Разводные процедуры (СИ)

Как хорошо, что Андрея забрали родители. Хорошо, что ребёнок не видел всего этого безобразия, как ругались его папа и мама.
Я понимала: сына не уберечь от потрясений. Рано или поздно придётся ему рассказать о том, что папы в нашей жизни больше не будет.
Нет, я не собиралась противиться их встречам, но чутьё подсказывало, что вряд ли со стороны Олега будет желание общаться с сыном. У него ведь там ещё один наследник на подходе. От другой женщины. А значит… об Андрее он может и не вспоминать. Так часто происходит в семьях, когда брак распадается по тем или иным причинам. Уж я на это насмотрелась. А судя по тому, как повёл себя муж, бороться он будет за каждую копейку, и не удивлюсь, что станет хитрить с алиментами.
  
Все эти мысли угнетали меня ещё больше. Но по ощущениям, я всё сделала правильно. Я не из тех, кто стал бы копить всё это в себе, выжидать правильного момента, тянуть кота за хвост. Уж лучше сразу отрубить, пусть это и болезненно. Зачем тянуть? Если бы я сейчас, в пылу скандала, не выгнала Олега за дверь, вряд ли бы я смогла сделать это потом. И не потому, что я не была бы настойчивой. Отнюдь.
Олег из той породы, что умеют упираться и железно стоять на своём. Он бы мог мотать нервы, жить бок о бок и создавать нездоровую обстановку. А у меня сын. Я категорически не хочу, чтобы он всё это видел, запоминал, получал душевные травмы. Они и так будут. Но пусть уж лучше он запомнит отца пусть не идеальным, но не жутко мерзким, который нервы треплет да барахло с квартирой делит.
Я прошлась по пустой квартире. Достала коллекционное вино. Покупала его на годовщину совместной жизни, а распечатать так и не пришлось. Видимо, сейчас самое время. Выпить не за крепкий тринадцатилетний брак, а за упокой.
Приятное тепло разлилось внутри. На голодный желудок – самое то. Меня почти сразу повело слегка. Но послевкусие всё ещё было то ли горьким, то ли мерзким.
– Смыть с себя всё! – произнесла я вслух и, распахнув дверь в ванную комнату, включила воду.
Очень хорошая идея – принять ванную, расслабиться, а заодно пусть вода унесёт к чёрту весь этот день со всеми вытекающими последствиями.
Не знаю, что плескалось у меня в голове. Наверное, стресс и хмель.
Во-первых, я собрала и засунула в мусорный пакет цветы, что муж якобы подарил. Не надо мне вот этого всего. Символов его вины и попыток успокоить нечистую совесть.
Во-вторых, я разделась донага и, хихикая, достала чайные свечи. Расставила их, как дорожку, по коридору до ванной. Зажгла и полюбовалась. Красиво. А затем торжественно прошествовала, любуясь, как мерцают язычки свечей.
На пену я не скупилась. И бокал с собой прихватила. Как было приятно погрузиться в тёплые объятия маленькой стихии.
А что? Вполне себе могу представить, что я на море. Тихо шумит прибой, волны колышутся, а я смываю с себя горечь и боль, ищу обновления и очищения.
Я почти успокоилась и растеклась, пытаясь отрешиться от всех проблем, но в ушах всё ещё стояли обидные слова, что выкрикивал мой муж. А поэтому я решила нырнуть с головой.
Там, под водой, я лежала, отрезанная от всего мира. Звуки были, но глухие, какие-то нереальные, почти потусторонние.
Дышать не хотелось. Выныривать тоже. Но пришлось. И не потому что воздух в лёгких закончился и мне захотелось глотнуть кислорода.
Из пенной пучины меня буквально вырвали.
Это было… шокирующе. Я рывком втянула в себя воздух. Получилось рвано и хрипло, с каким-то полустоном-полувсхлипом.
– Господи, дай мне сил, – прозвучало, как взрыв, над самым моим ухом, – Мила, вы совершенно сумасшедшая женщина из всех, кого я знаю. И вы меня затопили.
 Глава 13 
Холодный сквозняк мазнул по обнажённой коже. И я словно со стороны увидела прекрасную мизансцену: разозлённый, но безумно красивый сосед держит меня на руках. И я, будто Афродита, нагая и в пене, цепляюсь пальцами за насквозь промокшую рубашку Марка. А по кафельному полу течёт и мерцает вода, подмигивая загадочно и волнующе.
– Что вы здесь делаете, мой сосед Марк? – спросила я, пытаясь проморгаться. Ресницы слипались от воды.
