Дикорожденный (ЛП)

Ближе к полудню, возможно, чтобы как-то отвлечься, Лоретта включила земную радиостанцию, на которой повторяли ночную передачу о теориях заговора. Сигнал то и дело пропадал, пока она подкручивала модуль настройки.
— Готова поспорить, это все из-за той странной магнитной бури, которая идет всю неделю, — сказала Лоретта, постучав по динамику, когда звук стабилизировался, словно похвалив его за хорошую работу. — Наверняка поэтому груз и задерживается.
  
— В этом есть смысл, — сказала Нора, хотя знала, что никакого смысла в этом нет.
Ее это не сильно раздражало, пока она обновляла количество инъекционных препаратов на планшете. В какой-то момент она даже прибавила громкость, нуждаясь в чем-то, на чем можно было сосредоточиться помимо желтых колонок, указывающих, что лекарства нужно пополнить. Строка с инсулином была опасно близка к красной отметке.
— Привет, милая, — произнес приятный голос ведущей передачи о заговорах, пока Нора переходила к лекарствам в форме таблеток, запасы которых, к счастью, были лучше.
Несмотря на те глупости, что несла ведущая, голос у нее был приятный. Каждого нового дозвонившегося она приветствовала с материнской теплотой, хотя половина вылетающих из ее уст слов была либо восхвалением Иисуса, либо проклятиями в адрес грешников.
После рекламы самонадувающегося спасательного плота, который почему-то был еще и непроницаем для радиоактивных осадков, в эфир прорвалась запаниковавшая женщина, заявив, что прошлой ночью пропала семья ее соседей. Полиция выломала дверь и обнаружила наполовину съеденный завтрак на тарелках и отодвинутые от стола стулья.
— Их… — Она едва могла говорить сквозь рыдания. — Забрали! Готова поспорить, это был кто-то из Вознесенных — клянусь, я видела одного прошлой ночью, он парил в небе. Он был таким прекрасным — как ангел. Но Дьявол всегда выглядит соблазнительно, поэтому я прочла «Отче наш»…
О господи. Нора отключилась от остальной части шоу, пока заканчивала распаковывать коробку с бинтами и марлей, улавливая лишь обрывки фраз о прекрасных, высоких, серых, как камень, ангелах, посланных Богом, чтобы собрать достойные души.
Тогда мне не о чем беспокоиться, — подумала Нора с мрачной усмешкой. — Меня никто не спасет.
В обед Лоретта расстелила салфетку рядом с Норой в крошечной комнате отдыха. Тесное помещение наполнилось запахом специй и свежей еды — редкость на борту «Абеоны». Нора потягивала воду и грызла питательный батончик, сидя спиной к висящему на стене календарю.
— Вчера я забронировала дневные пропуска для своих детей, — сказала Лоретта, посматривая на развернутый сэндвич так, словно планировала план нападение. — После оплаты всего этого я теперь почти такая же бедная, как ты.
Нора опустила взгляд, когда Лоретта откусила первый кусок.
— Не знала, что я стала эталоном нищеты. — Она попыталась засмеяться, но вышло как-то криво.
Лоретта этого не заметила.
— Не используй слишком много заумных слов, когда встретишься с ними. Из-за этого ты кажешься странной.
— Использовать подходящий словарный запас — это странно?
Ее коллега продолжала уплетать сэндвич; крошки падали на ее оранжевую униформу и салфетку.
— Когда это делаешь ты — да. Ты так кажешься менее приятной.
Нора напряглась. Ее ужасный бывший, Нейтан, который при расставании запер ее любимого оранжевого придурка-кота в шкафу, говорил, что она слишком много болтает и вообще неприятный человек.
— Расслабься, я же шучу. — Лоретта похлопала ее по руке. — Жду не дождусь, когда ты с ними познакомишься. Они тебя полюбят. Мэдди будет в восторге от твоих красивых волос. Она давно пытается свои отрастить.
Ее стул скрипнул, когда она наклонилась к Норе через стол.
— Когда твоя мама наконец-то приедет в гости? Ты же знаешь, что они прекратят дневные экскурсии, как только начнется погрузка на Ковчег?
Нора откусила кусочек малинового батончика. И хотя это был ее любимый вкус, она положила его обратно, чувствуя тошноту.
