Дикорожденный (ЛП)

Ничуть не обеспокоенный, мужчина шагнул к ней и в следующее мгновение оказался пугающе близко. Он схватил её за запястье и впечатал руку в стену. Пистолет со стуком упал на пол. Мужчина перехватил её второе запястье, вздёрнул обе руки у неё над головой и зажал в стальной хватке одной ладони.
Нора прикусила язык, чтобы не закричать, когда фигура поменьше пошатнулась рядом с ней и рухнула на пол. Мужчина держал её в ловушке, но не приближался и не пытался заговорить. Он прищурился, оглядывая её с ног до головы, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, словно решая, что с ней делать.
  
Отказываясь смотреть на него, без всякой надежды на спасение, Нора не сводила глаз с человека рядом с собой, который пытался сесть. Рукав сполз, когда фигура подняла руки к лицу, обнажив покрытые синяками запястья и два блестящих чёрных браслета. И хотя браслеты не были скованы цепью, левая рука безвольно свисала, словно привязанная к правой. Незнакомка закашлялась — отрывисто, с надрывом, от которого, должно быть, было больно. Один из браслетов соскользнул ниже, открыв большую часть запястья.
У Норы приоткрылся рот, не веря тому, что она видит.
На связанной пленнице был браслет с буквами м-а-м-а из бусин, нанизанных на розовую нить.
Женщина. Чья-то мать.
Человек.
Брови мужчины сошлись на переносице, его внимание переключилось на скованную пленницу. Она перестала кашлять, и он ослабил хватку на руках Норы, но полностью не отпустил. Он сочувственно нахмурился, переводя взгляд с неё на женщину на полу, как будто только что отругал нашкодивших щенков и не понял, насколько суровым был.
Свободной рукой он стянул тряпку с лица и пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «блядь», чего просто не могло быть, ведь он не был человеком.
Не в силах ни моргнуть, ни пошевелиться, Норе ничего не оставалось, кроме как разглядывать его. У него были клыки — ну конечно же, куда без них. Хотя его клыки были тонкими, как у змеи. Волосы были заплетены в тёмную густую косу, перекинутую через плечо, — почти точь-в-точь как у Норы, если не считать белой пряди спереди и того, что волосы были прямыми. Его кожа была смуглой, со слабым контуром и мерцанием выпуклых прямоугольных чешуек.
На нём была простая коричневая рубашка, плотно облегающая мускулистое тело, и свободные брюки в стиле милитари. Вокруг шеи — толстый металлический ошейник с пряжкой и биркой. Десятки царапин покрывали блестящий чёрный металл, словно кто-то пытался его снять.
Он бросил свою сумку на стол позади себя, а затем снова повернулся к Норе, улыбаясь.
— A quién sea que ese diablito fue a buscar… — голос мужчины был глубоким и оскорбительно расслабленным. — Desafortunadamente para ustedes dos, ya está muerto.
(от пер: Кого бы ни отправился искать этот маленький дьявол… К несчастью для вас двоих, он уже мёртв.)
Нора отшатнулась. Она не поняла большую часть слов, но узнала испанский язык.
Мужчина крепче сжал её запястья.
Голова шла кругом, дыхание сбилось. Нора посмотрела на меч Айрика на бедре мужчины. Хорошо ли то, что меч у него? Айрик бы разорвал его на куски, если бы нашёл, — она уже видела его на грани такого бешенства. Но неужели этот мужчина сказал… muerto?
Слово было практически универсальным — даже она знала, что оно значит. Желудок скрутило, пока она старалась не отводить от него взгляд. Она отказывалась поддаваться панике мрачных фантазий. Думать о том, почему у этого мужчины меч Айрика. Действительно ли он имел в виду слово «мёртв». Или почему за ним тащится больная человеческая женщина и откуда он её взял.
Мужчина ждал, опуская голову всё ниже и ниже, пока не согнулся чуть ли не пополам, чтобы поймать её взгляд.
Она попыталась вырваться, но мужчина больно ущипнул её, пресекая попытку на корню.
