Неисправная Анна. Книга 2 (СИ)

— Вот так-то, — говорит Анна самодовольно. Дает себе короткую передышку.
За ее спиной кто-то входит в гостиную, шаги тяжелые, солидные.
— Правда, что ли, Донцову гроб подарили? — раздается веселый мужской голос.
— Никита Платонович! — ахает статский советник. — Как вы здесь?
— Ну вы же не думали, что я пропущу этакую забаву… А это, Александр Дмитриевич, ваша хваленая Аристова?
  
— Да помолчите вы, — просит Анна, не оборачиваясь. — Работать мешаете.
В сухом покашливании шефа ей слышится смешок.
— Совсем ополоумели⁈ — взвивается Донцов.
— Ефим Егорович, не мешайте барышне работать, — весело советует неизвестный.
Анна закрывает глаза, проходит спицей дальше, прислушиваясь к стетоскопу. Теперь щелчки идут чаще: первый, второй, пятый.
— Есть, — говорит она.
— Что есть? — тут же спрашивает веселый господин.
— Первый ключ встал, все три замка связаны между собой… Хватит ли мне рук? Подите сюда, господин канцелярист.
Мастер послушно бухается рядом с ней на колени, перехватывает спицу.
— Так и держите, — просит она и объясняет, как привыкла объяснять Пете в мастерской: — Теперь надо понять, какой замок вскрывать следующим. У нас нет никаких подсказок, так что действуем наугад.
Боже, как она обожает эту часть своей работы! Плоским щупом входит в узкое отверстие, осторожно цепляется за первый паз, медленно ищет следующий.
— Выглядит так, будто вы ничего не делаете, — замечает веселый господин.
— Со стороны всегда так… Механизмы не терпят суеты, потерпите еще. После второго паза будет третий, тише.
Щелчок, щелчок. Анна передает щуп канцеляристу и берется за круглое отверстие.
Кажется, порядок верный. Но что потом?
— Давайте одновременно по часовой, на счет раз, — командует она канцеляристу, и они плавно поворачивают свои инструменты.
Крышка гроба чуть подпрыгивает, приоткрываясь.
Анна переводит дыхание и думает вслух:
— Что ж там такое, раз понадобились подобные сложности? Зачем подкидывать гроб, который почти невозможно открыть?
— Зачем? — поддакивает веселый господин.
— Чтобы подключить к этому делу наш отдел, кажется, — говорит Архаров. — Анна Владимировна, позвольте-ка мне.
— Ну вот еще, самое интересное вам отдай…
И она с трудом откидывает тяжелую крышку.
Внутри гроба, как и полагается, лежит мертвец.
По-прежнему стоя на коленях, Анна смотрит на аккуратного мужчину в канцелярском мундире. На его груди записка: «Александру Дмитриевичу с поклоном».
— Вот те на! — восклицает веселый господин.
Она наконец оглядывается на него — пышный здоровяк в генеральских погонах.
— Анна Владимировна, — невозмутимо произносит Архаров, — позвольте представить вам нашего градоначальника, Никиту Платоновича.
Орлов? Тот самый Орлов, от которого зависит ее паспорт?
Не слишком ли она вольно себя с ним вела?
— Вы уж простите мою нечаянную грубость, — просит на всякий случай, поднимаясь. — Когда у меня в руки инструменты, я совершенно забываю о чинах.
— Блестящая работа! — хвалит ее Орлов. — Александр Дмитриевич, как вам такое подношение?
— Понятия не имею, кто это.
— Это мой секретарь, — подает голос Донцов. — Так я и знал, что без Архарова тут не обошлось!
— Ну здрасьте! — возмущается шеф. — Ваш мертвый секретарь в вашей же гостиной, а виноват Архаров. Вызову-ка я, пожалуй, покамест патологоанатома, пусть осмотрит тело на месте. Хотя покойник сразу с собственным гробом — это очень предусмотрительно.
— Вас это забавляет? — угрюмо спрашивает Донцов.
— Ну что вы, я искренне скорблю.
Анна возвращается к фотоматону, делает новые снимки.
— Кто мог сделать такой замок? — задается она вопросом. — Это же столько усилий приложить надобно…
— Англичане, — предполагает канцелярский мастер.
Она фыркает:
— Папенька бы на вас обрушился за неверие в отечественных инженеров.
