Дикорожденный (ЛП)

С огромным трудом он оторвал от нее взгляд, сосредоточившись на разрезанной ткани. Если какой-нибудь бог слышал его мысли, он отчаянно желал избавиться от этого наваждения существом, которое не принадлежало ему и от которого было куда больше проблем, чем пользы.
Нора пошатнулась, когда он слишком резко стянул вместе два края ткани. Его кольнуло чувство стыда. Он не должен был прикасаться к другому — слишком жестко, слишком грубо.
  
— Используй меня, — внезапно сказал Айрик, садясь ниже, чтобы она могла дотянуться до его плеча.
Ее щеки порозовели, и она оперлась на него рукой. Интересно. Похоже, этот румянец появлялся тогда, когда он предлагал ей что-то от себя в форме приказа.
Костюм передал его коже давление ее руки. Какое неожиданное удовольствие — чувствовать вес другого тела на своем.
Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный, — подумал он, но всё же подался навстречу ее прикосновению, говоря себе, что делает это, чтобы помочь ей.
Он прошивал ткань взад и вперед, начиная чуть выше ее колена, стараясь не уколоть ее, пока зашивал костюм прямо на ней. Пока он работал, дрожащее вздымание и опускание ее груди распаляло его тело — она была так же сломлена, как и он, с трудом справляясь с их близостью.
Айрик стиснул челюсти, стараясь игнорировать их общее несчастье.
Он делал длинные стежки, чтобы поскорее покончить со своими молчаливыми страданиями. Его прародительница пришла бы в ужас, увидев качество его работы.
К тому времени, как он добрался до ее бедра, его сердце гулко колотилось.
К тому времени, как он добрался до ее живота, его сердце мчалось, словно убегающая добыча.
А к тому времени, как он достиг верхней части ее груди, его сердце билось с такой неистовой силой, что он задавался вопросом: не вырвется ли оно из артерий и вен, залив кровью его грудную клетку, чтобы он умер прямо здесь, у ее ног.
— Держись близко ко мне, — сказал он, отдавая приказы, чтобы успокоиться. — Я нести всё.
— Окей.
— Ты слушаешь меня. Всё, что я говорить.
— Буду. — Она кивнула. — Никакого повторения вчерашнего. Клянусь.
Закончив шить, он поднялся. Она отвела взгляд, повернувшись лицом к лесу на западе. Он завязал узелок у нее на горле, его руки задержались. Ее нижняя губа зацепилась за слегка кривоватый зуб, когда она прикусила ее.
Она раздражала его. Просто потому, что ее глаза не смотрели на него.
Потребность и напряжение сплелись в горячий импульс. Он ухватился за жгут ее волос и дернул — не сильно. Лишь настолько, чтобы заставить ее снова посмотреть на него.
— Ч-что?
Ее щеки вспыхнули чудесным румянцем, который разлился по ее шее и еще ниже. С абсурдным чувством удовольствия он осознал, что его собственные щеки тоже горят.
Уллиэль, спаси меня — происходит что-то ужасное.
Айрик отбросил ее волосы назад, спустившись по трапу еще ниже. Если и были какие-то сомнения в правильности его решения вернуть ее, вот ответ. Он не переживет ее. Ему нужно, чтобы ее не было среди его вещей. Чтобы ее запах исчез из его каюты. Чтобы ее волосы были вне его досягаемости.
Найдя тапочки, которые он сделал для нее две ночи назад, он положил их на трап перед ней, на безопасном расстоянии от себя.
Нора посмотрела на обувь, затем на него.
— Что это?
— Они, чтобы закрыть твои ноги, — сказал он, немного сбитый с толку тем, что она их не узнала. — У меня нет человеческого слова. Они надеваются на ногу… чтобы защищать.
— Обувь, — сказала она, глядя на них с нерешительной улыбкой. — Они называются обувь.
— Да… маленькая обувь. Торопись. Надевай.
Неописуемое выражение промелькнуло на ее лице.
— Похоже, они мне подойдут.
Неужели люди так принимали подарки? С исчерпывающим отчетом о том, что им дали?
— Я сделать. Для тебя.
— Ты их сделал? — спросила она так, словно он совершил ошибку. Словно никто и никогда прежде не дарил ей ничего подобного.
