Дикорожденный (ЛП)

Она неодобрительно посмотрела на Джерри и другого мужчину, Холмса.
— Вам придется простить наш не слишком радушный прием. В этом районе редко что-то происходит.
Ее взгляд — наконец-то — опустился на Нору. Айрик никогда еще не испытывал такого сильного желания оторвать кому-то голову. Элиор была права насчет людей — они были лишены эмпатии, раса психопатов, которых следовало оставить гнить в той далекой системе, в которой они были брошены. Нора была лучшей из них — теперь он был в этом уверен.
  
Светло-желтые брови Дэвис сошлись на переносице, когда дыхание Норы вырвалось наружу с булькающим звуком.
— Вам нужно отпустить ее. — На ее лицо опустилась холодная маска, когда она бросила взгляд на нож в его ботинке. — Я не позволю никому из моего персонала приближаться к вооруженному неизвестному.
— Нет. — Отказ вырвался прежде, чем он успел себя остановить.
Они заберут ее у него. Всю без остатка. И у него ничего не останется.
Но губа Дэвис дернулась вверх.
— У тебя нет выбора, Ромео. Отпустишь ее, и она, возможно, выживет. Не отпустишь — и она умрет. Вы только вдвоем на борту?
Айрику показалось, что он увидел вспышку справа от себя, когда вокруг них обкатили каталку. Его желудок скрутило.
— Не подносите острые предметы близко к моему лицу… травма… я иногда не могу контролировать…
Большая игла устремилась к его лицу, целясь в шею.
Айрик потянулся к рукояти ножа в своем ботинке.
Что-то прижалось к его шее. Он издал громкий рев.
А затем он потянулся за… косой Норы в своем кармане. Его голова безвольно упала вперед как раз в тот момент, когда его рука сжалась на ней, и его тело перестало ему подчиняться. Внезапно он вспомнил, что забыл закрыть двери регенерационной камеры, оставив Торрена и Лаки без защиты.
Но это уже не имело значения.
Айрик снова погрузился во тьму, только на этот раз его тело не боролось за свою жизнь, как это всегда бывало раньше.
Глава 81
АЙРИК
— Проснись и пой, Ромео.
Неуместный смешок сверху вырвал Айрика из сине-черного небытия. Он резко распахнул глаза, но тут же крепко зажмурился, ослепленный ярким светом в комнате.
— Ой… Кажется, мы немного ошиблись с дозировкой снотворного, — голос, в котором он узнал Дэвис, звучал с совершенно неуместным восторгом. — На какую-то минуту я даже решила, что ты умер. Команда ксенобиологов аж чесалась, так хотела до тебя добраться. Пришлось отгонять их палкой.
Айрик заставил себя сесть; внутри разрасталась пустота. Он не чувствовал ни кожи, ни мышц, хотя они инстинктивно сжались, чтобы защитить его от болезненного света. Мысли формировались, но плавали в тумане оцепенения, едва ускользая от него.
Он напрягся, заметив белую ткань, обмотанную вокруг груди, и еще одну — на шее. Кто-то прикасался к нему, чтобы перевязать раны. Его рука метнулась к левому ботинку. Нащупав прохладную рукоять ножа, он издал тихий вздох облегчения.
Его рука скользнула по чему-то мягкому рядом с ним на пружинящем прямоугольнике, на котором он сидел, — коса и цепочка Норы.
— Ты ни в какую не хотел ее отпускать — даже после того, как мы накачали тебя транквилизаторами под завязку, — он буквально слышал улыбку в голосе Дэвис. — Я подумала: раз уж это так для тебя важно, почему бы не позволить тебе оставить ее себе? Видишь, какая я добрая?
Он подался вперед, перегнувшись через край неустойчивой платформы, на которой находился; к горлу подступила зловонная желчь.
С потолка донесся ропот голосов. Слишком много слов, и ни одно из них не имело смысла и не было словом «Нора».
Свесив ноги с края койки, он тяжело и глухо ступнул на пол. Рядом стоял большой поднос. На нем лежал тонкий черный прямоугольник из стекла, похожий на омнипланшет. Сверху лежал листок бумаги. Айрик взял его.
Включи меня, красавчик.