Я голая. Голая! А чужой мужик держит меня на руках! Треш какой-то сумасшедший!
Вода продолжала литься. Сосед с рук меня спускать не спешил. Кажется, взгляд его остановился на моей груди. А там даже мокрой тряпки нет, чтобы хоть как-то скрыть мою неземную красу.
– Мн-н-н, – промычал он задумчиво, словно пытаясь выйти из транса. – Дайте подумать: вас спасаю? Или весь стояк от потопа?
– Что вы себе позволяете? – вскинулась я. – Какой ещё стояк? Пошляк вы эдакий! Немедленно отпустите меня! И вообще, как вы вошли в мою квартиру?
Марк чертыхнулся и очень осторожно поставил меня на пол, а затем кинулся закрывать кран. Не совсем, значит, ему мозги отшибло.
Я в это время успела схватить полотенце и задрапироваться. Хорошо оно у меня прилично-большое.
– Стояк, многоуважаемая соседка Мила, – это все квартиры под вами по вертикали. А вы о чём подумали? – повернулся он ко мне, мокрый и злющий.
Ему так шли волосы, упавшие ему на лоб. Мачо-мачо! И мокрая рубашка выгодно облепила торс. А мокрые штаны, на которые я всё же посмотрела, слишком явно намекали на то, что сейчас стояк – это не только квартиры.
Я медленно подняла глаза и встретила непримиримый взгляд соседа. Он и не думал тушеваться, смущаться или конфузиться.
Ну, я б с такими внешними данными тоже не пасовала. Впрочем, с моими данными тоже всё было в порядке, а в полотенце я чувствовала себя куда более уверенно, чем без ничего.
– Оденьтесь, – приказал Марк властным голосом, – и где у вас тут тряпки-вёдра?
Чёрт. Под ногами хлюпала вода. Это катастрофа. Я и впрямь затопила, по крайней мере, соседскую квартиру точно. Мне сейчас для полного счастья только ремонта не хватало в его святой обители.
Я метнулась, как заяц. Вода уже коварно блестела в коридоре, где до сих пор горели свечи. Что он обо мне подумает, этот очень противный сосед?
– Вот, – принесла я и тряпки, и ведро, и даже тазик из-под ванной, пыхтя, достала. И только потом подумала, как я выгляжу с оттопыренным задом.
– Оденьтесь, Мила! – прорычал этот монстр, и я пошлёпала в свою комнату, которая до сегодня именовалась супружеской спальней.
Футболка и штаны на влажное тело натягивались с трудом, но я спешила. Очень спешила. Сосед же времени не терял. Совершенно футуристическая картина – Марк, устраняющий потоп.
Действовал он очень решительно и… правильно.
Я вдруг подумала, что не могу представить Олега, который бы с такой деловитостью подтирал бы полы и выкручивал тряпку. У Марка это получалось на пять с плюсом. У Олега бы это выглядело… как сгоревшие котлеты. Я даже почему-то представила беспомощность на лице пока ещё мужа.
Тряхнув головой, я прогнала все непотребные мысли и присоединилась, с ужасом думая о том, что ещё немного – и настанет расплата за небрежную халатность.
М-да. Великолепно я смыла с себя тринадцать лет брака.
– Вы в коридоре, я здесь, – продолжал командовать несносный сосед.
Но это и правильно: что толку толкаться задницами рядом друг с другом? Лучше уж да, на два фронта. Так оно будет быстрее.
Я выкинула в мусорное ведро свечи и яростно накинулась на воду, стараясь не думать о нанесённом ущербе соседскому дворцу.
Почему-то мне казалось, что там всё идеально. Перед тем, как вселиться, он делал ремонт. К слову, какой-то совершенно тихий. Возможно, все работы велись, когда нас дома не было, а по вечерам никто не гремел, не стучал, не сверлил. И по выходным, кстати, тоже. И это навевало сейчас на меня такую тоску, что хоть вешайся. А может, это всё ещё отходняк от Олежека и его «Артура Петровича» беременного.
  
– У вас верхний слив забился, – выдал Марк и добавил: – я починю.
Святой человек! Аж плакать захотелось.
Воду он вычерпал, полы вытер практически насухо. Он всё делал идеально. И выглядел точно так же, хоть и промок, считай, с головы до ног, утратил былое величие и блеск, но всё равно смотрелся куда лучше, чем я в мокрых леггинсах и футболке. И, наверное, с гнездом на голове. Ещё бы: я даже не расчесалась после ванной. Не до того было.