечно, всё это теория. Но меня даже передёрнуло, когда я подумала о подобной ситуации. Лучше уж не надо мне такие стрессы.
– Тогда сделаем так. Сейчас я доготовлю ужин, мы поедим, а потом я сама с Олегом разберусь. Никуда ты не пойдёшь. А то знаю я твою стратегию. Только слово не такое – и ты уже кулаками машешь.
– Тогда не одна. Хоть с Андрюхой, что ли, – покосился Филипп на Марка.
– Ты тоже никуда не пойдёшь. Не стоит обострять ситуацию, – осадила я взглядом соседа.
– Мам, пахнет вкусно, – заглянул в кухню Андрей. – И я это… Лайтика с собой забрал. Выгулять надо. Мы с Катей пойдём, ага?
– Я с вами! – подорвался Филипп. – Пригляжу, чтоб малых никто не обидел.
Минута – и мы с Марком остались наедине.
– Я могу помочь, Мила, – сказал он, как только за троицей с животными захлопнулась входная дверь. – И деньгами, и квартирой.
Он смотрел на меня и ждал. Кажется, ему хотелось, чтобы я приняла его помощь. Но я только мотнула головой.
– Не надо. Это… чересчур.
Сердцем я понимала, зачем он это делает. Но между нами – несколько поцелуев и разговоров. И я не могла вестись на столь щедрые предложения.
Я видела, как упрямо сжались губы у Марка. Заметила, как похолодели глаза, как выпятился вперёд упрямый подбородок.
– Не обижайся, пожалуйста, – мягко погладила его по плечу. – Это бы, естественно, решило мою проблему, но я так не могу, прости.
Марк только кивнул в ответ и сжал легонько мои пальцы.
– Давай я тебе помогу с ужином, – перевёл он разговор и встал рядом. – Только ты командуй, ладно? А я уж… что смогу.
 Глава 39 
Ужин у нас получился вкусный и весёлый.
На кухне Марка – тесно. Ещё бы: трое взрослых и двое подростков. Но так тепло, душевно… Аж плакать захотелось.
– Вкусно, Мил, – уплетал за обе щёки Филипп, – у тебя всегда так: из топора можешь кашу сварить.
Ну, на счёт «топора» я бы поспорила. Продуктов в холодильнике Громова хватало.
Дети ели с не меньшим энтузиазмом.
– Вот говорила же я тебе, пап, давай сделаем столовую! – заявила Катя. – Нам бы там всем было хорошо! А здесь тесновато, не находишь?
  
По тому, как завис Марк, я поняла, что про столовую он либо не помнил, либо никогда не слышал. Да и вряд ли они это обсуждали с дочерью, когда он эту квартиру купил и ремонтировал.
– Не продумал, да, – кивнул он, соглашаясь. Спорить и доказывать ничего не стал.
В любом случае, нам всем и на тесной кухне было хорошо.