Дикорожденный (ЛП)

С колотящимся сердцем и перехваченным дыханием Айрик крепко сжал поднос. Всё, что она говорила, было неправильно и невозможно, и всё же ему не хотелось, чтобы она замолкала.
— Я тоже буду осторожнее с тобой, — сказал он, на что она ответила застенчивым мычанием и улыбкой.
Он не мог перестать смотреть на нее краем глаза, благодарный за то, что ночная темнота скрывала его взгляд от нее. Даже если всё, что он мог видеть, — это то, как кончик ее пальца теребит ткань на коленях, или как покачиваются ее волосы, когда она поворачивает голову. Его раздражало, что она сидит так близко к нему. И еще больше раздражало, что она не пододвигается ближе.
  
Дождь стих, и мелкие ночные зверьки засновали по равнине, шурша травой вокруг трапа. Айрик закрыл глаза, впитывая этот покой кожей. Это не продлится долго, но, возможно, его тело сможет запомнить это спокойствие перед тем, как им снова придется отправиться в путь.
— Я не оставаться здесь больше, — сказал он ей, отставляя поднос в сторону. — Когда дождь остановиться, будет время идти.
Нора судорожно втянула воздух.
— Мне казалось, ты сказал, что нам нужно держаться корабля, что именно сюда придет помощь.
— Корабль скоро умрет. Заберет свою машину для чистой воды. Мне нужна лучше крыша. В лесу есть река с водой, чистой для питья. И внутри города будет другой способ позвать помощь. Как… будка для звонков.
Она прикусила губу, ее правая нога начала подпрыгивать.
— Ты вернешься?
— Здесь ничего не остаться.
Она прижала колено рукой и замерла.
— Хорошо. Что ж… Хочешь разделить остатки еды? У меня более чем достаточно, если ты думаешь, что помощь прибудет скоро…
— Нет. — Желудок скрутило от одной мысли о том, что он когда-нибудь ее бросит. По какой-то крайне раздражающей причине ему было необходимо постоянно видеть этого человека, чтобы убедиться, что она всё еще существует и не нашла способа умереть. Айрик дернул ее за косу, заставляя посмотреть на себя. — Я сказал слова неправильно. Я не оставлять тебя.
Нора застыла; на ее лице мелькнуло облегчение, прежде чем снова смениться настороженностью.
— Но я не думаю, что смогу поспевать за тобой. Моя нога не в лучшем состоянии.
Его палец обвил прядь ее волос.
— Я понесу тебя, если должен. Нет выбора для тебя, кроме как поспевать за мной. Я заставлю тебя оставаться со мной.
Ее губы растянулись в улыбке. Для человека, чья печаль и слезы прятались прямо под кожей, всегда готовые прорваться наружу, она была слишком щедра на улыбки.
Внутри поднялась волна желания защитить ее. Он подался вперед, так близко, что даже ее слабые человеческие глаза могли разглядеть его намерения, когда он заговорил.
— Я решить снова, что ты моя… пока не прийти помощь.
К его неожиданному удовольствию, она не отстранилась. Вместо этого смахнула одинокую слезинку и хихикнула.
— Посмотрите-ка на себя, майор Айрик. Уже овладеваешь английским языком.
— Не майор. Моразир, — поправил он, поймав себя на том, что наклоняется еще ближе, чтобы уловить больше ее запаха. — Майор имеет много людей над и под собой. Я только один. И я отвечать никому, кроме шести.
Нора с улыбкой покачала головой, словно потрясенная.
— Ты меня удивляешь. Я была уверена, что ты не знаешь, что значит «майор».
— Значит… ты тестировать меня? — На мимолетное мгновение ему захотелось рассказать ей, откуда он знает именно это слово. О том, что сотни лет назад его предки выкрали военные секреты ее народа. Звания, построения и засекреченное вооружение — именно так он выучил некоторые из своих первых человеческих слов.
Решив не пугать ее еще больше, он смягчился и подарил ей легкую улыбку, не обнажая зубов. Шрам на щеке натянулся, но он не обратил на это внимания.
— Продолжай тестировать меня, человек, потому что мне…
Нравится, осознал он.
Она подалась ближе.
— Тебе… что?
