Дикорожденный (ЛП)

Глава 70
НОРА
Нора мерила шагами каждый сантиметр корабля, подгоняемая ноющим чувством тревоги: всё вот-вот полетит к чертям.
Она переходила из камеры в камеру — иначе эти десятки клаустрофобных, пустых комнат было не назвать, — сама не зная, что именно ищет.
Лаки бегал за ней следом. И хотя он уже гораздо меньше хромал, всё равно старался беречь больную лапу. Бедняжке не дали достаточно времени на поправку, вырвав с целебного отдыха, чтобы он побыл с ней. Он лизнул ей пальцы, словно прочитал мысли и хотел сказать, что совсем не против.
  
— Это потому, что ты у меня самый лучший мальчик, — сказала она, почесав его за ушами. Замурчав, он махнул хвостом у неё под носом.
Не будучи уверенной, отреагирует ли на неё корабль, она посмотрела на потолок, на сенсор наблюдения, похожий на диско-шар.
— Эм… привет, корабль? Не подскажешь, сколько сейчас времени?
Она ждала, чувствуя себя всё глупее по мере того, как затягивалось молчание.
Конечно, корабль не станет с ней разговаривать. Она всего лишь человек, которому здесь не место и который не знает нужных слов. Даже если корабль понимает английский, поймёт ли она ответы или саму концепцию инопланетного времени? И, судя по тому, как Эйрик сломал переводчик Ксалликса, такие устройства здесь вне закона. В этом мире не было людей, с которыми можно было бы поговорить.
По крайней мере, у неё есть Лаки, который по какой-то причине — вероятно, мрачной и пугающей — её понимал.
Она коснулась своего горла, поморщившись, когда пальцы задели мелкие порезы, оставленные Ксалликсом. Она ведь улыбалась ему, как вежливая идиотка.
Ты пыталась сопротивляться. Он был… слишком силён. Почему ты не можешь быть к себе добрее? Как и просил Айрик.
Айрик.
Который стал её первым настоящим выбором. Конечно, она никак не могла повлиять на то, кто её найдёт, но она сама выбрала желать его. Это было её решение — поделиться с ним едой тогда, на его корабле. Она видела, как дрожала его рука, когда они вернулись на судно после того, как волны едва не убили их. Как он, даже в гневе, оставил ей аккуратно сложенную рубашку. Он бы не забрал у неё еду, она это знала. Она решила остаться с ним, когда он едва не погиб после нападения адского медведя-бизона, даже после того, как он велел ей уходить. Не было никаких гарантий, что он выживет, если она останется, но она вошла в воду вместе с ним. И хотя это не исцелило её от собственных страхов, ей казалось, что она совершила нечто… великое.
И это был её выбор — рассказать ему о Тео, чего она никогда раньше не делала. Айрик оказался идеальным слушателем. Он внимательно выслушал и всё запомнил. И теперь Тео будет жить в памяти другого человека, которого она любит.
Чем ещё Нора решила бы поделиться с Айриком? Может, рассказала бы о любимой еде Тео — яблочном пюре и куриных наггетсах. Если повезёт, на Вораконе найдётся что-то похожее, и Айрик смог бы лучше это понять. А что бы она узнала о самой себе, будь у неё шанс и достаточно времени?
А затем густой и липкий страх скрутил ей желудок: что, если их время уже вышло?
Язык жгло — она грызла одну из палочек Айрика для чистки зубов. Пряный вкус отвлекал от мыслей — он не вернётся, ты потеряла его, — которые кричали на неё, словно помехи на сломанном видеоэкране.
Она обошла единственный кольцевой коридор корабля столько раз, что лодыжка начала пульсировать болью. Вынужденная остановиться, она опустилась в кресло Айрика лицом к трапу. Его пистолет слабо светился.
Я люблю тебя больше, чем могут выразить мои слова.
Нора прижала хвост Лаки к груди, зная наверняка, что на её лице сейчас блуждает совершенно идиотская улыбка. Что бы он там ни говорил, на самом деле у Айрика было достаточно слов, и он прекрасно знал, как ими пользоваться.
