Дикорожденный (ЛП)

Он откинулся назад, потеряв дар речи, гадая, что же, во имя Шести Царств Уллиэля, он только что увидел. Забыв о том, что «мудак» не звучит как хорошее слово и что она снова назвала его «редкостным». Задаваясь вопросом, предназначено ли такое прикосновение губами только для животных… или им можно делиться друг с другом.
У него не было времени спросить, потому что Нора снова заговорила с Лаки.
  
— На Земле ты был бы суперзвездой — у тебя был бы свой сайт, шоу и целый штат сотрудников, следящих за тем, чтобы твоя попка была идеально распушена.
Айрик застонал, отворачиваясь к огню и наблюдая за взлетающими искрами.
— Ты бы тоже был суперзвездой, — добавила Нора, взглянув в его сторону, словно знала, что с ним делает. — Ты был бы героем, у тебя было бы свое шоу и фан-клуб. Хотя насчет штата сотрудников для распушения попки я не уверена.
— Я не хотеть, чтобы моя попка была распушена. — Судьбы, он что, дуется как ребенок?
Она захихикала. Его сердце екнуло. Что еще он мог сделать, чтобы побудить ее издать этот звук снова?
После того как они поели, к необъяснимому удовольствию Айрика, Лаки скрылся в лесу, чтобы поохотиться для себя. Нора сидела на их оставшемся спальнике — второй был принесен в жертву под маргороком — и смотрела на небо.
— Я так давно не видела звезд, — сказала она, наблюдая за огненными следами атмосферных процессоров, падающих обратно на землю. — И я ни разу в жизни не видела падающую звезду до этого момента.
— Твой народ мочь стрелять в звезды?
Нора прикрыла рот рукой, смеясь, и ему пришлось подавить желание убрать ее руку, чтобы увидеть радость, которую он ей подарил.
— Нет, мы не умеем делать ничего с таким уровнем точности, иначе меня бы здесь не было.
Подавив рык, Айрик отверг саму возможность существования более развитой человеческой расы. Той, которая преуспела в том, чтобы переправить ее на Марс. Если бы это было так, подумал он к своему ужасу, она была бы не более чем смутным, безликим сном о женщине, которая расплавила его, прикоснулась к нему и заботилась о нем так, как он и не надеялся когда-либо испытать снова.
Его сердце болезненно стучало; желание удержать ее противоречило всему.
— Тогда почему ты никогда не видеть звезды? На небе каждой живой планеты они есть.
Ее голова опустилась к груди, но, когда она заговорила, он всё равно слышал в ее голосе улыбку. Ее версия брони, понял он.
— Падающие звезды — это просто маленькие кусочки космоса — камень или вроде того, — которые падают сквозь атмосферу, сгорают и оставляют полосы в небе. Я не была на Земле, поэтому… никаких падающих звезд.
Он прикусил язык, борясь с желанием ответить. Но яд маргорока — он слишком сильно ослабил плоть и разум Айрика.
— На Вораконе у нас есть это, — сказал он. — Падающие кусочки звезд. Дети просить у падающих звезд одолжения. Маленькие вещи. Как больше еды при следующем приеме. Или более легкий день… учебы.
— Правда? — Она взволнованно посмотрела на него и издала тихий радостный звук. Он сказал что-то правильное. — Твой народ загадывает желания на падающие звезды? Люди делают то же самое!
— Значит… в небе Земли есть звезды.
Она снова рассмеялась, на этот раз тише.
— Похоже, ты не только герой, но еще и следователь. Выуживаешь детали о Земле перед вторжением?
— Я не знать половину из этих слов, демонические глаза, — сказал он. — Но мне не нравится «герой». Ты говорить это часто. Не называй меня так — это опасное слово.
— Ну, ты же сам сказал, что я опасная женщина. — Она повернулась к нему, улыбаясь. — Ты всё чаще используешь сокращения — отличная работа.
Без капли стыда или инстинкта, который мог бы его остановить, Айрик позволил ей смотреть, упиваясь жаром ее взгляда и ее похвалой.
— Спасибо. У меня окей учитель.
Когда ее лицо ярко-красно вспыхнуло, она снова издала радостный, но нервный звук, а затем отвернулась к небу. Из-под линии роста волос выглядывала неровная линия, более светлая, чем остальная кожа — шрам.
