Дикорожденный (ЛП)

Торрен погладил Лаки по голове, затем жестом велел ему следовать за собой и вышел. Все было прощено. Но для Норы все было совсем не в порядке. Айрик задержался лишь на мгновение; наверху мигал сенсор наблюдения, фиксируя их близость.
Перед тем как запереть ее дверь, Айрик объяснил, как пользоваться панелью рядом с ней, чтобы связаться с ним, если ей понадобится выйти.
— Ты единственная из нас, кто плохо видит в темноте, — сказал он ей. — И все мы это знать.
  
Он произнес это как предупреждение о третьем мужчине, Ксалликсе.
Которого Лаки ненавидел. И которого Айрик едва не убил — знали двое других о том, насколько он был близок к этому, или нет. Она была уверена, что Айрик понесет наказание за то, что натворил накануне вечером.
Ей нужно было всего лишь оставаться у двери в душе, но в ней взыграло любопытство. Ей захотелось увидеть настоящий космический корабль, ведь она не знала, выпадет ли ей еще когда-нибудь такой шанс.
Какая же наивная идиотка.
И эта импровизированная экскурсия даже не стоила того. Снаружи корабль выглядел как летающая тарелка, прямо как в старых комиксах. Он был огромен — размером с целый городской квартал. Но вместо открытого пространства внутри ее встретили клиновидные каюты, едва ли больше ее комнаты в общежитии, которые расходились от изогнутого коридора, огибающего недоступный центр.
Всю ночь она ворочалась с боку на бок, представляя грядущие пытки Айрика из-за ее ошибки. Она гадала, будут ли ее слова иметь хоть какой-то вес, чтобы спасти его. Сможет ли она за него поручиться. Сможет ли понести наказание вместо него. Или ее попытка спасти его лишь приведет к тому, что он получит еще больше клейм.
Вид клейм сделал все еще хуже. Найдется ли вообще на его теле место для клейма? Она надеялась, что нет. Она надеялась, что его шрамы — это уже достаточное наказание, и что какая бы странная система ни определяла место для клейма, для этого требовался чистый участок кожи, которого у Айрика не было.
На следующее утро темно-серые круги под глазами Айрика свидетельствовали о том, что и его ночь была не менее отвратительной.
Нора сидела на корточках рядом с Лаки в открытом пространстве, которое, как он ей сказал, было командным отсеком.
— Ему лучше? — спросил Айрик.
— Не знаю, — ответила она, почесывая Лаки за ушами. — Я… так не думаю. Как сломанная лапа может зажить без посторонней помощи?
Торрен с улыбкой сидел рядом с Айриком, его голова покачивалась слева направо, следя за их общением, словно они были цирковыми тюленями, перебрасывающими друг другу мяч.
Айрик потер глаза, а затем сказал несколько слов своему другу, чья улыбка померкла, пока он слушал.
Торрен кивнул, затем подошел и опустился рядом с ними на колени; его длинные волосы закрывали лицо. Если Айрик был угрюмым волком, то Торрен казался лохматым, добродушным медведем. Большим, сильным и до раздражающего приятным. Даже на холодном корабле от него исходило тепло. Но важнее всего было то, что Лаки, похоже, его обожал.
— Он хочет попробовать положить Лаки в исцеляющую капсулу, — сказал Айрик. — Для него это может сработать — она спроектирована искусственно, и медицина будет знать, что делать. Но он будет разлучен с тобой на несколько часов. Ты останешься одна.
— Ничего страшного, мне не привыкать. Давайте сделаем это.
Она пошла следом за Айриком, который нес Лаки по коридору, стараясь не выказывать усталости. Помещение, в которое они вошли, было больше остальных; по обеим его сторонам горизонтально лежали два стеклянных цилиндра.
Торрен поднял стекло одного из них, и Айрик опустил Лаки на губчатый белый гель, устилавший дно. Пока Айрик устраивал его поудобнее, Торрен щелкнул языком, чтобы привлечь внимание Норы.
Он приподнял бровь. Его поразительный взгляд поймал ее в ловушку. Его глаза были ярко-фиолетовыми, с тем же свечением, что и у Айрика. От центра левого глаза расходились черные отметины, напоминающие круговой штрих-код, впечатанный в радужку.