— Да, знаю. Она всё равно не приедет.
— Правда? Но она же твоя мама. — Откусив еще кусок, Лоретта спросила: — Ты же единственный ребенок, да?
— Я… — Нора поспешила сделать глоток воды; во рту внезапно пересохло. — Я единственный ребенок, — подтвердила она.
— Ну тогда, дело в деньгах? Я уверена, Джо может скинуться и помочь. — Коллега промокнула рот салфеткой и улыбнулась. — Просто я знаю, что буду переживать за тебя здесь, совсем одну. Твой дядя не в счет — он чокнутый.
Она уставилась на свои пальцы, сжимающие бутылку с водой; капля конденсата скатилась вниз и растеклась по краю пальца.
— Тебе не нужно за меня беспокоиться, Лоретта. Я в порядке.
— Ты торчишь здесь восемь месяцев, без посетителей и увольнительных на Землю. Если тебе нужны деньги, уверена, мы могли бы скинуться…
— Мне не нужны деньги, — настояла Нора, не поднимая взгляда. — Я не вернусь, а она не покинет Землю. Я уже спрашивала.
Лоретта откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Твоя мама и правда оставит тебя здесь совсем одну? И даже знать не хочет, как у тебя дела?
— Она не оставляет меня совсем одну. — Запах океана накрыл ее с головой. — У меня есть Джо.
— Хм. — Лоретта преувеличенно кивнула, изучая ее. — Знаешь, что я думаю? — Она поджала губы. — Я думаю, твоя мама — стерва.
Нора резко вскинула голову, уставившись на Лоретту.
— Что?
— Да, я так сказала. Твоя мама — стерва. Не могу представить, чтобы я оставила кого-то из своих малышей в одиночестве в космосе.
Она склонила голову, немного ошарашенная внезапной сменой поведения Лоретты. Ей пришла в голову мысль, что нужно что-то сказать. Что если ее мать и стерва, то только потому, что Нора стала источником невообразимой боли для своей семьи. Что каждый человек, к которому Нора прикасалась, был обречен страдать тем или иным образом. Что она сама страдала больше всех и была этому рада.
Но прошло так много времени с тех пор, как Нора помнила, каково это — не злиться на свою мать. Или не скучать по ней. Или чувствовать, что она имеет значение для кого-то, кроме Джо, который и сам нес на себе вину, по праву принадлежавшую только Норе.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
— Думаю, ты права, — сказала она. — Моя мама — та еще стерва.
— Извини, но именно так это и выглядит, — Лоретта скомкала обертку от сэндвича. — Не могу представить, как можно не видеться со своими малышами, а ты у нее одна. Ты ее единственная малышка.
Нора покачала головой, издав тихий вздох.
— Вряд ли я малышка.
Лоретта приподняла бровь, окинув Нору взглядом с ног до головы, и хлопнула в ладоши, давая понять, что разговор окончен.
— Ладно, хорошо. Помоги мне подготовить эти кабинеты, чтобы мы могли смыться отсюда пораньше. Я жду «Пиццу Пятничного Вечера» со вторника, и видит Бог, я сама пройду через Н-Врата, чтобы забрать ее, если припасы еще не прибыли.
За несколько минут они вдвоем подготовили смотровые кабинеты к дневному наплыву пациентов и тех, кто придет за рецептами.
Когда рабочий день подходил к концу, Лоретта ушла пораньше, чтобы воспользоваться терминалами СкайТекста в столовой. Поскольку до конца смены оставалось еще полчаса, Нора обновила систему инвентаризации, чтобы проверить, не прибыл ли груз и не просканировал ли кто-нибудь из погрузочного дока новые запасы.
Она сглотнула, глядя на ряд красных флажков, растянувшихся на весь список их медикаментов. Каждая новая позиция с нулевым остатком вызывала тревожный холодок вдоль позвоночника.
Откинувшись в кресле, Нора посмотрела налево и направо. Основная клиника была отделена от складской части медотсека, поэтому медсестры и штатный врач не могли ее видеть.
  
Она вскочила с места и схватила небольшой мешочек на молнии. Заполнив его тем, что можно было позаимствовать: антисептический крем, упаковка быстрорастворимых антигистаминных полосок со вкусом ванильной мяты, марля, три маленьких тюбика вазелина, пять упаковок противовоспалительных и три набора для наложения швов.