— Это планшет. Раз уж ты умеешь управлять летающей тарелкой, уверена, ты разберешься. Просто смахивай и нажимай. Там наши законы и соглашения — советую выучить их наизусть, — сказала Дэвис. — Обрати особое внимание на раздел «ксено-войны»; я придумала его сегодня утром, а ты станешь соавтором. Если какие-то слова тебе непонятны, там есть словарь. А еще я решила дать тебе доступ к экзо-нету, потому что у меня сегодня приступ щедрости и я хочу наладить с тобой отношения.
Многозначительная, требовательная тишина.
— Ну что, работает?
— Нора, — простонал он. Боль расцвела за глазами, пульсируя, когда он посмотрел в потолок. — Нора.
Зазвучало сразу несколько голосов, но голос Дэвис прорвался сквозь них.
— Итак… чем вы вообще питаетесь? Вы ведь не пьете кровь, верно?
Айрик бросил на потолок прищуренный яростный взгляд.
— Просто спрашиваю, чтобы убедиться — не нужно смотреть так злобно, — жизнерадостный тон Дэвис потемнел, теперь в нем звучали угроза и предупреждение. — Мисс Шоу в тяжелом состоянии — у нее множество укусов. Не пытайся лгать, я знаю, что это твоих рук дело. Ты ядовит?
Свирепая красная волна — яростная и неумолимая — обрушилась на Айрика, когда он представил, как чужие руки шарят по телу его Норы, прикасаются к отметинам, которых она так желала и которые он ей оставил. Ее укус на его руке — ее собственная метка — саднил, и он прижал руку к груди, игнорируя острую боль от раны под ней.
Но посреди этой ярости его разум уцепился за одну яркую деталь. Дэвис сказала «в тяжелом состоянии», а не «была». Крошечная разница во времени глагола. Но этого было достаточно, чтобы безумие и любовь закружились по спирали.
Нора была всё ещё жива. Всё ещё в этом мире. Всё ещё его.
— Нора, — снова сказал он. — Я хочу ее видеть.
Возникла пауза, прежде чем в потолке щелкнуло, возвещая о новой передаче.
— У тебя есть все самое необходимое. Еда. Вода. И место, где можно посрать. Оставляй отходы у люка — кто-нибудь их заберет. Будешь сидеть в карантине столько, сколько я скажу. До скорого.
Протяжный пронзительный звук просверлил его уши, прежде чем наконец оборваться.
Айрик встал, покачиваясь на нетвердых ногах.
Комната была маленькой, размером примерно со спальную каюту. В одном конце стояла высокая раковина с вентилями, а рядом с ней — ведро, которое, как он предположил, предназначалось для отходов. Он ощупал стены в поисках панели или выключателя, чтобы приглушить свет, но ничего не нашел. На полке над раковиной лежала стопка белых тканей, а рядом — два маленьких флакона с резко пахнущими жидкостями. Там же лежала длинная палочка с щетиной на одном конце и тюбик рядом с ней.
На другой стороне комнаты было окно шириной в два пальца. Это была тюрьма. Его уважение к Дэвис немного возросло, даже несмотря на то, что это шло вразрез с его желанием быть рядом с Норой. Командир распознала угрозу и изолировала ее. По крайней мере, он мог рассчитывать, что она не совершит ничего безрассудного, руководствуясь практичным страхом перед неизвестностью.
Каким бы узким ни было окно, оно позволяло ему видеть Марс. Он схватился за маленький выступ, прислонившись вплотную к толстому стеклу. Коричневато-красная пыль. Одинокая звезда, мерцающая в не совсем ночном небе.
Был еще день, примерно такой же тусклый, как день на Вораконе.
Запах фруктов ииласа — сладкий, манящий и одновременно подавляющий — задушил его чувства.
Он отшатнулся, пытаясь спастись от этого запаха, но потерял равновесие и ударился о большой ящик. Внутри что-то зашевелилось, и из отверстий в стенках ящика показалась пурпурно-розовая шерсть.
— Лаки.
Не веря, что они позволили ему это, Айрик опустился рядом с ящиком, лихорадочно выискивая, как он открывается. Он нашел задвижку, встроенную в проволочную панель, но ее конструкция была слишком мудреной для его кружащейся головы. Он неуклюже вонзил нож в петли, взламывая их.
  
— Хороший мальчик, — прошептал Айрик, вытаскивая все еще спящего Лаки и прижимая его к себе. То, что ему отдали Лаки, было не актом доброты, а расчетливым ходом и возможностью понаблюдать за тем, как они оба будут себя вести. Определить, как их обоих можно использовать.