Этой женщине причинили боль задолго до встречи с ним.
— Почему ты на меня пялишься? — услышал он ее вопрос.
— Потому что я хотеть увидеть человеческое желание.
— Я не загадываю желание.
— Тебе стоит. Потому что я хотеть увидеть, как… пожалуйста.
Она бросила на него быстрый взгляд искоса.
— Но за этим будет скучно наблюдать. К тому же я не могу сказать тебе, что я загадываю, иначе оно не сбудется.
— Будет нескучно наблюдать, как ты желать, демонические глаза, даже если ты делать это молча. — Айрик придвинулся ближе. Хотя она и не смотрела на него, он видел, как ее щеки вспыхнули румянцем в ответ на его слова. — Нора… загадай блядь желание.
Она резко повернула к нему голову, приоткрыв рот.
Они оба моргнули.
Он пожалел о сказанном — должно быть, он сказал что-то не так.
Прежде чем он успел извиниться, она разразилась смехом, глубоким и безудержным, совсем не таким, как раньше.
— Будь я проклята, если ты не быстро учишься, — сказала она, хватаясь за бока, чтобы перевести дух.
Он был бессилен устоять перед искушением присоединиться к ней; это движение наполнило его тело легкостью, о возможности которой он и не подозревал. Спустя несколько мгновений их смех стих, и Айрик кивнул.
— Торопись, Нора, — сказал он. — Я хотеть видеть.
Она закрыла глаза, сцепив руки перед лицом.
— Ладно, я загадаю желание. Но ты не должен на меня пялиться. Это меня нервирует.
Не собираясь прекращать на нее смотреть, он ответил:
— Но как иначе я узнаю, чего ты хотеть, чтобы я мочь всё исправить, чтобы это сбылось?
Моразир никогда не сможет исполнить ни одного желания — что ты несешь?
Она крепче зажмурилась, еще сильнее сжав пальцы.
Его взгляд скользнул от ее глаз, вдоль переносицы к губам, которые оставались слегка приоткрытыми. Каждая клеточка его тела изнывала по ней. И если розовый румянец на ее щеках был хоть каким-то признаком того, что она чувствует, то каким же ужасным, прекрасным хаосом всё это становилось между ними.
— Окей, теперь ты, — сказала она, открывая глаза. — Загадывай желание, Айрик.
Моразиры тоже не загадывают желаний.
Какое-то безумие заставило его снова повернуться к звездам. Сделать так, как она просила, хотя ему следовало бы сказать ей правду: что падающие звезды были не более чем неисправными, расходными инструментами, закрепленными в небе, которые когда-то перекроили эту планету во что-то пригодное для жизни. Что теперь, после многих лет пренебрежения, у них не осталось иной цели, кроме как падать и сгорать в небытие.
Но… она уже видела более уродливую правду — ту, что касалась его и его природы. И она осталась с ним. Только ради этого он не мог разрушить ее надежду.
Хотя Айрик и не верил, что атмосферные процессоры — да и вообще звезды, если уж на то пошло — обладают хоть какой-то магией, способной менять жизни, он знал, что самым благоразумным даже в шутку было бы пожелать, чтобы помощь прибыла немедленно.
Коварная жажда чего-то большего заставила его сложить руки вместе, как это сделала Нора, готовясь совершить глупость. Но он не закрыл глаза, как она. Вместо этого он хотел, чтобы звезды видели его целиком. Чтобы они могли вынести приговор тому, кем он становился. За то, что хотел остаться брошенным на безлюдной планете, усеянной веществом, которое убило его прародителей и еще миллионы других. Чтобы провести больше времени наедине с Норой, пока Вейнари не могут его видеть. Как-нибудь он найдет для нее одежду. Он научится лучше охотиться, чтобы она всегда была сыта.
  
Потому что, когда Нора смотрела на него, она делала это так, словно он был просто мужчиной. Не моразиром. Не последним наследником Джортага. Не живым ключом к хранилищу, полному украденных артефактов. Не диким. Не кем-то иным, а просто мужчиной, стремительно погружающимся в глубины женщины, на изучение которой ему хотелось больше времени.