Кожа на горле снова зачесалась, и, не желая идти в самый хвост корабля, она принялась искать заживляющий гель в сумке Айрика. Вместо того чтобы вывалить всё содержимое, как она обычно делала со своими вещами, она аккуратно разложила их в ряд на скамье. Питательные пайки. Тот маленький чёрный мешочек с золотой вышивкой. Ручка в виде котика, которую она хотела ему отдать. Тюбики с лечебным гелем.
Она вскрыла один, втирая прохладную субстанцию в горло и немного — в ладонь. Грудь всё ещё саднило от укуса Айрика, но она не стала её мазать. Она хотела, чтобы остался шрам. Чтобы он продержался как можно дольше, на тот случай, если всё…
Громкий удар сотряс корабль. Лаки отпрыгнул и приземлился на все четыре лапы перед запертым трапом.
Поколебавшись полсекунды, она схватила пистолет и направилась к Лаки. Его уши торчали торчком, клыки были оскалены. Она встала рядом с ним, прижавшись ухом к двери.
Выходной трап со скрежетом опустился, но дверь, которая, как она видела раньше, должна была сворачиваться в потолок, оставалась закрытой. Она с облегчением выдохнула: открыть её могли только Айрик или Торрен.
Несмотря на это, при звуке шагов, поднимающихся по трапу, у Норы всё оборвалось внутри. Судя по всему, там был не один человек, и ни у кого из них не было уверенной походки Айрика. Шаги звучали слишком тяжело и почти… лениво.
Пауза. Лаки зарычал, с его удлинившихся клыков закапала слюна.
Блядь, а что, если кто-то из них ранен? Она крепче сжала пистолет. Надеюсь, это Торрен — он сможет воспользоваться лечебными тюбиками.
Её затопило чувство стыда: как она смеет желать ему зла?
Неисправному кораблю потребовалось не меньше минуты, чтобы открыть дверь, и всё, что ей оставалось — стоять и ждать, напрягая ноги, чтобы не упасть, и надеясь, что со всеми всё в порядке.
— Лаки, — позвала она.
Он заворчал в ответ.
— Если это не Айрик и не Торрен, я хочу, чтобы ты отправился на их поиски, хорошо? Не нужно оставаться и помогать — просто беги.
Лаки протестующе хлестнул хвостом.
— Ты ранен, а я… — Она посмотрела на заряженный пистолет, затем вытерла пот со лба. — Я не совсем уж беспомощна. Просто иди найди их. Этот корабль способен разрушать планеты. Не думаю, что хорошая идея пускать сюда кого попало.
Металлическая дверь распахнулась. Солнечный свет ворвался в затемнённый корабль, и приторно-сладкий запах цветов ударил в нос, выбивая из колеи.
У неё перехватило дыхание.
Перед ней стояли две фигуры — обе вполне человеческих очертаний. Одна была маленькой, может, лишь немного выше Норы, и единственным, что виднелось из-под накинутого плаща, были глаза. Зелёные, человеческие, без всякого свечения. На самом деле глаза казались безжизненными, едва открытыми, хотя при виде неё они неуверенно моргнули. Вторая фигура — мужчина с грязной тряпкой, закрывающей нос и рот. Высокий — выше даже Торрена. Он держал меч, неловко выставив его перед собой, словно боялся оружия. К рукояти была привязана полоска ткани. Бант. Тот самый, который сделал Айрик в знак того, что принадлежит ей.
Из её груди вырвался полный боли стон, и она сделала шаг назад.
Лаки заскулил, но юркнул между ног мужчины, как она и велела. Тот резко обернулся, глядя ему вслед — полосе космических цветов, метнувшейся через городскую площадь, пока хвост не скрылся за углом. Нора судорожно возилась с панелью, пытаясь закрыть дверь. Корабль издал тихий звук отказа, и экран погас.
Мужчина приподнял густую тёмную бровь. Он никак не мог быть человеком. Его красные глаза — фасеточные, похожие на огранённый рубин, — опустились к пистолету в её дрожащих руках.
Нора вжалась в стену, поднимая пистолет. Он возвышался над ней — ростом около восьми футов, огромная мишень, в которую могла бы попасть даже она.
  
Но вместо того, чтобы выстрелить, Нора замерла, поглощённая несвоевременной мыслью о том, что, возможно, среди всех шести рас, виденных ею на площади, человечество было самой бракованной. Технологически отсталой, изолированной и, если судить по самой Норе, лишённой воли к выживанию. Больше всего её пугало то, что она не хотела его убивать, несмотря на пульсирующий в венах страх.