Дикорожденный (ЛП)

— Ох, черт. — Она перевалилась через край койки, и ее вырвало небольшим количеством жидкости на пол.
— Прости, — простонала она, натягивая рукав на ладонь и тянувшись к луже. — Прости… я уберу… — Ее всхлип оборвался, когда она потеряла равновесие и повалилась вперед.
У него не было другого выбора, кроме как поймать ее до того, как она ударится об пол. Она продолжала говорить, но ее речь сбилась во что-то слишком лихорадочное, чтобы он мог разобрать слова.
  
— Спокойно. — Он жестом велел ей лечь обратно, но она не подчинилась, уставившись на него со всё нарастающим ужасом в глазах. — Будь спокойна. — Он глубоко вздохнул, а затем коснулся ее щеки тыльной стороной ладони.
Ощущение было неправильным. Холодным. Сухим. Но что он вообще знал о том, какими должны быть люди на ощупь?
Подумав, что это может помочь, он улыбнулся, полностью обнажив зубы. Люди на записях из его хранилища обычно улыбались, приветствуя друг друга. И Торрен, который каким-то образом очаровывал всех, куда бы ни пошел, тоже улыбался открыто.
Очередной неверный шаг, потому что глаза человека зафиксировались на его рту, а зрачки стали почему-то еще шире, чем были до этого. Ее взгляд затуманился и стал безумным.
— Пиздец… — это было последнее, что она произнесла, прежде чем ее глаза закатились, и она безвольно откинулась на его постель.
Глава 11
НОРА
Какой-то голос звал ее. Он произносил ее имя снова и снова — как-то странно, коверкая звуки.
Она пыталась сопротивляться, но голос звучал так… отчаянно. Так печально.
Не желая его разочаровывать и пытаясь заверить, что всё в порядке — что она хочет, чтобы всё это скорее закончилось, — она открыла глаза.
Над ней нависал ангел. Прекрасный мужчина, вглядывающийся в нее с тревогой. Его лицо покрывали шрамы, а сияющие сине-зеленые глаза светились изнутри, излучая мягкий свет в темной комнате.
Янтарный свет отбрасывал теплые блики на его светлые волосы. У него были полные губы, черный выпуклый рубец под правым глазом и еще один — вдоль левой стороны лица. Его глаза… должно быть, это была фантазия, порожденная ее умирающим мозгом.
— Привет, — сказала она, улыбаясь как идиотка. И хотя за его спиной не было силуэта крыльев, она знала, что такие, как он, приходят из мира, что находится над ее собственным.
Чтобы попасть в Ад, крылья не нужны.
Ах, так было логичнее. Возможно, он был воином, который сражался и победил в праведной битве, но не без невообразимых страданий от потери крыльев.
Она почувствовала его руку в своей. Горячую. Мозолистую. Какую физическую работу мог выполнять падший ангел?
Вместо того чтобы молить его о пощаде, чего всё же хотела крошечная часть ее существа, она рассмеялась, потому что, слава богу, всё наконец-то закончилось. А потом, к своему величайшему стыду, ее вырвало прямо ему на пол.
Он посмотрел на рвоту, затем снова на нее, крепко сжимая рукоять пистолета. Его темные брови сошлись еще сильнее, но даже тогда она видела в его взгляде властность. Этот мужчина умел подчинять и разрушать.
После паузы он улыбнулся. Медленно и немного неуверенно, словно до конца не знал, правильно ли у него получается этот жест.
Из-под его губ показались острые клыки. Смертоносные. С каких это пор у ангелов есть клыки?
Она поспешила извиниться, надеясь, что он не вырвет ей горло из-за этой грязи. Если бы у нее был выбор, возможно, он мог бы вместо этого использовать пистолет. Но у нее не осталось шанса на просьбы. Тьма снова поглотила ее — вместе с отчетливой надеждой, что на этот раз всё будет окончательно.
Глава 12
НОРА
Шорох над самым ухом вырвал Нору из глубокого сна.
Она судорожно вздохнула, и ее тело, двигаясь быстрее, чем она успевала соображать, перекатилось на жесткой кровати, которая оказалась еще хуже ее койки, и ее вырвало.