— Да… Положи свои ноги в них.
Помедлив, она ответила:
— Окей, — и затем попыталась сесть. Она поморщилась, покачнувшись на левой лодыжке.
Айрик перехватил ее за руку, сняв с нее часть веса, а затем помог опуститься вниз. Находиться рядом с ней, не прикасаясь, было невозможно.
Она провела пальцем по шву на одном из тапочек. Хвала судьбам, что он переделывал их дважды, чтобы они получились настолько идеальными, насколько он мог.
— Они выглядят красивыми и прочными. Когда у тебя было время?
— Когда не спал, было больше времени.
Нора рассмеялась.
— Как я тебя понимаю — я знаю о вымерших животных куда больше, чем следовало бы, потому что смотрю старые телешоу вместо того, чтобы спать. — Ее лицо озарилось воодушевлением. — Ты знал, что у толстого лори был токсин, который мог вызвать у человека анафилактический шок? Это когда… — Она резко замолчала, оставив Айрика затаившим дыхание в ожидании продолжения. Она коротко рассмеялась, а затем снова посмотрела на обувь. — Забудь.
Ничто из сказанного ею не имело смысла. Как и то, отчего у него вдруг подогнулись колени. Как выглядел этот толстый лори? Что такое анафилактический шок? Это что-то приятное?
Он отступил на шаг, сильно потерев грудь в области сердца, чтобы снять внезапное напряжение.
Нора надела тапочки, вытянув ноги, чтобы посмотреть, как они на ней сидят. Парусина, которую он выбрал для верха, совпадала с темно-серым цветом ее штанов.
— Они мягкие, — сказала она. — И сидят довольно хорошо.
Грудь пульсировала в полную силу — незнакомая боль. Неужели биологическое сканирование ошиблось? Неужели человек заразил его? Или это было последнее предупреждение отвести от нее взгляд, иначе его сердце разорвется?
— Хорошо, — сказал он необъяснимо хриплым голосом.
Она улыбнулась ему. Почему она раздавала свои улыбки так легко?
— Все солдаты из вашего мира умеют шить?
— Нет. Моя мать учить меня.
Его челюсти сжались. Что-то в том, как он спряг глагол, казалось неправильным, но он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Норы.
— Мне попробовать в них пройтись? — Она протянула руку, пошевелив пальцами.
Какое-то воспоминание зашевелилось в его голове.
Словно вспомнив что-то, Нора отдернула руку.
— Ох, прости! Ты сказал: никаких прикосновений.
Айрик поймал ее за руку — причем голой рукой, не меньше — и рывком поднял на ноги.
— Пробуй их.
Тихий звук вырвался из ее груди; она смотрела на него сквозь волосы, упавшие ей на глаза. Должно быть, она сочла его ненормальным.
— Иди. — Снова прибегнув к приказу.
Не говоря ни слова, она сделала несколько прихрамывающих шагов вниз по трапу и затем вернулась.
— Они идеальны, — сказала она, поворачивая ступни то так, то эдак.
Он издал грубое подтверждение. Если именно так она принимает подарки, возможно, ему стоит собрать достаточно материалов, чтобы сделать для нее что-нибудь еще.
Ее взгляд снова обратился к нему, сияя искренностью.
— Когда ты вернетешься домой, тебе стоит рассказать маме, что ты сшил обувь для человека и что она в восторге от нее. — Ее щеки снова порозовели. — Спасибо тебе, Айрик.
С тем же успехом она могла бы ударить его топором, расколов ему грудь. Как же отчаянно ему хотелось верить, что сказанное ею когда-нибудь сможет стать правдой.
Он закинул меч за спину, где тот прикрепился к костюму. Его вес показался тяжелее обычного. Моразиры не шьют обувь для людей. Для человека, который должен был быть мертв… если бы он следовал протоколу.
— Идем, Нора, — сказал он, сгоняя ее вниз по трапу. — Это долгий путь до твоего корабля, а ты медленная.
Глава 18
  
АЙРИК
Нора шла, опустив голову, пока они направлялись к скалистой стене обрыва, вздрагивая при каждом шаге на левую ногу. Человек испытывала боль и ни за что бы в этом не призналась.
— Возьми, — сказал Айрик, предлагая свою руку. — Так быстрее.