Дикорожденный (ЛП)

— Ты теряешь время, Принц. — Ивер стоял рядом с ним, и его обеспокоенный вид раздражал Нору. — Если ты, чёрт возьми, не можешь этого сделать, это сделаю я…
— Нет! — закричала она. — Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался…
Айрик с силой ударил ей в грудь, и резкое давление вонзилось в самый её центр. Он поглотил её крик поцелуем, и его слёзы капали на неё так, словно это его собственное сердце только что пронзили.
  
Она услышала шипение, когда он нажал на поршень, и каким-то образом боль стала ещё сильнее, словно лезвия бритв на полной скорости устремились по её венам.
— Боль уйдёт, — произнёс он в её губы, прижимаясь к ним с каждым её судорожным вздохом. Она почувствовала укол, когда Айрик вытащил иглу и отбросил цилиндр в сторону. Он поднял её к себе на колени, затем прижался головой к её груди, прислушиваясь. — Скоро тебя заберёт сон, любовь моя — это не смерть. Только не смерть, не для тебя. Не сейчас.
Она склонила голову, вглядываясь в него сквозь полуприкрытые веки. Откуда он знал, как так произносить «любовь моя»?
Холодные иголки, покалывающие её кожу, замедлились, а затем и вовсе исчезли.
— Принц… — произнесла она, такая счастливая, что узнала о нём это, пока у них ещё было время.
Айрик взял её за руку и прижал к своей груди.
— Никакой не принц, черанна. Только Айрик. — Он произнёс своё имя так же, как и она.
Она попыталась возразить, но смогла лишь слабо кашлянуть. Из носа потекла тёплая влажная жидкость. Это были сопли? Наверное. Но она не чувствовала никакого смущения — ни капельки. Может быть, именно это и значило быть любимой. Истекать жидкостями отовсюду и всё равно ловить на себе такой взгляд, будто ответ на смысл жизни кроется в мерцающем пространстве между их взглядами.
— Герой, — сказала она; ею внезапно овладело странное желание поддразнить его в последний раз.
— Я не герой. Не ангел. Я — ничто. — Его брови сошлись на переносице от муки, и он прижал её руку к ране над своим сердцем. — Я просто твой.
Он дрожащим пальцем провёл у неё под носом, пощекотав её. Но когда палец оказался в крови, всякая глупость и радость, которые она испытывала, умерли.
Уж лучше, чем сопли, подумала она.
— Я в… окей, — сказала она.
Его взгляд оставался прикованным к крови на кончике его пальца.
— Ты тоже истекаешь кровью, — сказала она, изо всех сил пытаясь встать, но то, что он ей ввёл, уже растеклось по телу, замедляя всё вокруг.
Он поднялся, всё так же прижимая её к груди.
— Я тоже… окей, — ответил он, внезапно став немного отстранённым.
А затем всё замелькало мимо неё — огни, стены, инопланетные надписи на стенах, — когда Айрик быстро понёс её в хвостовую часть корабля.
— Регенерационные камеры! — бросил он через плечо своим фирменным тоном Редкостного Мудака. — Бери свои вещи, вруукар. Ты заставишь её принять человека.
Запах малины захлестнул её, когда Айрик поднял её повыше на руках, бормоча приказы ей на ухо.
— Ты обещала мне всю свою жизнь — так отдай её мне.
— Не оставляй меня, пожалуйста.
Он прижал её ближе, его резкое, тёплое дыхание наполнило её ухо.
— Если ты это сделаешь, демонические глаза, я последую за тобой и в смерть. Я найду тебя. Я заполучу тебя в каждом из миров.
С приливом сил, шокировавшим её саму, Нора схватила его за волосы, притягивая его голову вниз.
— Не очень-то… подобает принцу.
Должно быть, ей удалось хмуро взглянуть на него, потому что Айрик отстранился, словно потрясённый её гневом.
Но затем, видимо, он пришёл к какому-то внутреннему решению, и его лицо стало суровым.
— В каждом из миров — именно это я и сказал — в каждом из миров я буду любить тебя.
Он приглушил свет в отсеке с лечебными капсулами, когда внёс её туда, затем распахнул ту самую капсулу, в которую они раньше положили Лаки. Он уложил её внутрь — ложе было губчатым и податливым, — а затем повернул её лицо к себе.