Она жалобно простонала, отплевываясь желчью. У нее мелькнула смутная мысль, что это происходит не в первый раз, но туман в голове не позволил ей почувствовать сильного смущения.
Какой-то звук привлек ее внимание. Она подняла глаза и столкнулась с собственным отражением, искаженным в изогнутом черном светоотражающем стекле шлема.
Кто-то сидел рядом с ней. На нем был облегающий бронированный черный костюм под стать шлему. Синие огоньки светились над его горлом и вдоль пластин брони.
Темная комната. Янтарный свет. И этот… человек.
Если это был ад, то слухи о нем оказались сильно преувеличены. Она никогда не читала Библию, но иногда просматривала религиозные брошюры, которые ей всучивали в столовой «Абеоны». Нигде не упоминалось, что в Аду пахнет озоном и есть восхитительное рассеянное освещение.
Незнакомец пошевелился, протянув ей большую руку в перчатке.
— Спасибо, — сказала она, позволяя помочь себе сесть. Его вторая, обнаженная рука — серовато-белая, с аккуратными ногтями, прямо как у человека, разве что они были черными, — придержала ее за плечо; ее жар обжигал, словно огонь, даже сквозь футболку.
Как только она устойчиво уселась, он отодвинулся к противоположной стене и прислонился к ней.
Какой услужливый, но странный демон-распределитель.
Она оглядела комнату, немного разочарованная тем, что здесь не было теплее. Значит, это ад. Всех надежд ее дяди не хватило, чтобы доставить ее на «Вальхаллу». Он впустую потратил челнок, дозу сонорета, чтобы ее усыпить, и дорогие аварийные пайки.
Внезапная тяжесть придавила ее. Она опустила взгляд в поисках ожерелья, которое дал ей Джо, но обнаружила лишь, что закутана в одеяла. Хотя руки слушались с трудом — их сковывал сонорет, всё еще плескавшийся в мозгу, — ей удалось высвободить одну.
Незнакомец выпрямился, и Нора впервые заметила, насколько он огромный. Костюм, несмотря на броню, плавно облегал его тело, подчеркивая сильную, как ей показалось, мужскую фигуру.
Она моргнула несколько раз, чувствуя себя куда спокойнее и легкомысленнее, чем имела на то право. Он всё еще был здесь.
— Я что, правда, блядь, умерла?
Незнакомец прочистил горло, а затем произнес глубоким голосом:
— Жива, — сказал он. — Холод. Я делать тепло. — Он говорил с неестественной интонацией, запинаясь на полуслове, и с акцентом, которого Нора никогда прежде не слышала. Похоже на смесь восточноевропейского и ближневосточного.
И он звучал молодо — в его голосе не было хрипоты, свойственной пожилым мужчинам, но он всё равно был богатым на обертоны.
— Ох, — сказала она, что нисколько не помогло ситуации.
Снова оглядев комнату, Нора попыталась сосредоточиться. Хотя это было непросто, учитывая, что ее разум, казалось, парил в метре позади нее, она вспомнила рекламные ролики «Вальхаллы». Сплошные белые стены и хром. Если бы не огромные окна, выходящие на ржаво-красные пейзажи Марса, она бы вообще не поняла, как там можно выжить и не сойти с ума.
Она не узнавала ни эту комнату, ни костюм мужчины. Крошечная часть ее мозга кричала, что ей следует быть в ужасе, что, возможно, она оказалась совсем не там, где должна была. Что что-то пошло не так.
Если я не умерла, то, может быть, это специальная карантинная палата.
— Я под наркотиками, — сказала она, удовлетворенная собственным умозаключением, и снова откинулась на уютные одеяла, пахнущие малиной. — Кажется, меня всё еще немного кроет. — Ей следовало съесть тот чертов сэндвич.
Когда мужчина ничего не ответил, она снова попыталась пошевелиться. В лодыжке кольнуло. Она откинула одеяло и обнаружила, что ее левая ступня обмотана блестящей охлаждающей лентой, а носков нет. Она пошевелила пальцами ног, чтобы убедиться, что они работают.
  
Работают. Хорошо.
И всё же в голове выла сирена тревоги, но ей было слишком лень беспокоиться. Если не считать боли в левой ноге, она была в порядке. Она была не одна. Всё могло быть гораздо хуже.