Внезапно Нора почувствовала себя совсем крошечной. Микроскопической песчинкой жизни в холодном океане, дрейфующей по прихоти сил, куда более могущественных, чем она сама. Хуже, чем хрупкой, — абсолютно беспомощной и бесполезной. Даже если бы она захотела послать этого мужчину на хуй, она бы не смогла, потому что ей не хватало нужных человеческих слов или силы, чтобы заставить его понять. Её подбородок упал на грудь, пока она разглядывала аккуратную строчку на своих тапочках.
Краем глаза она увидела, как мужчина склонил голову, и из его косы выскользнула длинная иссиня-чёрная прядь. Он застонал, без сомнения, заметив её слёзы, затем снова ослабил хватку и потёр шею под ошейником другой рукой.
— Ты похожа на маленькую куколку с этими большими грустными глазами, — посетовал он на безупречном английском с лёгким британским акцентом.
Нора резко вдохнула, вскинув на него взгляд.
— Понимаешь? — Он улыбнулся, затем посмотрел на другую женщину. — На вас всех стоило бы вешать бирки с соответствующей информацией — марка, модель, предустановленные языки, — чтобы облегчить этот процесс.
Он потянул Нору за руки и потащил её за собой.
— Отпусти! — закричала она, отдёргиваясь. Когда он не поддался, Нора просто рухнула на пол. Она не собиралась облегчать ему задачу, что бы он там ни задумал.
Мужчина попросту поднял её, просунув руки ей под мышки, словно ребёнка, который был от этого не в восторге.
Она бешено задрыгала ногами, надеясь попасть по какому-нибудь жизненно важному органу.
— Отъебись, кто бы ты ни был, — выплюнула она.
— Разве я не представился? Как ужасно невежливо. — Он театрально нахмурился. — Меня зовут Ивер. А тебя? — Он внезапно поморщился. — Впрочем, неважно. Чем меньше я о вас знаю, тем лучше. Я предпочитаю ореол таинственности.
Заметив один из инструментов Айрика — заострённую штуковину, похожую на отвёртку и блестящую на солнце, — она потянулась, чтобы схватить её.
Как только её пальцы коснулись отвёртки, Ивер резко развернул её в другую сторону. Мир перед глазами смазался: он смёл всё со стола подальше от неё. Вещи Айрика разлетелись по полу.
— Должен предупредить, — сказал он, поднимая её на головокружительную высоту, подальше от любых поверхностей. — Хоть я и обожаю таких отважных малышек, вроде тебя, я настаиваю на соблюдении приличий, а телесные повреждения — это черта, которую я не переступаю.
Он грубо бросил её на скамью у дальней стены командного мостика — на то же самое место, где она сидела в первый раз, когда попала на корабль. Не желая упускать возможность, Нора вслепую нанесла серию ударов и вскочила на ноги.
Ивер перехватил её руки, подавляя сопротивление тяжёлым взглядом и чересчур крепкой хваткой. Без лишних слов он швырнул её обратно, защёлкнул на запястьях такие же браслеты, как у женщины, и прижал её руки к скамье. Они завибрировали, а затем примагнитились, словно намертво приваренные.
Тяжело дыша и смирившись с полным непониманием происходящего, Нора могла только наблюдать, тщетно дёргая скованными руками, как мужчина бросился обратно к женщине, чтобы проверить её пульс. Его плечи расслабились, явно с облегчением, а затем он поднял её и положил на скамью рядом с Норой.
Он поднял пистолет Айрика и положил его на стол, подальше от женщин. Помедлив, он сорвал с пояса меч, сжимая рукоять одной рукой и уперев остриё в другую. Его губы скривились в усмешке.
В наступившей тишине раздавалось лишь хриплое дыхание женщины.
Ивер яростным движением оттянул от шеи ошейник. Он замахнулся мечом на самого себя, целясь в зазор между кожей и металлом. Его рука напряглась, когда он вонзил лезвие в ошейник.
Тот зажужжал, и Ивер рухнул на пол, когда ошейник выпустил серию быстрых электрических разрядов — в виде голубовато-белых молний, впивающихся в его горло. Он согнулся пополам, царапая ошейник, и выронил меч.
  
Нора инстинктивно попыталась сбежать, увеличить дистанцию между собой и этой ужасной угрозой — устройством, контролирующим человека через боль. Но браслеты резко впились в запястья, заставив её вскрикнуть.
— Блядь, — процедил Ивер сквозь сжатые зубы. Жужжание прекратилось, и он сполз по скамье, тяжело дыша. — Что ж… — Он издал короткий маниакальный смешок, потирая горло. — Вышло не совсем так, как я себе представлял.