Он наслаждался прекрасным розовым румянцем на ее щеках. Тем, как легко ее было взволновать. Как ужасно было с его стороны хотеть дразнить ее, чтобы получить этого еще больше.
Говорить с ней становилось всё легче, и всё же…
— Есть многое, что ты говорить, я не понимать. Как ебаный или блядь или пиздец. Ты использовать эти слова часто. Объясни.
— Я знала, что это лишь вопрос времени, когда ты спросишь, — сказала она, пряча лицо в ладонях. — Это плохое слово — тебе не нужно его знать.
— Я решать, что я хотеть знать. Скажи мне… Нора.
Теперь он знал, что это было — то, что заставляло ее краснеть каждый раз, как он произносил ее имя. Смущение. Адреналин. Возможно, даже… тот самый неутихающий жар внутри, ищущий любой выход наружу.
Он тоже всё это чувствовал. Этот огонь на щеках. Покалывание глубоко в груди. И жар, спускающийся гораздо, гораздо ниже, — заставляющий его хотеть произнести ее имя снова, словно само его звучание было сладким на вкус.
— Ладно, дважды просить не придется. — Она подняла лицо, чтобы посмотреть на него. — «Блядь» — это то, что я люблю называть словесной приправой. Я использую его, чтобы подчеркнуть…
— Медленно, — напомнил ей Айрик.
— Да, извини. — Она сделала вдох, прежде чем начать снова. — Это одно из моих любимых слов, но, как я уже сказала, оно не считается вежливым, поэтому не используй его в формальной или даже полуформальной обстановке.
— Я никогда не использовать ни в какой человеческой обстановке. Никогда.
Что-то мелькнуло в ее глазах — радость пополам с печалью. Казалось, она не могла отделить одно от другого.
— Это существительное, — продолжила она. — Или глагол, или прилагательное — возможности безграничны. Ты можешь использовать его, чтобы подчеркнуть гнев или замешательство. Иногда радостное возбуждение. Или… — Она прикоснулась к губе; то, что она собиралась сказать, вертелось у нее на языке.
Он снова дернул ее за волосы.
— Что еще оно мочь значить?
— Ну… я полагаю, ты также можешь использовать его в значении секса. Спаривания. Ну, знаешь… трахаться.
Айрик резко втянул воздух, теперь понимая значение слова.
— Ты иметь в виду… размножение?
— Ну да… размножение — еще одно слово для этого.
Сдерживая стон, он слегка отвернулся от нее, чтобы скрыть твердеющий член. Любые прежние попытки разделить в голове понятия еды, Норы и размножения испарились от одного-единственного слова.
— Оно мочь значить все эти вещи? Одновременно? — Он почему-то продолжал говорить — зачем? — Волшебное… ебаное слово.
Рука Норы взлетела ко рту, когда она разразилась смехом — глубоким, искренним смехом, свободным от той боли, которую он видел в ней раньше.
— Твой акцент — это просто невероятно. Пожалуйста, скажи это еще раз.
Без колебаний:
— Ебаный. Блядь. Пиздец.
— Спасибо, — сказала она, и на ее ресницах заблестели слезы. Хотя луна и не пробивалась сквозь облака, ее глаза ярко сияли.
Айрик моргнул. Хоть он и не был религиозным человеком, на мгновение ему показалось, что он уловил проблеск божественного в ее неожиданной радости. Другая женщина — возможно, та, которой ей суждено было быть, — скрывалась под этой золотистой кожей, темными волосами и грустными глазами. Если он не будет осторожен, этот ее свет пронзит его насквозь, позволит ей обойти его защиту и обвить его сердце. Невозможно предсказать, какой фатальный урон она нанесет, если подпустить ее так близко. Но хуже всего было то, что какая-то жалкая его часть хотела это узнать.
— Пожалуйста… — сказал он, не в силах до конца противостоять искушению и не в силах бороться с потребностью тела быть рядом с ней. — Я мастерски овладеть словом «блядь»?
  
— Я бы так и сказала. Твой английский превосходен — для человека, который никогда не встречал людей. — Она подняла руку, прикрывая зевок.
Айрик не смог сдержать смешка, отчего в горле защекотали непривычные вибрации. Он встал и протянул ей руку.