Дикорожденный (ЛП)

— Сделано, — объявил он.
Когда он обернулся, она всё еще смотрела на него. Из всего, что их окружало — лоз с шестиконечными листьями, которые, как он знал, не существовали больше нигде во вселенной и были весьма красивы, куста с красными цветами в углу теплицы, мерцающего в лунном свете, или даже падающих звезд, — именно его она хотела видеть.
Цвет ее щек стал гуще — человеческий феномен, который, как он теперь понимал, мог означать многое. Но в этот момент он надеялся, что это было визуальным проявлением огня, вспыхнувшего под его собственной кожей, выдающего ужасную вероятность того, что она хотела его так же сильно, как он начинал хотеть ее. Больше, чем воду. Больше, чем воздух. Больше, чем ему когда-либо будет позволено.
  
— Прости, — тихо сказала она, отводя взгляд. Последовав ее примеру, он тоже повернулся к звездам, и какое-то время их головы покачивались влево и вправо по мере того, как падало всё больше процессоров.
В конце концов события дня догнали их обоих, и Нора легла на спальник, натянув одеяло до самого подбородка.
Маленькая теплица вынуждала их находиться близко друг к другу, но сегодня Айрика это не бесило.
Одеяло Норы подпрыгнуло там, где должны были быть ее ноги. Она подглядывала за ним поверх края; между тканью и волосами виднелись лишь узкие полоски ее глаз. Достаточно, чтобы заметить влагу, скопившуюся на ее ресницах.
Казалось, будто к нему в руки попало хрупкое существо, на которое он не имел никакого права, существо, которое только начало пробуждаться к миру вокруг себя. Он заставил ее увидеть его, окровавленного и безжалостного, и она смотрела на него со страхом.
Что было еще хуже, так это то, как она смотрела на него сейчас — словно не до конца верила, что он на такое способен. Она заставляла его вспомнить, каково это — бояться. Не хотеть что-то потерять.
— Что такое? — спросил он.
— Эм… — он услышал, как она сглотнула, — я хочу сделать что-то… неправильное.
Что-то дискомфортное кольнуло в его животе. Она боялась? Хотела, чтобы он оставил ее? Чувствовала ли она себя в большей безопасности одна или с уши, чем с ним, теперь, когда увидела, каким он был создан, как быстро он мог сорваться в насилие?
— Ничего, что ты хотеть сделать, не есть неправильно, — сказал он. — Скажи мне. Я исправлю это.
— Окей, тогда… Могу я прикоснуться к тебе? Всего на минуту.
Его дыхание остановилось.
— Что?
Она смотрела прямо сквозь стеклянную крышу хижины.
— Забудь. Это странная просьба. — Ее нога быстро задергалась.
Всё, что он слышал, было то, о чем она умолчала — что она его боялась.
— Прикосновение ко мне… исправит тебя?
Хотя ее лицо было закрыто, ее глаза улыбались.
— Наверное, нет, но… я всё равно хочу это сделать. На всякий случай. Это… я просто хочу проверить твое сердце. Ну, знаешь, как ты сделал мне? — Она постучала по уху, как он это делал на челноке.
Трепет переместился в его грудь, и на мгновение он задался вопросом, а не он ли то самое хрупкое существо, пробуждающееся к неведомому миру.
Словно околдованный, Айрик опустился на спину. С помощью меча он стянул одеяло вниз по ее телу, открывая лицо.
— Прикасайся ко мне, — прошептал он, надеясь, что она не услышит дрожи в его голосе. — Где только хочешь.
Ее брови сошлись на переносице.
— Ты уверен?
— Да.
Вцепившись в землю изо всех сил, он наблюдал, как она села, а затем прижала руку к нему. Ее нежные пальцы изогнулись по мышцам левой половины его обнаженной груди, едва охватывая и треть.
Ее глаза расширились.
— Оно бьется так быстро.
Боясь, что она увидит его мысли, он закрыл глаза.
— Это нормально? Раньше оно не билось так быстро.
— Нормально, — солгал он.
Она прижала ладонь к его коже, его сердце запнулось, словно она коснулась его напрямую.
— Как долго… ты хотеть делать это? — произнес он сквозь стиснутые зубы.
Ее рука дрогнула, а затем приподнялась.
— О, прости…