— Останься со мной здесь. Позволь мне любить тебя здесь. — Он больше не приказывал, а умолял.
Да, я хочу этого.
Вошёл Ивер, пригнувшись, чтобы миновать дверной проём. Он встал посреди комнаты, нерешительно застыв позади Айрика.
— Ты умеешь говорить с машинами на языке цифр, — сказал Айрик, обращаясь к Иверу, но не сводя глаз с Норы.
Ивер напрягся; его кулак сжался на металлическом ободе, который когда-то был его ошейником.
— Да.
Айрик тихо выдохнул, с облегчением прикрыв глаза.
— Мой отец… он говорил на языке цифр. Он мог починить что угодно, заставить вещи работать так, как они не должны были. — Он повернулся к Иверу. — Почини эту камеру. Заставь её принять её.
Ивер помедлил, затем посмотрел на Нору, сдвинув брови.
— Камера воспримет её как дикую, точно так же, как тебя. Она не исцелит её.
— Мне и не нужно, чтобы она её исцеляла — просто сохранила в безопасности, чтобы я мог направить дрозекар… — Его хватка на ней стала крепче. — Куда-нибудь.
— Куда ты её повезёшь? У тебя будет от силы час…
— Я знаю! — взорвался Айрик, сжав её так крепко, что из неё выбило те крохи воздуха, которые она смогла вдохнуть. Он сделал глубокий вдох, затем ослабил хватку. — Но это остановит её боль. Погрузит её в сон. Замедлит всё, чтобы я мог… всё исправить.
Ивер сунул сломанный ошейник, который держал в руке, в карман. Из другого кармана он вытащил футляр, которым пользовался, когда копался в системах корабля. Он вопросительно посмотрел на Нору.
Она недолюбливала его, но Айрик, похоже, считал, что он может помочь.
— Всё окей, — сказала она, изо всех сил стараясь кивнуть.
Он вздохнул, затем зашёл за них и за капсулу, где она больше не могла его видеть.
— Ладно, — произнёс он. Она услышала щелчок — должно быть, он открыл свой крошечный компьютер. — При условии, что вы не станете винить меня в любых побочных эффектах.
Чёрная ткань рубашки Айрика свисала лохмотьями на его груди. Она схватила оторванный лоскут и попыталась притянуть его к себе. Это не сработало, но он перехватил её руку и склонился над ней, опираясь на руки.
— Помоги мне прикоснуться к тебе, — попросила она.
Он поднял её руку к своей щеке.
— Сколько захочешь.
— Твои волосы.
— Вот так? — Он раздвинул её пальцы своими, а затем провёл ими по своим волосам.
Она кивнула, запоминая это ощущение. Нити снега, которые, как она надеялась, заполнят её последние мысли.
— Я хочу, чтобы ты уснула, черанна. И пусть тебе снятся хорошие сны.
Лязгнул металл — Ивер выронил инструмент. Он произнёс слово черанна, словно изучая его впервые, хотя у него и было смутное воспоминание о нём. Спустя мгновение она услышала его кряхтение, когда он поднялся, очевидно, довольный тем, какую систему он только что взломал, а затем он покинул отсек.
Айрик даже не дрогнул; он пропускал сквозь пальцы то, что, как она теперь знала, было обрубленными остатками её волос.
Ну и что? За ними всё равно было так тяжело ухаживать.
Её свободная рука слабо пошевелилась, потянувшись к чему-то, что всегда было рядом с ней. Обвивалось вокруг запястья. Тёплое. Мягкое. Мурлычущее.
За глазом пульсировала боль — почему она не могла вспомнить, что это было?
Ну ладно, мысль ещё вернётся.
— Черанна, — произнесла она, желая почувствовать это слово на языке — что-то хорошее. — Расскажи мне… что оно означает.
Айрик покачал головой, его клыки блеснули в тусклом свете. И как она вообще могла их бояться? Он был прекрасен.
— Когда проснёшься — я расскажу тебе.
— Нет… сейчас.
— Когда ты снова проснёшься, — настоял он, более настойчиво качая головой.
  
Сделав всё возможное, чтобы насмешливо фыркнуть с теми крохами контроля, что у неё ещё оставались, Нора потянула его за волосы. Вместо этого её пальцы безвольно обмякли, словно это крошечное напряжение оказалось для них непосильным. Её рука просто соскользнула по его шелковистым прядям, и впервые в её груди вспыхнула боль. Она хотела касаться его ещё больше.