Представив, что он, вероятно, никогда раньше не видел человека, она позволила ему смотреть. Айрик доверял ему, а сам он поделился своей едой с Лаки. И даже сейчас не было никаких сомнений, что Айрик знал, что Торрен разглядывает ее, потому что он то и дело бросал на него испепеляющие взгляды, но в каком-то… братском ключе.
Он улыбнулся ей.
У Норы перехватило дыхание. Он мгновенно уловил эту перемену, и его брови сошлись на переносице от беспокойства. Затем, словно вспомнив, что у него есть клыки, он сомкнул губы. Остальная часть его выражения быстро сникла, и он стал похож на грустного медвежонка.
Отлично, Нора. Ты только что расстроила милого инопланетянина.
Торрен наверняка был хорошим, даже если она чувствовала себя крестьянкой под пристальным взором бога: одним глазом он заглядывал в ее безрадостное будущее, а другим рылся в ее жалком прошлом. А еще он был таким большим — выше и шире Айрика в плечах. Глядя на его идеальную кожу, она задалась вопросом, бывал ли он когда-нибудь в бою.
И хотя его глаза пугали ее, она заставила себя улыбнуться в ответ.
Ответом ей стала еще одна улыбка, шире прежней. От восторга он повернулся и похлопал Айрика по груди.
— Брат, — сказал он ей.
Айрик оттолкнул его руку.
— Нет, — сказал он Норе. — Он не понимает, что говорит. У нас разные прародители.
— Не обязательно иметь общих родителей, чтобы быть братьями, — сказала она, изо всех сил стараясь не расплакаться. Ранее он упоминал, что их свели вместе еще в детстве. Наблюдая за их быстрым скатыванием в агрессию накануне вечером, теперь она была уверена: этих двоих бросили в горнило войны, и она же вылепила из них мужчин.
— Брат, — настаивал Торрен, размахивая рукой перед лицом Айрика, словно понимал, что тот это отрицает.
За один только этот простой факт — за то, что он, казалось, хотел заявить свои права на место в жизни Айрика и дать это понять всем, Торрен ей нравился.
Айрик простонал, поглаживая Лаки по боку и свирепо глядя на Торрена.
— Мне кажется, его разум больше не работать как надо.
Сдавшись, Торрен закрыл стеклянную крышку, а затем постучал по чему-то сбоку капсулы. С шипением в камеру пустили белый газ, и глаза Лаки закрылись.
Нора склонилась над стеклом, ненавидя себя за то, что ей снова хочется плакать.
— Может, дадим ему одеяльце? Кажется, там холодно.
— Там не холодно, — заверил ее Айрик, направляясь к двери. — Там тепло. Ложе будет питать его, пока он исцеляется. Когда он проснутся, его лапа будет здорова.
Мужчины вернулись в командный отсек. Повернув от дверей, прежде чем пойти за ними, Нора подошла к Лаки. Ей хотелось что-то сказать, но всё казалось неправильным. Поэтому вместо этого она напомнила ему, что он хороший мальчик, и понадеялась, что какая-то часть его сознания это услышала.
Когда она вышла, кряхтение за спиной заставило ее резко обернуться. В конце коридора, в противоположной стороне от той, куда ушли мужчины, стоял Ксалликс; опустив голову, он смотрел на что-то в своей руке.
Нора попятилась, радуясь, что мягкие подошвы ботинок Айрика почти не издают звука на полу. Айрик говорил ей, что Ксалликс работает под кораблем, поэтому она удивилась, увидев его на борту.
Хоть он ее еще не увидел, его голова повернулась, заставив Нору замереть на месте. Тонкий язык — словно змеиный — метнулся в воздухе, а прорези на его лице раздулись. В его руке блестящий черный стеклянный прямоугольник мерцал красным и синим, но он не обращал на него внимания, дыша всё глубже.
Он почуял ее запах.
  
Холодный шок пронзил ее, когда он резко вскинул голову и обнаружил ее, стоящую там — такую же беспомощную, как перепуганный кролик на дороге за миг до гибели. Его глаза, в два раза больше ее собственных, представляли собой кружащиеся черно-белые омуты, пока он оглядывал ее с ног до головы.
Она схватилась за воротник своего комбинезона, прикрывая следы от укусов Айрика.