— Как дела у вашего папеньки? — тут же влезает Орлов. — В пятницу намечается торжественное подписание контракта. Я уже заказал пять ящиков шампанского.
— Как у него дела, он вам расскажет сам. Кажется, он на неделе ужинает у вас?.. Но, боюсь, кроме жалоб на бюрократию вы от него ничего не услышите.
— Старый добрый Аристов, — смеется Орлов. — Пощады от него ждать не приходится…
Донцов слушает их разговор с брюзгливым выражением лица.
— Ну отчего же, — невинно замечает Архаров. — Кроме ледокола, Владимир Петрович нынче крайне увлечен реформой семейного права.
— Как кстати! — оживляется Орлов, — Государь давеча сетовал, что наше общество застряло в предрассудках. Реформа — это хорошо, это очень вовремя.
— Господа, мой мертвый секретарь, — напоминает Донцов.
— Вы, к слову, нашли предателя в своем управлении? — вежливо спрашивает шеф.
— Это не ваше дело.
— Это не мое дело, Никита Платонович? — отстраненно задается вопросом Архаров. — Изволите жандармам передать?
Градоначальник надувает щеки, раздумывая.
— Да, лучше бы жандармам, учитывая записку, Александр Дмитриевич. А ну как вы и правда причастны, будете вести расследование против самого себя?
— Мы справимся силами Императорской канцелярии! — отчаянно протестует Донцов.
— Вот уж вряд ли, — отрезает Орлов. — Распорядитесь отправить кого-нибудь к Вельскому, пусть забирает расследование.
Анна вздыхает. Ну вот, такой прекрасный гроб из рук уплыл. Впрочем, в столичной жандармерии у нее есть связи — Петин братец Панкрат Алексеевич. Так что, может, ее еще и пустят посмотреть на разобранный замок и изучить его хорошенько.
* * *
Всë это долго: пока приезжает Озеров, а следом за ним и Вельский с Корейкиным и собственным патологоанатомом, пока они все решают, можно ли воспользоваться снимками с фотоматона Анны или сделать собственные, — итоге у нее просто забирают пластины. А время всë тянется и тянется, вечер бесстыже подглядывает в окна, напоминая, как мало осталось времени, чтобы опередить филера Василия.
Начальник столичных жандармов по-прежнему щеголяет высокомерным выражением лица, однако для Архарова делает некое исключение.
— Александр Дмитриевич, стало быть, теперича вы у нас фигурант дела об убийстве, — замечает он с намеком на приветливость. — Никита Платонович, а я вам говорил, что допрыгается голубчик. Больно дерзок и к погонам непочтителен.
— Клевещете вы на меня, Николай Николаевич, — смеется Архаров. — Я сего покойника прежде в глаза не видел. В тот единственный раз, когда нам с Анной Владимировной довелось побывать в канцелярии, нас встречал какой-то мелкий клерк. Ни секретарь, ни тем более его господин и не подумали выглянуть из своих кабинетов.
— И вы затаили на Ефима Егоровича злобу?
— Николай Николаевич!
Донцов, раздраженный и потерявший всякий лоск, в эту беседу не вмешивается. Сидит, надувшись, на диване.
Пока они препираются, Анна тихонько тянет Корейкина за рукав и увлекает к гробу с покойником, к его открытой крышке.
— Обратите внимание, — негромко требует она, — входную дверь взломали грубо, одной лишь силой. А тутошний замок сложный и искусный, надобно поискать мастера. Этот замок больше похож на головоломку, а ключа для него не предполагается. То есть был расчет на специалиста-взломщика, а всем известно, что таковой имеется у Архарова. Всë это специально устроили, чтобы Александр Дмитриевич или его люди прибыли сюда и увидели записку. Послание достигло адресата.
— Ну, о причинах всë же не мне рассуждать, — протестует Корейкин. — Мое дело — техническая экспертиза.
— Вовсе нет! — восклицает она, пораженная его узколобостью. — Мышление сыскного механика — это не просто разобрать и отчет настрочить. Каждое устройство несет на себе отпечаток личности преступника, его желаний, его намерений — вот это всë вам и следует расшифровать.
  
— Мне? — изумляется он.
— Александр Дмитриевич, полцарства за Анну Владимировну! — доносится до нее голос Вельского.