Ковчег (СИ)
— Оля, надень спасжилет. Если у нас ничего не получится, будешь спасаться вплавь. Постарайся остаться живой, очень тебя прошу. Ради меня, ради нашего малыша.
Выскочил из рубки и кинулся в грузовой трюм по внутренним переходам. По лестницам уже бежали люди вниз. Ко мне присоединился Антон. У него голова была в крови.
— Ерунда, — махнул он рукой, — ударился, когда мы на камни наскочили.
Так же увидел Илью, Павла, Колю, Артёма. Вниз бежали и Стас с Василием. Их люди. Даже Киру увидел и Раду.
— А вы куда? — Крикнул им.
— Мы с вами. — Крикнула в ответ Кира.
— И даже не пытайся нас отправить наверх. — Добавила Рада.
В грузовой отсек прибежали и наши космонавты, без Марии.
Один из помощников Колосова, указал, где пластыри и распорки. Распорки были металлические, винтовые. Тут же лежали, брусья, кувалды и ещё что-то из инструментов. Народ хватал и тащил к пробоинам. Воды было по пояс.
— Сюда! — Кричал Георгич. — Две пробоины. Одна меньше, полметра в длину и сантиметров сорок в ширину. Вторая больше. Метра полтора в длину. И сантиметров восемьдесят в ширину. Быстрее.
Мы разделились. Нам досталась та, которая больше. Напор был такой, что сбивал с ног. Благо воды по пояс, и она продолжала прибывать. Кое-как подошли к ней, стали пытаться наложить пластырь. Из чего он был, я так и не понял, но помощник капитана крикнул, что именно он подходит хорошо, для наложения на пробоину с острыми и неровными краями. Мне было наплевать из чего он, главное закрыть дыру. Края, как раз были рваные, загнутые внутрь. Сумели наложить вчетвером один пластырь. Кто-то крикнул:
— Ещё один, кольчужный. — Наложили второй. Правда их хватило на чуть больше половины.
— Распорку в шпангоут упирай. — Кричал помощник капитана. Рядом с нашим пластырем, пытались установить второй пластырь Илья, Пашка Артём и кто-то из парней Василия, впритык к нашему. Вода поднялась до груди.
— Шевелись, быстрее, а то утонем на хрен! — Кричал кто-то. Услышал девичий визг и матерщину. Девчонки матерились, как сапожники. Я такого от Киры раньше не слышал. Работа была адова. На пределе возможностей. Кое-как установили второй пластырь. Поверх него кольчужный. Поставили распорки. Артём крутил ключом, расширяя сначала одну, потом вторую. Подошли парни с брусьями. Тоже упёрли в пластыри. Прижав пластырь к борту, стали долбить кувалдами по брусу, загоняя его между пластырем и шпангоутом.
Вторую пробоину тоже закрыли. Вода перестала прибывать. А потом стала убывать. Всё, насосы уже справлялись. Мы не закрыли всё полностью. Вода, правда, бежала из-под пластырей. Но это было уже не смертельно. Насосы с таким справлялись нормально.
— Это из-за загнутых внутрь краёв. — Пояснил помощник капитана. — Их бы срезать болгаркой, тогда пластыри бы плотно легли. Но ничего, главное удержались на плаву и двигатели не заглушили. А когда шторм закончится. Подведём ещё один пластырь с наружи на пробоины. Он закроет более плотно. Тогда можно будет и цементный пластырь поставить.
— Как это цементный? — Удивлённо спросил я.
— Обыкновенно. Деревянная коробка-каркас. Туда заливается быстро твердеющий бетон. И всё. Здесь есть такое. Главное, это сейчас закрыли.
В этот момент услышали вой и визг. Потом металлический лязг и грохот. Звук двигателей стал тише.
— Писец северный подкрался к какому-то двигателю. — Выдохнул помощник капитана. — Один остался. Значит работает только один винт. Это жопа какая-то.
Мы кинулись в машинное отделение. В грузовом отсеке стол ор из коровьего мычания, конского ржания и остальных звуков животных.
— Бедные животные. — Произнесла Кира. Воды было уже по колено. Подбежали к машинному отделению. Забарабанили в металлическую дверь. Она открылась. При входе стоял бледный механик.
— Что случилось? — Спросил я его.
— Пиздец пришёл правому дизелю. Двигатель заклинило. Там один из шатунов сорвало. Толи поршень разлетелся толи ещё что. Но в корпусе дыра. Движок только на выброс. Не знаю, как меня не убило только. Сука такая. Работает только левый.
Мы прошли. Двигателя были большими, длинными. Я даже не знаю сколько там поршней. И в одном месте была реально большая дыра, обнажив внутренности. Из дыры торчал кусок шатуна.