Не раздумывая, он прижал ее ладонь обратно, туда, где и хотел ее чувствовать. Что, во имя Уллиэля, с ним происходило?
— Оставь свою руку там, где она есть, — сказал он. — Пусть она будет моей. Ненадолго.
Ее рука напряглась, пальцы сжались на его груди.
Но затем, мгновение спустя, не произнеся ни слова, она повернулась, чтобы уснуть на животе, оставив свою левую руку на левой стороне его груди.
Жар там, где они соприкасались, вспыхнул крошечными взрывами на поверхности его кожи. Запах фруктов иилас окружил его. На Эд'уне не должно было быть иилас, но завтра он их поищет. Он хотел, чтобы Нора попробовала их, чтобы узнать, понравятся ли они ей так же сильно, как и ему.
Он накрыл ее руку своей, решив, что, возможно, он сам доложит о нарушении клятвы. Если его и заклеймят, то это будет клеймо в форме отпечатка ее руки на его сердце.
Глава 34
НОРА
Они шли вдоль реки три дня, углубляясь всё дальше на материк. Ее спокойная поверхность отражала солнца, и лишь изредка покой нарушал всплеск черного плавника. Айрик отмечал их продвижение на карте розовой ручкой Норы с котиком, которую, как она думала, она потеряла, но Айрик признался, что конфисковал ее ради ее же безопасности.
— Я всё поняла — я опасна, — ответила она тогда, вспомнив про пистолет, который он сунул ей в рюкзак. Она надеялась, что он не замечает, как она завороженно смотрит на то, какой крошечной выглядит ручка в его руке, пока он прочерчивает их маршрут.
Его английский улучшался так же быстро, как и ее привязанность к нему. Под предлогом практики слов она побуждала его говорить всё больше, а он в ответ задавал ей вопросы. Какого цвета небо на Земле? Дети живут с родителями или их воспитывают в группах? Какую еду ты любишь? У всех ли людей волосы вьются, как у тебя? Все ли люди всё время «окей», как ты?
Пока она отвечала, его губы шевелились, беззвучно повторяя ее слова, словно пробуя их на вкус. Это умиляло ее не меньше, чем то, как он иногда теребил свой меч. Хотя она и не пыталась поднять его, пока он был без сознания, боясь случайно спровоцировать взрыв — если способ существовал, Нора бы его нашла, — меч казался тяжелым даже для него.
Он постоянно перевешивал его: то на спину, где он магнитом крепился к перевязи, надетой на голое тело, то на бедро, цепляя к поясу. Когда он орудовал им, чтобы разрубить мешающие ветки, или когда убил монстра, он делал это с небрежной легкостью. Поэтому было странно видеть, как меч мешает ему во время отдыха. Или, возможно, он вообще не привык отдыхать.
Если и возникали сомнения в том, что Эд'ун желал им смерти, Лаки всегда был рядом, чтобы напомнить о таящихся опасностях. По команде Айрика уши патрулировал территорию впереди, выкапывая из нор черных ящерицеподобных существ с шипастыми хвостами. Он разрывал их на куски, радостно сдирая плоть с костей и стрекоча во время еды. Насытившись десятком-другим, он подбрасывал визжащих тварей высоко в воздух, чтобы Айрик мог разрубить их пополам на лету.
В первый раз, когда это произошло, Нора в полном шоке смотрела на них обоих.
— В их укусе достаточно яда, чтобы убить двадцать мужчин, — сказал тогда Айрик, погладив Лаки по голове, когда тот вернулся за заслуженной похвалой. — Лаки и я тоже стать друзьями. Мы хотеть одного и того же. — Он выдавил из себя совсем крошечную улыбку. — Он показывать мне, что пытается сделать тебе больно. Я убивать это.
Она кивнула, отводя взгляд от вереницы мертвых ящериц, которым не посчастливилось пересечь ее путь.
И всё же она не могла сдержать слабой улыбки, пока шла между своим инопланетным защитником и свирепым, но милым лисо-собако-котом, оставляя за собой след из мертвых рептилий. Какое разительное улучшение по сравнению с ее жизнью на Земле и на «Абеоне».
  
Но не прошло и нескольких секунд, как образы дяди, Лоретты, «Абеоны» и всей ее земной жизни обрушились на нее, стирая улыбку с лица и выбивая воздух из легких.