— Мать моя. Этого нам ещё не хватало! — Выругался помощник капитана. Мы поднялись на верх. Я прошёл в рубку. Большинство народа тоже. Ольга в спасжилете кинулась ко мне. Обнял её и прижал к себе.
— Юрий Николаевич, что происходит? — Спросил я его.
— Вода стала уходить. Девятый вал прошёл давно уже. Нас чуть на скалы не кинуло. Что с правым двигателем?
— Нет больше правого двигателя, капитан. — Ответил помощник. — Заклинило. Шатун сорвало. Всё, только левый остался. Ковчег отходился.
— Пробоину заделали?
— Да, но надо подводить внешний пластырь. И ставить внутри цементный. Только так, больше никак. Дока нет, заварить пробоину не получится. Так что, Ковчег отсюда больше не выйдет никуда и никогда.
— Понял. Главное, мы выжили. Здесь в заливе спокойно. Скалы защищают нас. Переждём шторм. Это главное. — Сказал капитан.
Я смотрел в окно. Балкер и корвет стояли рядом друг с другом. На якорях. Мы тоже, чуть в стороне. Волнение здесь было, но не такое, как в океане. Мы почти его не ощущали. Только дождь шёл сплошной стеной. Грохотал оглушительно гром и сверкали молнии. Я посмотрел на часы. Борьба за живучесть корабля шла больше трёх часов. Люди были уставшими до предела.
— Ладно. Давайте все в каюты. Отдыхать. Все устали. Мы пришли. Мы всё преодолели. Мы дома. Это наш конечный пункт. А утро вечера мудренее. — Сказал я и улыбнулся, прижимая к себе жену.
Ольга опять заревела, уткнувшись мне в грудь. Народ вокруг заулыбался.
— Марк, кто хочет, пусть идёт. Но я думаю, это дело надо отметить. Снять стресс, как говорится. — Сказал Антон. — Ты как? Да и Ольге надо выпить. Совсем девчонка перенервничала. И мы все тоже.
— Тогда переодеться и в ресторан.
— Кому в ресторан, а кому опять вниз. К скоту. — Сказал Стас. — Там наши животины. Надо их посмотреть.
Я кивнул ему. Мы с Ольгой прошли в свою каюту. Я с наслаждением стащил с себя мокрую одежду. Ольга тоже разделась. Взяла меня за руку и повела в душ. Там она прижалась ко мне.
— Марк, полюби меня сейчас и здесь. Я так испугалась. А когда ты ушёл вниз, думала, что больше не увижу тебя.
Я зарылся в её мокрые волосы. Поднял её. Она обхватила меня руками за шею и ногами за бёдра. Я вошел в неё сразу. Любил её молча. И она тоже молчала. Только сильнее прижималась ко мне, пока не застонала и её не пробрала дрожь. Прижал её спиной к стенке. Сам выплеснул в неё всё, что накопилось во мне. Мы замерли, наслаждаясь мгновениями блаженства и тишины, в которую органично и успокаивающе вплетались звуки струй, бьющих из лейки душа. Выйдя из душа. Вытерлись и переоделись в сухое. Я связался с балкером и корветом. Сказал обоим капитанам прибыть со всей командой на Ковчег, оставив только вахтенных. После чего, пошли с Олей в ресторан. Ольга шла, молчала, держала меня за руку и чему-то улыбалась.
— Чему улыбаешься, Лёль? — Спросил её.
— Тому, что мы живы. И что я вдруг поняла, что всё будет хорошо. Что поход, наконец, закончился. Длинный путь в тысячи километров подошёл к концу. И пусть мы потеряли, фактически, наш Ковчег. Но мы пришли туда, куда хотели попасть. Я здесь рожу нашего с тобой ребёнка. Здесь мы с тобой проживём всю свою жизнь. Здесь я хочу родить не только одного. А как минимум двух. А лучше трёх детей. Мы будем сидеть на берегу океана, пить чай или коктейль. И ни о чём не беспокоится. Тихая, спокойная жизнь. То, что нам всем здесь нужно. Не думать об опасности, не вздрагивать каждый раз, хватаясь за оружие. Знать, что тебе и твоим детям ничего не угрожает. Это, Марк, дорогого стоит, особенно после всего того, что мы пережили.
— Согласен с тобой, чудо моё. — Обнял её и поцеловал в губы.
— Смотрите, они сосутся не стесняясь никого. Эй, Марк, Ольга, совесть имейте. — И смех. Мы с Олей оглянулись. К нам подошли Илья с Анной, Артём, Антон с Лидой. Софья и Люся с Лёней. За ними стояли Лола и Лев. Люся моментально подскочила ко мне. Смотрела мне в глаза. Провела кончиками пальцев по моему лицу.